Мечников. Клятва лекаря (СИ)

Хопёрск прямо-таки обитель изгнанников и ослабевших дворян. Бахмутовы, Рокотов, мы с дядей. Да и большая часть моих коллег лекарей — это пятые-десятые сыновья баронов и графов, которые отцам оказались попросту не нужны.
Одна большая магическая свалка.
Мы добрались до перекрёстка, откуда виднелись одновременно и городской базар, и амбулатория.
— Ну что, Алексей, пора прощаться, — грустно улыбнулся Андрей. — Рад, что наши судьбы пересеклись тогда в поезде «Санкт-Петербург — Астрахань». Кто знает, может быть, ещё увидимся!
— Увидимся, конечно, — ответил я, пожимая руку Андрею. — Я пока из Хопёрска уезжать не собираюсь.
— Неужто он так тебе понравился? — удивился Бахмутов. — Я-то коплю деньги, чтобы всю семью отсюда в столицу перевезти. Городок мирный, но это только на первый взгляд. Ты уже и сам понял, сколько опасностей он в себе таит.
— С этим не поспоришь! — усмехнулся я. — А ты, Андрей, береги себя. Следи за лёгкими и, если снова попадёшь на фронт, не подставляйся под удар. Не забывай, что у тебя здесь семья.
Прощаться с Бахмутовым было горько. Он стал первым человеком, с которым мне удалось завязать дружбу в этом мире. А мир этот чертовски опасен. Андрей отправляется на войну, а я остаюсь в Хопёрске, внутри которого зреют свои маленькие войны.
И если сперва я немного скептически относился к нашей дружбе, то сейчас она стала настоящей. Мы многое вместе пережили, и не осталось поводов друг в друге сомневаться.
Вернувшись в амбулаторию, я принял ещё нескольких пациентов, после чего дошёл до кабинета Синицына.
— О! — воскликнул Илья. — А я уж думал, что господин Мечников про меня забыл!
— Забудешь тебя! — усмехнулся я. — Ну что, Илья Андреевич, готовы отдохнуть в эту пятницу?
Синицын взволнованно почесал свой длинный ус.
— На кутёж зовёшь? — прошептал он. — А девки будут?
— Несомненно! — ответил я. — Целая куча. В Саратове их, думаю, немало.
Синицын нахмурился, осознав, что я над ним шучу.
— А если серьёзно, Илья, я выбил нам обоим отгул в эту пятницу. Поедем в Саратов, патент регистрировать, — заключил я.
— Да что ж ты сразу-то не сказал⁈ — воскликнул он. — Это даже лучше, чем Хопёрский кутёж. Мы можем на все выходные в Саратове остаться — праздновать регистрацию патента!
— А вот это вряд ли. Вынужден разрушить твои планы, — произнёс я. — С нами поедет сестра моего друга. Нужно будет забросить её в бюро стихийных магов — инициацию зарегистрировать.
Синицын тут же забыл про свои планы и подбежал ко мне.
— Девушка? Маг? Да ещё и стихийница? Хорошенькая?
Синицын лез ко мне с вопросами так плотно, что мне начало казаться, будто его усы вот-вот выколют мне глаза.
— Да успокойся ты, донжуан! — оттолкнул Илью я. — Слышал же, что я сказал? Сестра друга. Молодая, пугливая. Даже не думай к ней приставать!
— Да что ж такое! — вздохнул Синицын. — Ни праздника, ни прекрасных дам… Мне что-то думается, что наш с тобой союз — это что-то совсем уж скучное.
— Зато прибыльное и народу полезное, — отметил я.
— Верно говоришь! А где деньги — там и дамы! — заключил для себя Синицын. — Чертежи только взять с собой не забудь.
— Какие чертежи? — не понял я.
— Алексей, ты чего? — выпучил глаза Илья. — Не знаешь, как регистрируется патент?
— Я первый раз этим занимаюсь. Разумеется, мне это пока не известно.
— Тогда у тебя всего несколько дней, чтобы всё подготовить! — воскликнул Синицын. — Смотри, в Саратов нужно будет взять сами изобретения, чертежи для каждого из них и немного рублёв — пошлину оплатить. Но насчёт денег я тебе всё разъясню, об этом можешь не беспокоиться. А вот чертежи лучше заготовь, чтобы нам не пришлось потом ещё раз ехать в Саратов.
— Алексей Александрович! — тяжело выдохнул влетевший в кабинет Василий Ионович Решетов. — Я ж вас везде ищу! Забыли? Я вам там целое ведро пирожков принёс. И ещё одну вещицу, как и обещал.
