Запятнанный ангел
Проходя мимо нашего столика, люди заговаривали с Пенни и Трэшем и бросали на меня заинтересованные, встревоженные взгляды. По их мнению, я мог снова разворошить осиное гнездо.
Я взглянул в сторону стойки бара. Позади нее висел портрет Джона Уилларда, написанный маслом, - работа его друга Роджера Марча. Пенни показала мне его, когда мы пришли в бар и сели. Гордый и немного насмешливый взгляд добрых голубых глаз следил за вами. Джон Уиллард, превративший Нью-Маверик в Мекку для новых художественных талантов, и сам был необычным человеком. Марчу удалось передать в этом портрете и властность, и стать, и достойную, спокойную уверенность.
Все столики в зале, обитом дубовыми панелями, были заняты. У стойки посетители толпились в три ряда. Беретов и бород здесь было значительно больше, чем в обыкновенном заведении подобного рода.
- То, что произошло сегодня с вами, Геррик, для этих людей не просто неприятный случай вандализма, - сказал Трэш. - От этого может зависеть их будущее. - Он одарил Пенни многозначительной улыбкой. - Все они в некотором смысле зависят от тебя, куколка. Ты владеешь самой важной для них частью Нью-Маверика, которая важна для них. Они гадают, насколько тебя хватит: сначала Брок, теперь вот Геррик. Не захочешь ли ты все бросить и прикрыть лавочку.
Это прозвучало скорее как вопрос, чем как констатация факта, и Пенни ответила так, словно это был вопрос.
- Чепуха, - сказала она. - Ты же знаешь, я виновата в том, что случилось с Эдом Броком. И я должна довести дело до конца.
- А вы, Геррик? - Трэш взглянул на меня из-под припухших век.
- Оставьте за мной мой номер на втором этаже на неопределенный срок, ответил я.
Белозубая улыбка Трэша была невеселой.
- Откровенно говоря, я рад это слышать. И знайте, вы можете на меня положиться. Как я вам уже говорил, сюда стекаются все сплетни и слухи.
- За двадцать один год, наверное, накопилось немало догадок, - сказал я. - В таком городке должны быть свои излюбленные подозреваемые.
Глаза Трэша сузились, и он посмотрел куда-то поверх голов.
- Вначале они были, - проговорил он. - Никаких реальных улик не нашли, как вы знаете. Ни оружия. Ни даже гильзу. - Он повернул голову, чтобы продемонстрировать мне свою улыбку. - Меня тоже несколько раз таскали в полицию. Случалось, я довольно основательно поругивал старого Джона. Знаете, он передал мне эту гостиницу. Он был потрясающий человек, но временами начинал совать нос не в свое дело. Но им не много удалось из меня выжать.
- Вы были в театре? - спросил я.
- Вместе с пятью тысячами других людей, - жизнерадостно ответил Трэш. Потом еще подозревали старину Роджа Марча, опекуна Пенни и помощника Джона. Без какой-то конкретной причины: разве что они периодически затевали шумные споры по поводу того, как должна управляться колония. Но тут тоже все затихло. - Снова многозначительная улыбка, обращенная к Пенни. - Прости меня, куколка, но разговоры ходили и о дамочках. Джо на них заглядывался, но, по правде, он был просто старый жизнелюб - любитель пощипать девочек за попки. Не думаю, чтобы у него было что-то серьезное с кем-то, кроме Санды. Трэш пожал плечами. - Он ругался то с одним, то с другим. Он мог разъяриться как бык, знаете ли. Но предмет ссоры обычно не стоил выеденного яйца, а на следующий день Джон уже ставил выпивку. Вот так это было. Никто в Нью-Маверике не мог указать пальцем на кого-то конкретно. Так что, когда полиция не нашла ничего, разговоры прекратились. Почти все считали, что это, наверное, какой-то приезжий, кто-то, кому Джон перешел дорожку в прежней своей жизни.
- Очень удобно все списать на это, - заметил я.
- Удобно, - согласился Трэш. - То, что случилось с Броком, заставило всех задуматься. Но Брок пробыл здесь месяц, прежде чем с ним это произошло. Достаточно времени, чтобы приехать откуда-то и попытаться вышибить из него мозги. Но вы поставили все точки над "i", Геррик.
Я кивнул:
- Я получил письмо сегодня утром и приехал сюда днем. Пять часов спустя кто-то пытается запугать меня. Времени, чтобы откуда-то приехать, просто нет. Мы с Эдом сделали для вас одну вещь. Мы дали вашему убийце адрес Нью-Маверик.
Улыбка Трэша казалась приклеенной.
- Да, именно так, - сказал он. Он резко поднялся. - Мой бармен сигналит мне. Кто-то хочет расплатиться чеком или взять в долг. Ты будешь здесь в безопасности, куколка, - сказал он Пенни. - Мы с Герриком позаботимся об этом, правда, Геррик?
Я заметил, что Пенни слегка поежилась, когда Трэш ушел.
- Это такое... такое гадкое чувство, - проговорила она. - Кто бы это ни был, он может сейчас сидеть в баре и наблюдать за нами. И я не в силах защитить отца от типов вроде Ларри. Может, он и вправду был любитель щипать девочек за попки.
Я взглянул на портрет над баром.
- Он не похож на человека, который довольствовался суррогатами, возразил я.
- Спасибо за эти слова, Дэйв, - сказала она. Потом глубоко вздохнула, и ее пальцы, внезапно похолодевшие, сомкнулись на моем запястье. - Вот идет Лора. Не уходите, Дэйв.
Двое людей решительно пробирались к нашему столику. Лора Фэннинг, которая, как я понял, воспитала Пенни, - дочь Роджера Марча, - шла первой. За ней тащился высокий мужчина в помятом вельветовом костюме и клетчатой спортивной рубашке, без галстука. У него была неопрятная черная борода и усы. Крупный лохматый пес, который выглядел комично в больших роговых очках.
Я перевел взгляд на женщину. Ей должно было быть слегка за сорок, судя по тому, что я о ней знал. Двадцать лет назад она, наверное, была ослепительно хороша. Она и до сих пор оставалась красавицей, но излишне худой от сидения на диете, жесткой и чересчур броской. Слишком много косметики; вырез набивного платья немножко великоват; темно-рыжие волосы слишком очевидно подкрашены. Мне вспомнились полные горечи слова Макса Гарви: "С тех пор как ей стукнуло шестнадцать, она спит со всеми в округе". Не услышав этого, я бы удивился, почему Лора кажется такой хищной и голодной.
- Пенни, дорогая моя, - проговорила она, подойдя к столику. Голос у нее был низкий и красивый, но хрипловатый от курева и выпивки. Мне подумалось, что передо мной женщина, которая так и не поняла, что она хочет от жизни.