Смотрительницы маяка. Рождественская вьюга (СИ)
- Мы принимаем ваше приглашение, - ответила я, обратив внимание на странный перстень на его безымянном пальце. Это был рубин, оплетенный клубком змей.
- Я просто уверен, что вам понравится. Жду вас к семи часам вечера. А теперь я вынужден покинуть вас. Похоже, прощание с покойным подходит к концу, – Карлос поцеловал нам руки и, поклонившись, вернулся к остальным аристократам.
- Мы идем на вечеринку к загадочному гранду! - радостно прошептала Лида. – Я хочу станцевать! Но, увы, для этого место неподходящее!
- Рано радоваться. Неизвестно, что нас ждет на этой вечеринке, - я постаралась немного остудить ее пыл. – Представь реакцию «обчества». Скандал.
- И что? А ты думаешь, зачем они все посещают все эти вечера у де ла Серды? Ради скандала! – хмыкнула Варежкина. – Очень уж непростой мужик…
- Ты ведь говорила, что ничего особенного! – возмущенно напомнила я ей. – Что Карлос «накидал на себя таинственности»!
- Ну че сказать… Накидал умело… - она приподняла вуаль и широко улыбнулась. – Он как этот… Что сквозь Великую Китайскую стену проходил!
- Копперфильд, что ли? – я насмешливо покосилась на нее. – Он-то каким боком?
- Ну-у-у… симпатичный тоже… и таинственный… - Лида закусила губу. – Я помню, от телевизора не отлипала, когда он фокусы свои показывал.
- Не знаю, не знаю… Мне никогда не нравился этот аферист с начесом на голове, - фыркнула я. – Такое себе.
- Ты бы ему тоже не понравилась! – обиделась Варежкина на такое пренебрежительное отношение к шастающему через Китайскую стену Дэвиду. – Не Клаудиа Шиффер, чай!
Мы замолчали, глядя вслед людям, тянущимся темной лентой к воротам. А потом одарили друг друга злыми взглядами.
* * *
- Что случилось с сестрами Гилмор? – Веллингтон не мог прийти в себя после того, что увидел на кладбище. Они с Бекингемом ехали в одном экипаже, вальяжно развалившись на широких бархатных сиденьях. – Я даже сначала не поверил, что это они!
- Да уж… Они снова заставили общество заговорить о себе! И это притом, что еще не отшумела история с платой за похоронные услуги! – маркиз покачал головой и засмеялся. – Сумасшедшие девицы!
- Ты видел, как они вырядились? Это невероятно! Леди Смерть! – Гарольд раздраженно швырнул перчатки на сидение.
- Но что ни скажи, выглядели сестрицы эффектно. Гвендолин стала такой взрослой… - задумчиво произнес Захария. – Оказывается, у нее есть грудь. Я это заметил еще в тот день, когда мы нанесли визит в маяк. А еще я заметил, что ими заинтересовался Карлос де ла Серда. Они долго разговаривали, а потом гранд приложился к ручкам наших сестриц.
- Что ты хочешь сказать? – герцог нахмурился. – Думаешь, гранд заинтересовался одной из сестер как женщиной?
- Почему нет? Если ты откинешь свою неприязнь и посмотришь на них непредвзято, то обнаружишь, что леди Гилмор становятся красавицами, - спокойно сказал маркиз. – Еще пару лет, и эти девицы станут отменными соблазнительницами.
- Мне кажется, ты преувеличиваешь. Например, те же леди де ла Серда намного интереснее, - не сдавался Гарольд. – Их жгучая красота сразу бросается в глаза.
- Иногда я думаю, что самая настоящая красота не та, что бросается в глаза, а та, что с каждым годом проявляется все сильнее. Она не надоест глазу, ты будешь открывать для себя ее новые горизонты, - маркиз грустно вздохнул.
- Да ты философ, Захария! – засмеялся герцог. – Только не говори, что ты передумал ухаживать за леди де ла Серда!
- Никакая философия не собьет меня с этого пути, – Бекингем подмигнул другу. – Мы проведем чудесный субботний вечер! Я чувствую, что он будет незабываемым!
Глава 23
Глава 23
Когда кладбище опустело, мы тоже двинулись к выходу. В новых платьях было не очень комфортно прогуливаться при такой погоде, и нам уже хотелось побыстрее оказаться дома. Небо заволокли свинцовые тучи, из которых начинал накрапывать мелкий дождик.
- Леди Гилмор! Постойте! – детский голос заставил нас обернуться. Это был Кевин.
