Раздолбай

Рома вскидывает бровь. Он и не думал, что у Дархана такие проблемы.
– Зимой я купила ему одежду, потому что он ходил в одном свитере. Неужели нельзя что-то сделать? Если не при участии опеки, то хотя бы при вашем? – спрашивает Светлана.
– Увы, тут без опеки или серьезных последствий никак. Дело семейное.
– В смысле – семейное? – Рома подается вперед.
– В прямом. Кусаинов живет с отцом-алкоголиком, а Радик – его сводный брат по матери. Мать второй раз вышла замуж за вдовца с ребенком, через несколько лет родила еще одного. Так они и породнились.
  
– Ой, – Светлана Александровна прикладывает руку ко лбу.
Лисов поднимается.
– Мы вам только что сообщили, что на нас напала шпана, угрожала нам и Дархану, а вы сидите тут, лясы точите, вместо того чтобы отправиться за Кусаиновым! Может, ему прямо сейчас опасность грозит?
– Ты бы лучше сидел и помалкивал, пока у меня терпение не лопнуло, – цедит Федор.
– Нет. Я не буду таким как вы.
– И каким же?
– Равнодушным к чужим проблемам, – Рома упирается кулаками в стол участкового. – Вас надо заменить.
Федор усмехается:
– И кем же?
– Да хоть мной. Я на своей шкуре испытал, каково это, когда тебя все время обвиняют в том, чего ты не делал. Так что вот вам мой план: сдам экзамены, выучусь на полицейского и заберу у вас должность. Нашему району нужен новый участковый, а не замшелый старпер, как вы.
– Рома!.. – выдыхает Светлана, а Лисов разворачивается и вылетает в коридор, не забыв хлопнуть дверью на прощание.
Лисов ждет Яну у подъезда. Голова остыла, теперь на душе только сожаление с покалывающими волнами раздражения.
– Что-то случилось, Ромка? – Яна берет его за руку, и он поворачивается к ней.
– Да. Случилось. Я случился.
– Давай прогуляемся и ты мне все расскажешь, – она ведет его в парк.
Лисов, набравшись мужества, сообщает:
– Я нагрубил твоему отцу.
– Так же, как обычно?
– Нет. В этот раз серьезнее. Я, прости меня заранее, его замшелым старпером обозвал.
Яна прыскает, но прикрывает рот ладонью.
– И почему ты его так назвал? – спрашивает она, борясь с короткими смешками.
– Потому что он сказал, что не может помочь Дархану и Светлане Александровне.
В парке, на скамье под раскидистым деревом, Рома рассказывает Соболевой о нападении, угрозах и планах на заявление, которое он так и не написал, а спрашивать об этом у учительницы стыдно. Яна задумчиво кивает.
– Что думаешь? Я сильно облажался?
– В контексте ситуации – не очень, хоть мне и не нравится ваша вражда с папой. Но мне кажется, что ты слишком серьезно воспринимаешь его слова. И слишком сильно реагируешь.
– Он мне запрещает встречаться с тобой и обзывает вором. Как я должен реагировать?
– Ром, – Яна улыбается, – он желает тебе только лучшего. Сам подумай, если бы он действительно считал тебя врагом, стал бы он общаться с тобой все эти годы? А ругать? Да и ты до сих пор не стоишь на учете благодаря папе.
Лисов растерянно моргает.
– Я знаю, что Владислав говорил с твоей матерью и намекал на взятку. Папа узнал об этом и пригрозил тому увольнением, если он возьмет деньги.
– Да ну, не может быть?..
– Я это знаю, потому что в детстве подслушала ночной кухонный разговор родителей. Так что не ставь крест на моем папе. Может, он иногда и ведет себя как замшелый старпер, но он хороший. Поэтому постарайся его понять, ладно? И не ради меня, а ради себя самого.
Жара становится невыносимой. Рома снимает олимпийку и ходит в школу в футболках. Уроки пролетают в мгновение ока, он то и дело обнаруживает себя за столом с выполненными заданиями. Мама расцветает, удаленная работа идет ей на пользу: она выделяет время на себя, сына и прочие радости жизни. Даже попадает на родительские собрания, чего в их семье давно не случалось.
