Второй шанс-IV (СИ)
Тем не менее, тихий зимний вечер, безветренный, чуть морозный, скрип выпавшего днём снега под ногами — всё это действовало как хорошее седативное средство. Не говоря уже о эмоциях от прочтения «МК». Потешил, что называется, самолюбие.
Я прихожу не первый, но и не последний. Зашнуровывающий в раздевалке кеды Коля Пименов смотрит на меня с улыбкой.
— Чего такой довольный, как будто 10 тысяч в «Спортлото» выиграл?
— А чего ж грустить? Живой, здоровый, молодой — чем не повод для радости?
— Ну если так, то и я могу радоваться, — хмыкнул Коля.
— Правильно, Колян, всегда нужно искать в жизни повод для оптимизма, — подмигиваю ему и хлопаю по плечу с такой силой, что тот морщится, но хоть и криво, а улыбается.
Ровно в 19 часов начинается тренировка. Пятиминутная пробежка по залу, затем разогрев связок голеностопа, в которую входят ходьба на носках, на пятках, на внешней и внутренней стороне стопы, перекат с пятки на носок. Разминаем колени, делаем круговые движения, ходим гуськом с ладонями на затылке в полуприсяде — моё самое нелюбимое упражнение. Потом поясница и мышцы спины: наклоны вперёд и назад, «мельница», круговые вращения корпусом. Следом идёт плечевой пояс, локтевые суставы, кисти рук, шея… Завершает разминку массаж надбровных дуг, ушей, носа и подбородка. Это уже моё ноу-хау, которое я предложил Храбскову ещё в прошлом году, и Анатольич, подумав, согласился включить упражнение в разминочный комплекс.
Дальше прыжки через скакалку, бой с тенью, обстукивание мешков, работа в парах, работа с тренером на «лапах». Дальше спарринг, а после него силовые упражнения: прокачка бицепсов, трицепсов, пресса, косых мышц спины, ягодичных мышц. Встаю на весы — 77. 450. Напеваю под нос: «Всё идёт по пла-а-ану».
Как обычно после занятий в клубе, домой иду не спеша, совершенно не задумываясь, что на меня может кто-нибудь напасть. Почему-то я уверен, что вкачанное в меня «ловцом» шестое чувство позволит избежать нежелательных последствий. В крайнем случае убежать: иногда отступление не есть показатель трусости.
Дома на ужин остатки вчерашней мятой картошки и жареная рыба — к моему приходу мама нажарила целую кастрюлю минтая. Дешёвая рыба, но вкусная, если правильно приготовить. Я себе целых три куска положил. Ем и смотрю маленький кухонный телевизор, а там новости по пензенскому телевидению. И слышу, как ведущий выпуска Дмитрий Куликов разглагольствует:
— А сейчас наш в нашем эфире сюжет о строительстве первой в Пензе пиццерии. Да-да, не удивляйтесь, скоро пензенцы смогут отведать настоящую итальянскую пиццу. Слово нашему корреспонденту Дмитрию Инюшкину.
Дальше на экране появляется первый этаж жилого дома на улице Суворова, часть которого превращена в эту самую пиццерию. Уже и соответствующая вывеска над входом, правда, без особых изысков, просто — «Пиццерия». Разве что с одного бока надписи изображён советский флаг, а с другого — трёхцветный итальянский. Да уж, дружба народов…
На фоне парадного входа корреспондент рассказывает, что месяц назад по задумке второго секретаря обкома партии Георга Мясникова на месте, где когда-то располагался промтоварный магазин, было решено начать строительство пиццерии, первой не только в нашем городе, но и, возможно, в СССР. Это совместный советско-итальянский проект, так как в нём принимают непосредственное участие итальянские специалисты.
А вот и синхрон[2] с Мясниковым, где-то на полминуты. Георг Васильевич выглядит важно, в каракулевой шапке и пальто с каракулевым же воротником, разглагольствует, как предложил товарищам по обкому идею пиццерии, и его дружно поддержали. И вот теперь строительство вступает в завершающую фазу.
Вот ведь жук, мою идею выдал за свою! Ну а мне и не жалко, пусть пользуются, лишь бы народу было хорошо. Мы с Ингой тоже будет туда захаживать, если, конечно, выстоим огромную очередь. Я прекрасно помнил по фотографиям и видео, что творилось, когда в Москве открылся первый «Макдональдс», уверен, и в скромной Пензе очереди будут на полкилометра.