Он стоял на дорожке, одетый в теплую курточку и шапочку с меховым околышем.
- Кевин? Что-то случилось? – мы подошли к нему, с любопытством рассматривая его румяное личико. Узнав, что он нам брат, хотелось увидеть нечто общее в чертах. И оно действительно нашлось. У него был такой же разрез глаз, как у Варежкиной. Подбородок походил на мой. А вот улыбка была нашим общим «достоянием». Стоило ей засветиться на лице мальчика, как на правой щеке появлялась очаровательная ямочка.
- Бабушка хочет видеть вас, - сказал Кевин, глядя на нас своим чистым, будто весеннее небо, взглядом. – Она так и сказала: «Иди на кладбище и приведи сестер Гилмор.».
- Как неожиданно… - Варежкина посмотрела на меня, словно ожидая от меня окончательного решения. – А зачем?
- Не знаю, - пожал плечами мальчик. – Но бабуля ничего не делает и не говорит просто так.
- Хорошо, мы пойдем. Только сначала нам нужно предупредить нашего возницу, - сказала я. – Пойдем, скажем, чтобы он ехал домой. Мы вернемся пешком.
Грэйс выглядел недовольным. Ему не хотелось оставлять нас. Но ослушаться он тоже не мог, поэтому медленно поехал в сторону маяка.
- Ну, веди нас, Кевин, – усмехнулась я, а потом поинтересовалась: - А откуда твоя бабушка узнала, что мы будем на кладбище?
- Она знает все на свете, - гордо заявил мальчик. – Ей об это говорят карты или остатки волшебного чая в чашке!
- Что ж, отлично, - я улыбнулась ему, после чего мы с Варежкиной переглянулись. Точно: бабка непроста! Но страха я не испытывала, лишь сильное любопытство.
Лес встретил нас удивительной тишиной. Он словно поглощал все звуки. Вой ветра, шум моря, даже карканье ворон, которое так раздражало на кладбище, растворились между хвойными лапами. Мы свернули на незаметную тропку, прошли мимо куста боярышника, усеянного красными ягодами, и оказались у черного камня. Он выглядел очень необычно. Его матовая поверхность напоминала закопченное дно котелка. Вокруг него не росла трава, и даже деревья образовывали круг, будто страшась находиться слишком близко с жутковатым соседом.
Чуть поодаль стоял небольшой деревянный дом. Его стены покрывали мох и лишайник, словно природа медленно поглощала то, что не было создано ею. В маленьких окнах виднелись светлые занавески, а из трубы тянулся сероватый дым, опускаясь густыми клубами на глиняную черепицу.
Кевин взбежал по каменным ступеням и распахнул тяжелую дверь, почерневшую от времени и сырости. Мы вошли внутрь дома, представляя себе, что сейчас окажемся в мрачном жилище лесной ведьмы, но ошиблись. Даже запах старины, царивший здесь, имел свои неповторимые уютные нотки. Его разбавляли ароматы сухих трав, меда и пчелиного воска, напоминая о жарком лете. После узкого темного предбанника мы оказались в большой комнате с жарко пылающим очагом. Ее стены покрывали трещины, потолок кое-где осыпался, но, тем не менее, это даже придавало дому некий шарм. В массивном буфете из темного дерева стояли старые книги, бутылки с непонятным содержимым и ступки разных размеров. В углу притаился стол с разбросанными на нем рунами для гадания и оплывшими свечами в бронзовом подсвечнике, одна из которых была черного цвета. Ручной работы коврики на деревянном полу, черный кот у очага и сова на каминной полке дополняли и без того пропитанную мистикой атмосферу.
- Спасибо, мой дорогой мальчик… - скрипучий голос заставил нас похолодеть. Стоящее у огня кресло медленно повернулось, что само по себе было удивительным. Оказалось, что вместо ножек оно имело специальный механизм, позволяющий креслу вращаться в разные стороны. В нем сидела женщина непонятного возраста. Ей можно было дать и шестьдесят, и девяносто, что тоже наводило на размышления. Так вот ты какая, Белладонна…
У Белладонны был длинный крючковатый нос, тонкие, плотно сжатые губы, а еще колючий бездонный взгляд, горящий каким - то колдовским светом. Я не могла понять, какого цвета ее глаза, потому что смотреть в них оказалось делом заведомо невозможным. Энергетика этой женщины подавляла. Она уж никак не походила на старушку, несправедливо обиженную великосветскими дамами.