Запятнанный ангел
- Вы любите свою машину, мистер Геррик?
- Страстно. И столь же страстно я не люблю людей, которые стараются меня запугать.
- Вы думаете, это оно и было - с пластинкой и машиной?
- Едва ли это можно счесть торжественной встречей, - съязвил я.
Пенни подошла к столику с красками около мольберта и взяла сигарету.
- Ответьте мне вот что. Если бы я заявила во всеуслышание, что я не намерена больше выяснять правду о моем отце, а вы увезли отсюда Броков, на этом все закончилось бы, мистер Геррик?
- Честный вопрос, и я дам на него честный ответ, - сказал я. Возможно, да.
Она повернулась ко мне, щурясь от сигаретного дыма:
- Я готова поступить так, если вы мне скажете.
- Но вы не хотите этого делать?
- Я хочу узнать правду, - отрезала она. - Может быть, убийца точно знает, что Гарриет ничего не известно. Может быть, он даст им уехать. Но что бы я ни пообещала, здесь у него не будет твердой уверенности. Сдержу ли я свое обещание? Не пожелаю ли я снова вернуться к этому позже? Не лучше ли будет покончить со всеми сомнениями немедленно - насчет меня.
Я пристально посмотрел на нее. Она говорила о том, что не пришло в голову мне. Она была в опасности. Не меньше, чем Гарриет. Возможно, даже больше.
- Здесь происходят странные вещи, мистер Геррик. Вы слышали о Тэде Фэннинге?
- Кто такой Тэд Фэннинг? - спросил я. - И кстати, все в городе называют вас Пенни. Могу ли я тоже вас так называть, а вы звали бы меня Дэйв?
- Я не против, - ответила она. - Со мной происходят дурные вещи, Дэйв. - В ее голосе прозвучала внезапная горечь. - Я вдруг стала нечистой. Как прокаженная! Держитесь подальше от Пенни Уиллард!
- Ко мне это не относится, - сказал я, улыбаясь.
Краска залила ее лицо.
- Я люблю, - сказала она почти вызывающе. - Я люблю, и меня бросили. Мой парень ушел от меня - так запросто. Он стоял точно там, где стоите вы, Дэйв. "Мы никогда больше не увидимся, Пенни, - сказал он, - никогда в жизни". А потом повернулся и побежал так, словно все салемские ведьмы гнались за ним. Он ушел. Исчез. Пропал.
- Это и есть Тэд Фэннинг? - спросил я.
- Да.
- Тогда он идиот, - проговорил я.
Пенни задумчиво уставилась на меня. Она пыталась понять, не хочу ли я завести с ней романчик. Потом решила, что нет. А я не знал, хочу я или не хочу. Но знаю, что мне хотелось ей понравиться.
- Я бы выпила что-нибудь, - бросила она. - А вы как? Бурбон или шотландское виски?
- Бурбон со льдом, если можно.
Она показала на телефон:
- Пока я приготовлю нам выпить, вам стоило бы позвонить в полицию штата и сообщить о том, что случилось с вашей машиной. Посмотрят на нее до того, как ее увезут в гараж. Номер в начале телефонной книги.
Она была не только хорошенькой, но и практичной. Я позвонил в полицию. Мне сказали, что одна из патрульных машин заедет к Пенни примерно минут через десять. Когда я вернулся в комнату, она уже шла ко мне с бокалами, гибкая и грациозная. Я вспомнил, что ее мать была танцовщицей. Она протянула мне бокал и указала жестом на кожаное кресло, а сама снова взобралась на кушетку. С ней было легко. Словно со старым другом.
- Полиция штата и прокуратура утверждают, что не закрывали дело об убийстве отца, - сказала она, - но в действительности они перестали шевелиться через несколько месяцев после его смерти. На фестивале в ту ночь было пять тысяч человек, Дэйв, все в масках и маскарадных костюмах. Никто ничего не видел. Это мог быть кто угодно. У отца не было врагов.
- У него был враг, - возразил я.
Пенни стала рыться в кармане рубашки в поисках сигареты. Я поднес ей зажигалку.
- Вы знаете, что моя мать покончила с собой, когда мне был год? спросила она.
- Я услышал об этом сегодня днем.
- Знаете почему?
- Нет.
- И я не знаю, - сказала Пенни и глубоко затянулась. - Когда она умерла, я осталась сиротой. Отец, хотя и был человеком искусства, умел вести дела. Он принял меры именно на такой случай. Его доверителями были банк в Нью-Йорке и его ближайший друг, художник Роджер Марч. Дядя Роджер первым из художников приехал в Нью-Маверик. Он помогал отцу во всех его начинаниях, был моим крестным и стал моим опекуном по условиям отцовского завещания, когда умерла мать. Я выросла в его семье. Его жена умерла много лет назад, но у него есть дочь Лора. Мы жили все вместе - Лора, ее муж Пол Фэннинг, их сын Тэд, который на два года старше меня, и я. Я росла как дочь Лоры, пока мне не исполнилось пять лет и меня не повели в детский дом. До этого я никогда не слышала о своих настоящих отце и матери. Я думала, что Лора - моя мама. Но дядя Роджер знал, что, как только я пойду в школу, я узнаю правду, поэтому он мне рассказал столько, сколько считал необходимым на случай, если кто-то захочет сделать мне сюрприз. Я была потрясена - и мучилась любопытством. Прошли, наверное, год или два, прежде чем я узнала всю историю. Она казалась мне странной. Я знакомилась со своим отцом через его книги и пластинки. Я даже знала звук его голоса, потому что он когда-то записал несколько народных песен. Много позже я увидела свою мать - в старом фильме, который показывали по телевизору.
Пенни остановилась, но я не стал ничего говорить. Будет лучше, если она сама расскажет всю историю.
- Я всю жизнь терзалась вопросами, на которые никто не мог дать мне вразумительный ответ, - продолжила Пенни через мгновение. - Я так и не знала, кто и почему убил моего отца; и меня никогда не удовлетворяли объяснения, почему моя мать покончила с собой. Говорили, что она так и не оправилась после смерти отца. Говорили еще, что нервы у нее были ни к черту. - Пенни посмотрела на меня с неким вызовом. - Я бы тоже переживала, если б убили моего мужа, но никогда бы не бросила своего годовалого ребенка один на один с целым миром. Я не верю, что мама могла это сделать.
- Вы хотите сказать...
- Что меня такое объяснение не устраивает, Дэйв. И никогда не устраивало. Когда я достаточно повзрослела, чтобы что-то понимать, я стала просить дядю Роджера потратить деньги и нанять детектива. Он этого не сделал. Он говорил, что это безнадежно. Он уверял меня, что все версии были проработаны и все оказались тупиковыми, а теперь все следы остыли.