Второй шанс-IV (СИ)
Ещё мне стало стыдно, когда позвонил друг детства Андрюха Валиахметов и поплакался, что им с Игорем тоже билетов не досталось. Вот же блин! Я ведь только Ингу пригласил, заныкал пригласительный, как-никак каждому из нас по пять штук дали, чтобы на наше выступление могли прийти родители или ещё кто-нибудь из близких. На маму с отцом я, само собой, закроил два пригласительных, третий для Инги. А тут вот ещё Андрюха с Игорьком. Да и про Пашку Яковенко я совсем забыл.
А где взять ещё три пригласительных? Не у своих же клянчить, у них тоже в обрез… В общем, договорился лично с Антониной Геннадьевной, что мои три друга сядут на приставные стулья. Так мои, едва я об этом обмолвился, следом двинулись к Мещеряковой и тоже выклянчили для своих знакомых по два-три дополнительных стула. Мне после этого даже было неудобно смотреть в глаза директрисе.
Как бы там ни было, а день нашего первого сольного концерта неотвратимо надвигался. Вроде бы не впервые выступать приходится, а всё равно, чем ближе суббота — тем хуже сон, и вообще дёрганый какой-то стал. С утра в день нашего выступления обзвонил всех, кто должен был прийти с моей стороны, напомнил, чтобы не опаздывали — ждать буду всех на входе в фойе за пятнадцать минут до начала концерта, после саунд-чека.
Последнюю неделю мы репетировали уже в выделенном для нас Мещеряковой помещении. Инструменты и аппаратуру Бузов разрешил перевезти. Упомянув, правда, что всё это находится на балансе училища, и в случае чего мы обязаны вернуть арендованное имущество в стены учебного заведения по первому требованию. Сегодня Степаныч, кстати, тоже будет в зале, ему и без пригласительного найдут место в первом ряду.
Бузов, к слову, вошёл в моё положение, освободил сегодня от уроков. Что удивительно, сам предложил, а я, подумав, согласился.
Попробовал напечатать хотя бы пару страниц своей новой книги под рабочим названием «Сотрудник уголовного розыска». Впрочем, не исключаю, что это название в окончательной версии и останется. Если дело дойдёт до второй книги с этими же главными героями, то можно будет использовать это же название, добавив к нему что-то более конкретное вроде «Сотрудник уголовного розыска. Дело Косого». Пару страниц я осилил, но мысли постоянно возвращались к предстоящему концерту, и я в итоге пошёл ан кухню, где навёл себе чаю и заодно включил телик.
По Первой программе шла передача «Больше хороших товаров». Жуя бутерброд с «Докторской» колбасой, я не смог скрыть ироничной ухмылки, когда смотрел репортаж с минского производственного объединения «Горизонт».
— А сейчас мы на линии сборки телевизионных приёмников цветного изображения «Горизонт-723», — вещала лучившаяся оптимизмом журналистка. — Серийный выпуск этого лампово-полупроводникового телевизора начат в 1977 году. Он отличится размером экрана — 61 см по диагонали, и применением блока цветности на микросхемах, а также сенсорного блока управления. Однако самое интересное в модели — наличие отдельной акустической системы с двумя динамическими головками и усилителем. Она полностью автономна и может также использоваться для усиления звука с радиоприёмника, магнитофона и любых других аппаратов. Данную модель можно приобрести в любом уголке нашей страны.
Ага, можно, если у тебя есть лишние… Кажется, 750 рублей, если память не изменяет. Какой-нибудь медсестре с окладом в 80 рублей придётся отдать за такой телевизор свою 10-месячную зарплату, при этом отказывая себе абсолютно во всём. А в моём будущем приличный китайский телик можно было взять за третью, а то и четвёртую часть средней зарплаты по стране.
Ну тут я, может быть, передёргиваю, техника в моём 21 веке ввиду превышающего спрос предложения была по карману даже медсестре. Не айфон, конечно, последней модели, или даже 3D-телевизор, но намного более дешёвая альтернатива имелась всегда. И не факт, что по качеству намного хуже.
Первым из моих — не считая прибывших на пять минут раньше родителей с Ингой, которых я проводил на их места во втором ряду — прибыл Пашка Яковенко. Телефона у него дома нет, пришлось ногами идти, приглашать на концерт. Давненько не виделись, за это время Пашка подрос и раздался в плечах. Прийти согласился без раздумий.