— Не забыл, Василий Ионович, закружился совсем, — улыбнулся я. — Сейчас подойду!
— А мне пирожки перепадут? — крикнул вслед старику Илья.
  
— А вы на них пока не заработали, Илья Андреевич! Трудитесь лучше! — буркнул Решетов.
— Не переживай, я с тобой поделюсь, — рассмеялся я и последовал за Василием Ионовичем.
Старик не обманул. В его кабинете стояло огромное жестяное ведро, до краёв заполненное пирожками. Вот это я понимаю — Клавдия расстаралась! Да тут килограммов пятнадцать — не меньше.
— Вы как это до работы дотащили⁈ — воскликнул я. — Василий Ионович, вам же нельзя такие тяжести таскать!
— Да не беспокойтесь, Алексей Александрович, мне соседушка помог за пару пирожков, — усмехнулся он.
— Как себя Клавдия чувствует? Вы сосуды её расширяете, как я и объяснял? — уточнил я.
— Клавдия порхает, словно бабочка! — пропел Решетов, забавно взмахнув руками. — Я вашу технику усвоил. Очень помогает. Если честно, даже на себе испробовал! Раньше я очки свои терял постоянно, а теперь точно помню, где и когда их оставил!
— Рад, что смог помочь, — ответил я.
Ни с чем не сравнимое чувство — видеть человека, которому помогла твоя магия. Ой… Забавно, даже в мыслях я уже использую слово «магия», а не «лечение». Видимо, уже привыкаю к этому миру, проникаюсь им, как родным.
— А теперь самое главное, Алексей Александрович, — прошептал Решетов, опасливо озираясь по сторонам. — Вот, держите!
Он быстро высунул из-под пальто свёрток и протянул его мне.
— Спрячьте в сумку! Никому не показывайте! — приказал он.
— Это — та самая книга? — поинтересовался я, засовывая подарок под инструменты.
— Да-да, — кивнул старик. — Но вы её лучше никому не показывайте. Это редчайший экземпляр. Таких во всей Российской Империи едва ли пять штук наберётся. Сразу скажу, читается она сложно. Не на русском языке она написана.
— На латыни? — предположил я.
— Именно, — кивнул он. — Этот текст был написан самим Асклепием — древнейшим лекарем. Прародителем нашего с вами дела.
Странно, а в моём мире Асклепий считался греческим богом медицины, а не живым человеком.
— Разумеется, я передал вам копию. Оригинал давно утерян, но и отсюда вы сможете извлечь немало полезной информации, — сказал Решетов. — Я смог осилить только четверть книги. Остальная мне не далась.
— Не хватило знания латыни? — поинтересовался я.
— Если бы… — вздохнул он. — Скоро сами поймёте. Учтите, эта книга стоит дороже, чем дом нашего барона. Но я даю её вам, потому что верю и знаю, что вы не станете её продавать. Не таким человеком вы мне кажетесь.
— Можете даже не сомневаться, Василий Ионович, я использую её по прямому назначению, — пообещал я.
Главное Синицыну её не показывать. А то он сразу же заведёт песню о том, как мы купим себе дом в Санкт-Петербурге, продав эту книгу знающему коллекционеру.
— Это очень ценный подарок, Василий Ионович, спасибо вам большое.
Я поднял ведро с пирожками, которое из-за своего веса никак не хотело отрываться от земли, и побрёл домой. Теперь вопрос завтраков и ужинов решён на неделю вперёд! Хорошо, что дом вернул местную версию холодильника. Не придётся поспешно сжирать пятнадцать килограммов пирожков.
Я занёс свою «добычу» домой, сложил в холодильник, а сразу после этого вернулся в город, чтобы приобрести несколько холстов бумаги и чернил. Бумага в этой эпохе оказалась дорогой. Чудной народ — эти маги! Производство алюминия и резины они смогли наладить с помощью колдовства, а бумагу, похоже, до сих пор делают по старинке.
Из планов на сегодня осталось только проведать Катю, а затем приступить к подготовке чертежей.
— Здравствуй, Алексей! Проходи! — обрадовалась Катя, когда я вошёл в их съёмную квартиру. — Ты вовремя, тут твой дядя как раз письмо прислал.
Пока Катя заваривала чай, я прошёл в спальню и осмотрел маленького Серёжу. Мальчик настойчиво бил маленькими ладошками по висящим над ним деревянным игрушкам.
— Да тебя, парень, похоже, никакой некромант не проймёт, — усмехнулся я. — Как чувствуешь себя, двоюродный братец?