Ожившая сказка (ЛП)

Делайла предложила прогуляться в лесу. Мы вышли за её дом, следуя заросшей тропке, занесённой багряными опавшими листьями.
— Раньше я, бывало, приходила сюда и мастерила домики для фей из жёлудей, хвои и прутиков, — поделилась она.
— Ерунда, — насмешливо фыркнул я, — феи никогда не стали бы жить на земле, иначе бы их уже давно растоптали. Они предпочитают углубления стволов.
Делайла рассмеялась.
— Что ж, не всякий знаком с бытом фей.
— У меня тоже было одно потаённое местечко в Зачарованном Лесу — там я играл с Фрампом в детстве, — рассказал ей, в свою очередь, я. — Как-то раз мы построили крепость меж двух валунов и часами пытались поймать белку на ужин.
— Разве королева Морин позволила бы тебе съесть белку?
— Нет, — признал я. — К счастью, мы так никого и не поймали.
— Идём, покажу тебе кое-что.
Делайла взяла меня за руку и повела через заросли разросшегося кустарника и спутанных корней. Тропинка вдруг вывела нас на полянку. Лиственный навес то тут, то там пропускал солнечный свет, плетя ковёр из бликов на земле. Ива выгнулась дугой подобно балерине, раскинув руки и позволив своим волосам спускаться каскадом. Делайла раздвинула виноградные лозы, открывая взору замшелое бревно, потом присела на него и похлопала ладонью рядом с собой.
— Раньше я приходила сюда, когда мне хотелось сбежать из дому.
Я удивился: у Делайлы был уютный дом, заботливая мать.
— Зачем? — спросил я.
— Потому что никто никогда не бывает счастлив на своём месте. Каждый раз я злилась на маму, расстраивалась, что ей приходилось много работать, из-за этого мы редко виделись. И хотела сбежать. Брала с собой в наволочку всё, что, думала, мне пригодится, и шла сюда. А когда солнце заходило, то уже не могла вспомнить, что мною двигало в тот момент. Я могла думать только об ужине, который моя мама, возможно, уже готовила, и о мягкой подушке, и о своей любимой пижаме. Поэтому из-за этих мелочей так и не решилась на побег, — она подняла на меня глаза. — Я боюсь, Оливер. Боюсь, что солнце зайдёт и ты поймёшь, что тоже хочешь домой.
Я взял её лицо в свои руки и заглянул ей в глаза.
— Так я и есть дома, — сказал я ей.
★★★
После ужина мать Делайлы вытащила целую стопку альбомов. Сама Делайла сгорала от стыда, её щёки пылали, но я не мог наглядеться на фотографии. На то, как малютка, машущая парой большущих солнечных очков, стала сначала подростком на качелях, а потом превратилась в мой любимую юную девушку в платье с подсолнухами за фортепиано. Мама Делайлы сидела рядом со мной, а в ногах у неё свернулся калачиком пёс.
— Смотри, Лайла, — перевернула она страницу, на которой была изображена угловатая девчушка с зубами, закованными в металл. — Помнишь, как мы шутили, что ты будешь носить брекеты до тридцати лет?
В этот момент Делайла перегнулась через меня и захлопнула альбом.
— Ну всё. Хватит.
— Дети так быстро растут, — посетовала её мать. — Эдгар, уверена, твоя мама бы согласилась.
— Не думаю, — еле слышно пробормотал я. Всю свою жизнь я был подростком.
Мать Делайлы с нежностью провела рукой по обложке фотоальбома: она скорее жизнь бы отдала, чем рассталась бы с его содержимым. Я уже видел этот взгляд у Делайлы, когда она открывала сказку. Миссис Макфи посмотрела сначала на дочь, потом перевела взгляд на меня.
— Однажды вы тоже это поймёте.
— Господи, мам, нет, — Делайла подняла мать на ноги. — Ты не забыла о своей встрече?
Она имела в виду встречу со своим бывшим психиатром, доктором Дюшармом. Странно, вместо того, чтобы расстроиться, она очень даже обрадовалась. Как только её мама стала с ним видеться, Делайла перестала ходить к нему на приёмы, чтобы не мешать личные и профессиональные интересы.
Миссис Макфи взглянула на часы.
— Ты права. Грег будет через пятнадцать минут. Поможешь мне с посудой?