Поручались, подождал, пока он спустится в гардероб и вернётся обратно. Народ
уже вовсю заполняет зал. К своему удивлению и негодованию, обнаруживаю на одном из трёх наших приставных стульев двух девчонок.
— Безбилетницы? — грозно хмурю брови, и те мигом испаряются.
Сажаю Пашку на стул и наказываю на стоящие рядом стулья никого не пускать, они для Игоря с Андрюхой. Он их в общем-то должен знать, как-то в одной компании самодельные ракеты запускали. Только вернулся в фойе — как увидел эту парочку, оглядывавшуюся в поисках меня. Помахал им рукой, увидели, заулыбались, особенно Андрюха расплылся в улыбке, словно верный пёс при виде вернувшегося из командировки хозяина.
Наконец всех рассадил и, слыша за спиной перешёптывания: «Смотри, это сам Варченко», бегом за кулисы. Мои тоже своих родителей и друзей рассадили, тут же следом появляется запыхавшийся Гольдберг. Где вся его степенность?! Видно, что наш художественный руководитель тоже весь в волнениях.
— Аншлаг, на улице люди готовы за билет переплатить в три раза! — выдыхает он. — Видел Мясникова, тот с женой пришёл. И ещё телевидение… Только бы не опростоволоситься!
Ого, сам Георг Васильевич пожаловал! Это серьёзно… Вдруг ему не понравится — тогда наш проект закроется, не успев открыться. Да и группу, то бишь ВИА могут распустить. «Отче наш» что ли прочитать на всякий случай?
А насчёт телевидения — это я с Вишневским по телефону позавчера поболтал, вроде как похвалился. Он-то, оказывается, был уже в курсе нашего грядущего выступления. Как бы между прочим я посетовал на отсутствие возможности сделать видео или кинозапись с последующим наложением звука, всё-таки хотелось увековечить наш дебютный «сольник». Вишневский подумал-подумал, да и сказал, что как минимум сюжет он обязательно снимает для новостей, но также попробует поговорить с руководством на предмет полноценной видеозаписи концерта. Начальство пошло ему навстречу, и вот сейчас в зале стояли две здоровенные студийные камеры «КТ-178» на мощных штативах, и ещё одну, портативную «КТ-190», взгромоздил на плечо третий оператор. Трансляция со стационарных и переносной камеры, как я успел выяснить, шла на стоявший за последним рядом режиссёрский пульт, за которым сидела уже знакомая мне Светлана Николаевна.
Картинка и звук тут же записывались на солидных размеров видеомагнитофон «Кадр-3ПМ». Количество техники и людей с телевидения впечатляли, и это накладывало на нас ещё большую ответственность.
Публика тем временем заканчивает рассаживаться, и примерно четверть пятого на сцену выходит местный конферансье — артистка разговорного жанра Амалия Константиновна Вульф. Она происходила из поволжских немцев, была худой до безобразия (про таких в моём детстве говорили «доска — два соска»), но обладала при этом приятным, бархатистым тембром голоса.
— Дорогие друзья! — обратилась она к притихшему залу. — Мы рады приветствовать вас сегодня на нашем концерте. Сегодня для вокально-инструментального ансамбля «Гудок» знаменательный день, для ребят это первое сольное выступление. Все они являются учащимися средних специальных заведений. Валентин Гольцман, Юрий Скопцев и Елена Кутузова в этом году заканчивают культурно-просветительское училище. Все они учатся на отлично и прекрасно владеют музыкальными инструментами. В частности, Валентин Гольцман овладел бас-гитарой, Юрий Скопцев — барабанами, а Елена Кутузов
Бля, кто ей текст составлял?! Надо же такую официозную херню нести! Эх, поленился выяснить, как нас будут представлять и теперь стою тут с пылающими от стыда ушами. В зале кто-то со мной солидарен, слышу чей-то крик:
— Хорош уже, мы и так их знаем!
В щелочку между кулисами вижу, как по центральному проходу между рядами идёт немолодой мужчина с повязкой дружинника, выискивает глазами крикуна. Но того не сдают, больше половины зала молодёжи, то есть в моём понимании до 30 лет, и сдавать товарища дээндэшникам противоречит их жизненным принципам. Да и было бы за что выводить из зала человека, он, в общем-то, по делу кричал.