Ангелотворец

– Простите, господа, – заговорщицким тоном произносит он, – вы ставите меня в весьма неловкое положение. Не далее как позавчера я получил аналогичное предложение от другой заинтересованной стороны, и сегодня утром мой телефон прямо-таки разрывался от звонков. Я навел кое-какие справки и выяснил, что не все мои потенциальные покупатели заслуживают доверия, – и в особенности вы, если уж говорить начистоту. Впрочем, мы так говорить не будем, ибо хотим уладить все миром и не намерены совершать необдуманных действий. Признаться, я предпочел бы иметь дело с вами. Если вы не постоите за ценой, конечно.
При этих словах он внутренне содрогнулся. Новая, усовершенствованная, взрослая версия Джо Спорка мыслит иначе. Да, в детстве он обчищал карманы, стоял на стреме и носился по туннелям Тошерского удела в поисках пиратских сокровищ, нимало не сомневаясь, что таковые существуют. Его злонамеренные дядюшки влезали по водостокам в покои графини с целью избавить ее от лишних драгоценностей, пока Мэтью Спорк ее охмурял, а его единственный сын стоял под окном, крутил йо-йо и смотрел, не идут ли представители Лили Ло, они же легавые, они же – доблестные сотрудники лондонской полиции. Однако Джо был уверен, что того мальчишки больше не существует. Надо же, до чего быстро вспоминаются старые приемчики!
Мистер Каммербанд закрывает блокнот и смотрит на партнера.
– Я совершенно уверен, – вкрадчиво произносит мистер Титвистл, – что мы сумеем договориться о приобретении полной коллекции.
– Весьма рад. И вам несказанно повезло: я уже начал ее собирать. А мне повезло, что нашелся такой замечательный покупатель.
– Имейте в виду: мы категорически не желаем участвовать в каких-либо торгах.
Да ладно, вам плевать. Это очередное испытание. Почему все меня испытывают? У меня нет того, что вам нужно. Или есть?
Внутренний голос – голос Мэтью, – бубнит ему в ухо советы и наставления:
Не соглашайся. Пока рано. Если пойдешь у них на поводу, они твой гнилой заход мигом раскусят.
Раскусят?
Поймут, что ты на самом деле задумал.
Значит, не соглашаться?
Нет, конечно.
Прячься. Обманывай. Сбивай с толку. Юли.
Прямо день общения с призраками, нежданными и непрошеными.
– Тогда на вашем месте я подготовил бы поистине экстраординарное предложение! Впрочем, не сомневаюсь, таким оно и будет. А сейчас позвольте откланяться, господа, ровно в десять тридцать у меня очередная встреча – по совершенно другому вопросу, уверяю вас. До свидания! Встретимся в понедельник в тот же час?
Воцаряется мертвая тишина. Господи, думает Джо, неужто меня сейчас грохнут?
– Идеально, – отвечает мистер Титвистл, запускает руку в карман пиджака и тощими пальцами извлекает оттуда белоснежную визитную карточку. – Звоните, если возникнут какие-либо затруднения. У Музея множество друзей. Мы можем решить почти любой вопрос.
О да, еще бы.
Джо провожает их взглядом. Они уходят по улице, не оглядываясь, пешком. Машину за ними не прислали. Они оживленно беседуют друг с другом, но Джо не покидает ощущение, что за ним следят. Шпионят.
Что ж. В конце концов, я человек маленький и скучный, так? Веду скучный образ жизни, любой вам это скажет. Имею дело со всяким старьем, редкими и антикварными вещицами; сюрпризы – не про меня. С недавних пор я одинок и очень скоро навсегда покину возрастную группу от 21 до 34. Я люблю булочки «челси», приготовленные «как раньше», и влюбляюсь в тощих озлобленных женщин, которые никогда не смеются над моими шутками.
Я завожу часы, как Дэниел.
И я никогда не превращусь в Мэтью.
– Билли, это Джо. Перезвони, пожалуйста. Надо кое-что обсудить.
Он вздыхает, ощущая потребность в утешении и сознавая, что обнять ему совершенно некого. Затем возвращается к работе.
Каждый день после обеда Джо заводит часы. Все они показывают правильное время, а не каждые свое (многие его коллеги выставляют на часах разное время, чтобы те почаще били). Клиенты приходят к Джо исключительно по записи и по рекомендациям. Фирма «Спорк и компания» – то, что в наше упорядоченное и каталогизированное время называется «крафтовым бизнесом». Его клиенты в большинстве своем заранее знают, что им нужно, и едва ли их можно склонить к спонтанной покупке громким «динь-дон», который раздастся в тот момент, когда они с хозяином лавки будут распивать чай и подкрепляться тарталетками с джемом. Им необходимы роскошь, аутентичность и ремесленный флер. Они приходят сюда за возможностью окунуться в прошлое.