Хамфри вскочил, поковыляв на коротких лапах за ними на кухню, в надежде перехватить какой-нибудь завалявшийся кусочек. Я поставил альбом на прежнее место, откуда его достала мать Делайлы, и вдруг мой взгляд зацепился за тонкий корешок с названием ХЭЛЛОУИН. Внутри оказались фотографии Делайлы в образах тыквы, цыганки, мартышки, виноградной лозы.
  
Перевернув следующую страницу, я замер.
На этой фотографии Делайла, лет шести-семи, была одета в голубое бальное платье, её руки обхватывали длинные белые перчатки, а голову венчала драгоценная тиара.
Пожалуй, именно так она бы выглядела, если бы мы встретились с ней на просторах моей сказки.
С улыбкой я вытащил фотографию и спрятал у себя в кармане.
Из неё бы получилась чудесная принцесса.
★★★
В субботу закончились чистые вещи.
В отличие от сказки, где у меня всегда были свежие штаны и туника, в этом мире твой гардероб зависел от тебя самого. Первое время я даже не замечал разницы — куча поношенных вещей таинственным образом незаметно исчезала из моей комнаты и возвращалась выглаженной и сложенной обратно в шкаф. Но сегодня, когда я выдвинул один из ящиков, в нём обнаружилась одна-единственная рубашка. Проверка шкафа показала, что все грязные вещи всё ещё лежали в корзине для белья.
Наверное, Джессамин забыла про них. Я позвал свою названную мать, но мне ответила тишина. Тут я вспомнил: она предупреждала меня ранее, что собиралась сходить в магазин — ещё одно поразительное неудобство этого мира. У нас кладовые всегда были заполнены. Но я уже покинул вымышленный мир и больше не был принцем. Придётся научиться заботиться о себе самому. Интересно, насколько трудным это будет?
Я весело отнёс корзинку вниз, в прачечную, где много раз наблюдал за процессом под руководством Джессамин. Зная, что сначала следует залить жидкое мыло и нажать кое-какие кнопки, я бросил свёрток грязной одежды в брюхо металлического чудовища и взял в руки бутыль порошка, чтобы прочесть инструкцию по применению.
НАПОЛНИТЕ МЕРНЫЙ КОЛПАЧОК
Что ещё за мерный колпачок?
Я прошёл на кухню и долго рыскал по шкафам в поисках мерного стакана, который Джессамин использовала для отмеривания сахара и муки во время выпечки. Что ж, чем чище, тем лучше, подумал я, доставая стакан побольше. В прачечной я заполнил его голубой жидкостью до самого верха, напоследок капнув ещё немного для надёжности, и, закрутив крышку порошка, нажал большую стартовую зелёную кнопку. Машина ожила, ворча и булькая, пока вода наполняла её недра.
Я облокотился на неё, ужасно гордый за себя. Хотелось поделиться с Делайлой, как мне удалось справиться со стиркой в одиночку.
По крайней мере, так я думал, покуда не почувствовал, что моя спина насквозь промокла. Я обернулся, широко раскрыв глаза, когда увидел захлёбывавшуюся пеной стиральную машину. Она выплёвывала пену с поразительной скоростью, и та водопадом хлынула на пол. Я попытался спешно собрать её в пустую сушилку, но моей скорости явно недоставало. Мои кроссовки уже потонули в белом море, которое вышло из берегов прачечной в коридор.
Я побежал к телефону, упав пару раз по дороге. Когда мне наконец удалось взять его в руки, мыльная пена висела на мне с головы до пят, а мокрая рука постоянно соскальзывала с трубки. Наверное, я стану первым человеком, утонувшим в мыле.
Делайла взяла трубку на втором гудке.
— Слава Богу! — сказал я. — Случилась катастрофа.
— Что такое? — ответила она.
— Стиральная машина взорвалась.
— Постой, что?
— Я пытаюсь поставить стирку, а тут…
— Сейчас приду, — перебила она и отключилась.
Я вернулся к прачечной. Мыльная река текла бурным потоком. Я пробрался внутрь, лопая как можно больше пузырьков, и забрался на самый верх машинки, которая брыкалась подо мной подобно норовистому скакуну. Может, если изо всех сил держать крышку закрытой, пузырей станет меньше?
В таком положении меня и обнаружила Делайла.
— Какого…
Не закончив фразу, она поскользнулась и растянулась внизу.
— Оливер, — спросила Делайла, смеясь, с мыльными усами и бородой. — Сколько порошка ты налил?