По возвращении с одного из них мама спрашивает:
– Ты пойдешь на выпускной в следующем году?
– Что? Нет, я не собирался.
– А как же Яна? Она наверняка потратит много денег на платье, а ты с ней даже не потанцуешь? – мама приподнимает бровь.
– Не знаю, – Рома крутит ручку между пальцами, стараясь не смотреть на мать. – Я наехал на Федора. Сказал, что он не справляется со своей работой, обозвал его не самыми приятными словами…
– И что? Ты же не с ним встречаешься, а с его дочкой.
Лисов невольно усмехается.
– У многих пар не складываются отношения с родителями друг друга. Например, у тебя с твоим будущим тестем…
– Мам, ну это уж слишком далеко.
– Ничего не слишком. Я говорю с тобой об этом, чтобы ты задумался, насколько серьезно относишься к Яне. Если у вас просто первая любовь до конца школы, то можешь не напрягаться. Но если ты хочешь быть с ней дольше, стать частью ее семьи, придется хотя бы попытаться наладить отношения с Федором.
Рома хмурится.
– Пойду за чаем. Тебе налить? – мама застывает в дверях.
– Почему ты на его стороне?
– Я на твоей стороне, лисенок.
– Яна сказала, что только благодаря Федору меня не поставили на учет. Это правда?
– Правда. Так ты будешь чай?
– Нет. Мне надо подумать…
Рома договорился о встрече с Яной заранее, зная, что она опаздывает. Он выходит из автобуса и срезает дорогу через парк. Люди вовсю гуляют: кто с собаками, кто с детьми, кто друг с другом под ручку. Мир готовится к лету, хотя до него еще месяц. Скоро начнутся контрольные, проверочные и прочие школьные радости, а пока можно перевести дух и отдохнуть на свежем воздухе.
Лисов идет по висячему мосту и останавливается посередине, глядя на речку. Отблески на водной глади успокаивают, передают игривое настроение. По набережной кто-то прогуливается. Слышится детский смех. Присмотревшись, Рома узнаёт Дархана, ведущего за руку маленькую девочку. Он улыбается, чего никогда не делает в школе.
Рома косится на часы и решает спуститься. Предупредила ли Светлана Александровна Дархана об опасности? Всю ли правду сказала? Лучше уж выложить все как есть. Спускаясь по витиеватым ступенькам, скрывающимся в зеленых зарослях, Лисов выходит на набережную. Вряд ли Кусаинов далеко уйдет с ребенком, можно не торопиться.
Наслаждаясь прохладным бризом, прилетающим со стороны реки, Рома застывает от высокого детского крика. А потом срывается с места.
Миновав расстояние, в прыжке врывается в толпу, напавшую на Дархана. Ребенок стоит в стороне и ревет в голос, пока лежачего Кусаинова пинают.
– Ах вы сволочи! Толпой на одного! – возмущается Лисов, раздавая тумаки направо и налево.
Ему тоже прилетают удары то в бок, то в спину, то в живот, но он давно привык и не обращает на это внимания. Уличные драки – позорная страница его детской биографии.
– Так, стоп, – кто-то хлопает в ладони, и драка замирает. Запыхавшийся Рома берет Дархана под локоть и помогает ему подняться. Затем встречается взглядом с Радиком. – О-о, кто это к нам пожаловал? Неужто Лис?
– Я Лисов, и давно не Лис.
– Жаль, я бы с тобой подрался один на один.
– Слышь, как там тебя? Радикулит! Ты чего к Дархану прицепился? Да еще и при ребенке.
Вдоволь посмеявшись над полученным прозвищем, Радик разминает костяшки на руках.
– Ребята, с Дархана на сегодня хватит, Карину не трогать, – он указывает на Рому подбородком. – Мочите этого.
– Это было очень глупо с твоей стороны, – Дархан склоняется к Лисову, лежащему на набережной, и смотрит заплывшим глазом.