 
И прошлое их здесь ждет, оно застряло в излучине Темзы и несмолкающем шепоте храповых механизмов и маятников, деловитом стрекоте хорошо смазанных кулачков. Если повезет, и если Джо потрудится назначить встречу с клиентом с оглядкой на график приливов и отливов и на радиоприбор, который стоит у него возле обращенной к берегу стене, то прямо во время их беседы берег погрузится в туман, и волны будут лизать кирпичи, и какая-нибудь баржа с заунывным скрипом пройдет по реке или даже загудит во мгле; тогда время в лавке будто остановится, чары заработают, и клиент непременно купит искомый предмет по баснословной цене, хотя приходил с намерением скостить цену вдвое. Джо регулярно предлагают неплохие деньги за само здание. В таких случаях он неизменно шутит, что не он – хозяин склада, а склад – его господин и повелитель. Здесь безраздельно властвуют призрак деда и беспокойный, неумолимый, взбалмошный дух отца.
Джо заводит часы. Заводные ключи лежат на маленькой тележке – цепочка гремит, бьется о корпуса ходиков, и все же носить ключи в мешке неудобно, пришлось бы подолгу в нем рыться в поисках нужного ключа, – и Джо толкает перед собой эту тележку, стараясь не думать о том, что похож на медсестру, вывозящую из палаты труп больного. «Дзынь-дзынь, я глубоко сожалею, но его час пробил».
За последний год или около того Джо привык заводить часы под передачи на «Би-би-си Радио 4». Ненавязчивая болтовня ведущих новостей и художественные склоки создают приятный фон; время от времени звучат прогнозы погоды для судоходства – успокаивающий молебен с перечислением мест, где он никогда не побывает. Флемиш-кейп: ветер семь баллов, порывы до девяти. Недавно «Радио 4» стало его подводить, потому что международная обстановка накалилась. Помимо разнообразных климатических бед, мир переживает нечто под названием «пик добычи нефти» – момент, после которого добывать нефть будет сложнее, а сама она подорожает и в конечном счете станет недоступной. Словом, последний саммит Большой Как-бишь-ее проходит напряженно. Джо надеется, что это не та разновидность напряженности, после которой кто-нибудь начинает кого-нибудь бомбить. Ругань злых дипломатов Южной Африки, разгневанных топ-менеджеров авиакомпаний Ирландии и до нелепого самоуверенных канадских нефтяников ни капли не успокаивает, поэтому сегодня радио молчит.
Пожалуй, в списках его нынешних дел это – самое важное. Оно всякий раз заканчивается маленьким, зато настоящим и измеримым успехом, что особенно ценно на фоне плохих продаж, пустой двуспальной кровати и осознания, что его навыки и умения пользовались спросом сто лет назад, а сейчас кажутся эксцентричными и никому не нужны. Последние полгода он каждый день ведет с самим собой неравный бой, чтобы не опрокинуть тележку с ключами и не раскидать их по полу. Лучшая его половина всякий раз одерживает победу лишь благодаря тому, что он воочию представляет, как будет ползать по полу, собирать ключи, полировать оцарапанные корпусы часов и шепотом просить прощения у призрака своего деда (и заодно отца, хотя по иным, странным и неочевидным причинам), и картина эта невыносима.
Звенит колокольчик над дверью, и Джо поднимает глаза.
В дверях стоит кто-то очень высокий – макушка почти достает до притолоки, – и, видимо, облаченный в черное, потому что силуэт гостя, пусть и подсвеченный солнцем, необычайно темен. Длинные руки и ноги, странное громоздкое платье или халат. Мисс Хэвишем. Интересно, есть ли у гостя неприятные шрамы? Пока неясно. На голове какая-то черная вуаль или покрывало: лица не разобрать. Покрывало свободно свисает с головы, поэтому макушка плавно закругляется. В районе носа – едва заметная выпуклость. В остальном лицо кажется гладким и лишенным черт, как яйцо. Упырь. Инопланетянин. В конце приходит совсем уж постыдная догадка: террорист-смертник. От этой нелепой мысли Джо сперва начинает грызть совесть, затем одолевает страх, и он поспешно вскакивает на ноги. Если отмести версию с террористом-смертником, остальные автоматически выходят на передний план.