Тем временем Мясников предлагает пройти внутрь, где камера выхватывает уже почти готовый интерьер. А ничего так, симпатично, и не какие-нибудь столики для стоячих с круглыми крышками из ДСП и тонкого пластика, как в дешёвых забегаловках, а столы и стулья из настоящего массива дерева. Дальше попадаем на кухню с конвекционными печами, там к корреспонденту подводят итальянского специалиста, по проекту чьей компании строится пиццерия, и тот через переводчика рассказывает, как всё будет выглядеть и когда заведение распахнёт свои двери. Оказывается, приедет даже итальянский пиццайоло, который на первых порах будет учить своих пензенских коллег готовить настоящую пиццу. Причём нескольких видов, включая классические «Неаполитано», «Маринаро», «Каприччозу» и «Маргариту». И даже «Кальцоне» промелькнула в разговоре, хотя по мне это скорее пирог, нежели пицца. Ингредиенты все будут местные, кроме сыра, который первое время станут доставлять из Италии — местные сыроделы готовят не совсем то, что нужно для настоящей пиццы. Причём в целях рекламы первые полгода поставлять будут бесплатно — у них, оказывается, как заметил итальянец, планы по популяризации в СССР своего сыра.
— Но это ничего, со временем мы научимся делать сыр не хуже, чем в Италии или Швейцарии! — улыбаясь, уверенно заявляет Мясников.
Да, Георг Васильевич, твоими бы устами да мёд пить. Посмотрим, что получится на самом деле. Но если получится — я только поаплодирую. А то, что продукт импортный, и покупать сыр пока придётся за валюту — не проблема. На фоне ажиотажа доходы пиццерии попрут со страшной силой, естественно, в бюджет города или области, смотря под кем окажется заведение. Но даже если и города — всё равно в итоге эти доходы пойдут в областной бюджет, или я совсем ничего не понимаю в современной экономике.
Надо бы как-то пообщаться с Мясниковым насчёт пиццерии, предложить возможность заработка для студентов в роли разносчиков пиццы. Почему бы и нет? После учёбы им всё рано делать нечего, лучше всяко, чем в подъездах портвейном травиться. Из желающих подзаработать выстроится очередь, а это реально карманные деньги. Летом можно развозить пиццу на велосипеде, а зимой… Ну, наверное, всё же на общественном транспорте, этот вопрос ещё нужно будет продумать. И звонить будут, заказывать, если не с домашнего, то с уличного телефона. Поначалу заказ пиццы на дом (или на работу) будет казаться буржуйской замашкой, но рано или поздно привыкнут.
Только покончил с ужином, как позвонил Катков.
— Что же вы, голубчик, совсем про нас забыли? Взлетели под облака аки орёл, и на нас, грешных, совсем не поглядываете. Вы уже у нас в Союзе почитай месяц, пора бы и членские взносы заплатить.
Ишь ты, каким штилем заговорил. Совестит меня, да ещё на «вы» обзывается, вроде как обиделся, хотя в голосе чувствуется какая-то весёлая ирония.
— Виноват, Николай Иванович, совсем запамятовал, завтра же занесу после учёбы.
— Заноси, заноси, — перешёл на привычное «ты» Катков. — Не забыл, что на следующей неделе выходит 1-й номер нашего журнала с твоим «Сиротой»?
Блин, а ведь забыл! Так закрутилось всё, столько событий… Но не сознаваться же в таком, стыдно.
— Как же, Николай Иванович, такие вещи не забывают, — самозабвенно вру я. — Надеюсь, парочку авторских экземпляров оставите?
— Что ж парочку, у нас пять штук выдают авторам. Так что можешь через недельку заходить за журналами с авоськой. А 6-го февраля приходите с мамой или отцом, в гонорарной ведомости нужна будет подпись совершеннолетнего представителя, и пусть паспорт захватят. Пока получишь за первую треть романа, за остальные две части будешь получать по мере их публикации.
Я скромно задавил в себе вопрос, какую сумму составит первая треть, как-то неудобно интересоваться такими вещами советскому писателю, пишущему как бы за идею. Идея идеей, однако получать честно заработанное не забывали. Вспомнились читанные в моём будущем воспоминания Довлатова. В частности, после своей эмиграции в 1978 году (а ведь это случилось всего год назад) он вспоминал, что как-то ради денег написал рассказ на 2 авторских листа на производственную тему. Главными героями этого небольшого произведения были наивный неопытный журналист и передовой рабочий. На создание идейно правильного рассказа автор потратил одну неделю, а получил за свой опус вознаграждение в тысячу рублей.