Вас тут не стояло!

– Ну что же вы такой рассеянный? А товар забрать? – с недоброй улыбочкой проговорила я.
Он бочком, бочком приблизился, схватил иголку и рванул к выходу.
– Заходите к нам еще, всегда рады! – ласковым голосом пропела я в исчезающую за дверью спину.
Общение с «женихом», казалось, забрало у меня последние силы. И все же в свою комнату я шла подпрыгивая. Тапочкам явно не терпелось обсудить визитера. Стоило переступить порог, они словно сами соскользнули с моих ног и зашлись заливистым смехом:
– Ой, не могу!
– Ой, умора! Ой, насмешила! – наперебой голосили они.
– Эй, – мне отчего-то стало обидно, – я, между прочим, в торговле первый день работаю. И если сделала что-то не так, можно доброжелательно об этом сказать, а не ржать как сивый мерин. Точнее, как два сивых мерина.
Я демонстративно повернулась к тапочкам спиной.
– Ну ты его ушатала! – сквозь смех пискнула одна из них.
Хм… Я повернулась заинтересованно. Так это они не надо мной смеются, а над моим покупателем? К этому времени тапочки отсмеялись.
– Надо же, иголку продала! – всхлипнула одна из них, кажется, правая.
– А что тут такого? – удивленно спросила я.
– Такого? Да он отродясь тут ничего не покупал. Твои предшественницы разве что под прилавок не прятались, когда он приходил. Встанет да комплиментами сыплет, гулять зовет. А чтобы что-то купить, так это ни-ни.
Я вспомнила, как бедолага дрожащей рукой отсчитывал монетки.
– Что тут смешного, – строго сказала я тапочкам. – Может, у человека денег нет.
Они залились смехом еще громче.
– Как же, нет у него! – сказала одна. – Деньжищ у него навалом, да только больно жаден.
– Да-да, ни одна из местных девиц или вдовушек на него не позарится, вот и ходит, новеньких выискивает, которые про него еще ничего не знают.
– Понятно.
Ростки сочувствия к незадачливому покупателю, которые начали было пробиваться в моей душе, тут же завяли. Ну появись он у меня еще!
– Ладно, посмеялись и хватит, – объявила я строго. – Есть у меня кое-какие дела.
Я нацепила тапочки. Кажется, они были жутко недовольны. Конечно, перемывать косточки покупателям куда веселее, чем работать. Что ж, тут им не повезло, мне как раз приспичило поработать.
Если уж у меня в пальцах сам собой появился встроенный индикатор, который определяет цену, стоило провести инвентаризацию и хоть приблизительно понять, на какую сумму на моих полках навалено товаров.
Сегодняшние продажи совсем не радовали.
Пять медяков, пятьдесят медяков… Итого пятьдесят пять.
Если так пойдет дальше, я отсюда никогда не выберусь.
Я прошлась по полкам, дотрагиваясь по очереди до каждого артефакта. Чем дольше я гуляла, тем грустнее мне становилось. Большинство из них стоили сущие копейки, то есть медные монетки.
Нашлось кое-что такое, за что заплатят серебром. Ни одного артефакта, который бы дотягивал до золота, не обнаружилось, хоть я и перебрала их все.
А предложенное сундуком кольцо отказывалось идти на сотрудничество и никак не желало признаваться, сколько оно стоит.
Вот же зараза!
Ладно. Я снова вернулась в свою комнату и уже привычно сбросила тапочки.
– Что за кольцо? Почему без цены? Оно у нас бесценное или просто бесплатное?
– Знамо дело почему. Нет в городке на него покупателя. Как появится, так и цена будет.
– Ясно. Что значит нет покупателя? – продолжала допрос я. – Оно такое дорогое, что ни у кого из горожан столько денег нет?
– Деньги-то всегда найти можно, – хмыкнула одна из тапочек. – Надобности в нем нет.
– И силенок не имеется, – поддакнула вторая. – Вещица очень хитро зачарована. С такой только настоящий маг может справиться.
– Угу, – подтвердила вторая. – И маг не из последних.
– Но вещица дорогая?
Тапочки захихикали:
– Еще бы, дорогущая.
– Понятно, – вздохнула я. То-то мой жених от этого кольца так шарахнулся. Не по рангу оно ему, видать. – И как часто такие сильные маги в нашу лавку заходят?
Тапочки снова захихикали, но ответом меня не удостоили. Понятно, видимо, это значит никогда. Ну что ж, раз так… Я вернулась в торговый зал, отыскала пустую коробочку, аккуратно уложила туда кольцо и спрятала его в одном из ящиков. Достану, если явится покупатель.
  
Вернулась в свою комнату, сняла тапки и расстелила скатерть. Есть хотелось неимоверно. Ничего удивительного, попробуй попрыгай по полкам, тут у кого хочешь аппетит разгуляется. Мне снова предложили краюху хлеба и кувшин воды.
– Что-то меню у вас больно скудное, – вздохнула я.
– Так на большее и не наторговала, – заявили тапочки.
Я принялась жевать хлеб с удвоенным аппетитом. Это что же, если завтра ничего не продам, меня и вовсе кормить не будут?
Ничего не скажешь, к мотивации сотрудников тут подход серьезный.
 
Глава 7
 
На следующее утро я проснулась со странным, незнакомым ощущением и какое-то время не могла понять, что это со мной. Вроде бы вечер прошел обычно: после хоть и не роскошного, но весьма сытного ужина меня стало клонить в сон, и я с радостью обнаружила, что постельное белье на кровати чистое, как будто и не пылилось много лет вместе с лавкой, так что, стянув с себя платье, я рухнула на подушку и моментом уснула.
Сейчас комнату заливало яркое сияние восхода. Возможно, добравшиеся до лица лучи меня и разбудили, однако размазанной и расклеенной я себя не ощущала, наоборот, мысли ясные, и обычная утренняя процедура – соскрести себя с кровати и ползти к кофе-машине – была вроде как не нужна.
Я подскочила с острой жаждой деятельности. Быстренько умыться, позавтракать и навести порядок на полках. Нет, конечно, вчера я все составила, как могла, но теперь уже понимала, что составила неправильно. И флаконы не в том порядке, и амулеты не на месте. Не лавка, а склад продукции.
Я испуганно покосилась на тапочки.
– Так, это что это со мной? – с подозрением спросила я. – Заколдовали меня, пока я спала?
– А что с тобой?
Кажется, они искренне не понимали, в чем дело.
– Бодрость какая-то неестественная. И жажда деятельности. А еще куда-то пропала совершенно нормальная утренняя ненависть ко всему и ко всем, – отчиталась я.
– А, понятно, – засмеялись они. – Это ты просто выспалась.
– Что? – изумилась я.
– Выспалась. С вашими такое постоянно случается. Рассказывали, что дома полночи в каких-то сетях сидят. А утром на работу встают рано.
– Странно это, – вздохнула левая тапочка, – чтоб человек себя добровольно сетью обматывал и сидел там до ночи. Зачем, спрашивается.
Правая бодро подхватила:
– Мы тут сетями никого не обматываем. Рыбы вы, что ли? Стемнело – изволь ложиться спать, чтобы утром с бодростью просыпаться.
– Понятно, – кивнула я и отправилась в ванную умываться и приводить себя в порядок.
Затем, как положено, расстелила скатерть. На этот раз она меня порадовала куда более разнообразным меню. На столе ароматно дымилась тарелка каши, к ней прилагалась тарелочка с нарезанными яблоками. Витаминчики, значит.
С завтраком я расправилась быстро, а «Спасибо, очень вкусно» говорила искренне и от души.
Ну что ж, рассиживаться нечего, дел полно.
Я упаковалась в форменное платье, на этот раз со шнурками и застежками возиться пришлось гораздо меньше. И только завязала последнюю ленту, как дверь в лавке звякнула.
Надо же, какой ранний посетитель!
Я нацепила тапочки и выскочила в торговый зал, но вопреки ожиданиям, никого там не обнаружила. Пусто. Это что же такое, теперь и дверь надо мной издевается, заставляет бегать туда-сюда? Как будто мало мне было тапочек, инспекторов и женихов. А может, кто-то очень робкий заглянул, увидел, что за прилавком никого нет, и сразу вышел?
Да, наверное, так и было. Я вздохнула: какая досада! Упустила покупателя, а их, между прочим, и без того негусто.
Я уже собиралась заняться сортировкой товара, как вдруг на прилавок вспрыгнул кот. Огромный такой черный котяра.