Катарсис (СИ)

— Так не можно, — коверкая слова проговорил Виля.
— Раз не можно, так доделай, — ответил Никифор и протянул пистолет.
На звук выстрела Джейн не обернулась.
  
Глава 11
 
Мы движемся на юг. Начало сентября, но жара совершенно летняя. В деревнях продают молодое вино. От него сразу вступает в голову. Много пить не разрешаю. Режим повышенной бдительности. «Братушки» в глаза говорят уклончиво, а за спиной делают свое. Со мной сотня человек и расчеты. Еще сотня на подступах к Варне. Мы не боевики, и не егеря, но опыт нужен. Я рассчитывал, что две сотни здесь повоюют в самостоятельном виде. Взял бы и больше, но показывать силы не хочу.
— Я постоянно чую наблюдение за нами, — делюсь с Гурским.
— Оно есть. Ничего с этим не поделаешь. Местных обижать нельзя. Высочайшее указание.
— Да уж. Куда им деваться, если Его Императорское Величество самолично заявил, что эти земли он присоединять не собирается. Значит, вернутся турки и дадут жару всем, кто помогал.
— Дадут. Казаки, Некрасовцы, просились в подданство, но после такого ответа решили остаться в Турции. 
— Если поддержки от населения нет, то добром это не кончится. Ваших уланов полсотни. Моих сотня верхом да расчеты с остальными еще полсотни. Вот и вся сила. Конного полка хватит на ровной местности нас порвать, если внезапно выскочат.
— Разъезды пока ничего не видят. Понимаю твою осторожность, но, право, не стоит так беспокоиться. Как друг скажу, некоторые могут принять сие беспокойство за трусость.
— Почему? Осторожность здесь нужна!
— Не спорю, но ценят проявления смелости и отваги.
— Когда идешь погибать сам, и знаешь, что иначе нельзя, то это отвага. А когда по твоему недосмотру гибнут десятки без всякого толка, это не смелость, а дурость и преступление.
— Дело военное.
— Мертвые сраму не имут, это да. Но и победить не смогут. Думайте, что хотите. Мне нужно сделать свое дело, что Император потребует. По ходу опробовать установки. И пристроить сотню добровольцев, чтоб порох понюхали. А что до риска, то есть еще чума, которая выкашивает бойцов не менее турецких пуль.
Я лукавил. Моим операм еще задача поставлена создавать опорные точки. Придорожные трактиры, мелкая торговля, ресторанчики, агенты и резиденты по всему пути следования от Москвы до Кишинева. Остальные три сотни были заняты этим. И еще обеспечение связи. 
Царскую ставку мы обнаружили в дневном конном переходе до основных войск, уже начавших осаду.
Встреченный дозор проводил нас в лагерь. Мы приняты немедленно в личном шатре Николая Павловича. 
— Я уже думал, не успеете к победе, — пробасил он.
— Еще не добрались, вроде, — улыбнулся я.
— Куда следует, уже прибыли, — он взял меня за плечи, — безмерно рад вам. Третий день ждем.
— Третий? — у меня поджался живот.
— Да, решили поддержать вашу команду. Турки не дремлют. Но пока спокойно. Да вы побледнели, граф? Не нужно так переживать. Завтра к вечеру, или послезавтра прибудем на место, и пойдет потеха. Но пока обсудим самое важное. Дмитрий Семенович пояснил вам суть?
— В общих чертах, — отозвался Гурский.
— А я скажу не в общих. Пока вы собираете народные сказки, ведомство господина Гурского вышло на такой сверхъестественный предмет, как Копье Ромула. А!? — кивнул он на Дмитрия Семеновича.
— Вышло, — вздохнул тот, — может, не совсем копье. И совсем не Ромула. Но так называют. Сей, как вы изволили назвать, артефакт дает полную власть своему обладателю. Буквально, народы рухнут на колени в немом восторге. Так, по крайней мере, в описании его действия указано.
— Оно в Варне? — кусаю я губу.
— Там. В одном из древних погребений, — кивнул Гурский, — а погребение в одном из домов. В его подвале.
— Все так просто? — Усмехнулся я, — берем Варну, заходим в дом. Открываем гроб. И весь мир на коленях?
— Увы, не просто. Иначе нет смысла в вашем присутствии, — в упор рассматривает меня Николай Павлович.
 
— Мы пытались обойтись без штурма, — морщится Гурский, — агенты могли взять дом хоть приступом. Но там есть хранитель. Пятеро ослепли, трое умерло.
— А я смогу вдруг?
— Вы, мой друг, — Государь коснулся моей руки, — имели дело с подобным. И не только остались живы, но и получили ответы на вопросы.
Пока я думал, как лучше сказать «А не боитесь ли, что я и стану правителем?» в шатер заглянул русый мальчишка в мундире.
— ПапА?
— Александр! Мы заняты, — вскинулся царь.
— Простите, вы обещали партию в шахматы. Я решил напомнить.
— Я скоро приду, — Государь метнул жесткий взор вслед скрывшемуся сыну, — вот еще моя слабость. Не смог отказать. Уговорил, проказник, взять с собой. Теперь жалею. Ну да здесь он под присмотром. Пускай видит, что такое война.
В пять утра прозвучал горн. Лагерь сворачивался. Наш путь к скалистой гряде. Перевалим ее, а там долина с виноградниками и ровное обжитое место до самой Варны. К обеду подошли к низким горам, более холмам. Дорога идет меж высот. Справа и слева каменистые ущелья, похожие на очень глубокие овраги. 
Показалась долина. Разъезд на взмыленных лошадях выскочил навстречу. «Турки!».
«Дождались!» — выругался я про себя.
Позади, с севера, разворачивалась конница. Пестрые песчинки заполнили весь выход в долину. В подзорную трубу видно, как сначала эскадроны легкой разномастной конницы заняли ключевые позиции, потом основная масса вливается под команды офицеров в чалмах и фесках.
— Тысяч пять, не менее, — подошел Гурский и взял у меня трубу, — Дозоры вернулись, говорят, не пробиться. Впереди, с севера, пехота перекрывает проход.
— Где государь?
— Там, на выходе. Планируют прорыв.
— Он реален?
— Сильно сомневаюсь. Турок нагулял военный жирок, — он вернул трубу и посмотрел в глаза, — раньше мы били превосходящие втрое силы и считали это за порядок. А теперь, как ты слышал, под Шумлой просто отступили.
Конечно, слышал. Это была плохая сенсация. Лучший солдат в мире не то, что не победил, а отошел под натиском противника. Правда, превосходящего численно.
— Хорошо подготовленная армия.
— Вот именно! А у наших порой нет пропитания. Да и чума проклятущая забирает свою дань.
Свои предложения по недопущению эпидемии я внес, но натолкнулся на такое непонимания, которое пробить можно только грубой и подлой силой. Разговор с Царем я оставил на потом
— А здесь как пропустили?
— Да уж так! — Дмитрий Семенович еле сдерживается, — что об том гадать. И потом не выяснишь. Живыми не останемся.
— Что так?
— А как? — он сунул обратно трубу, — я уверен, что они за Императором пришли. Да еще наследник с нами! Представляете, что это будет, если они попадут в плен? Не бывало такого никогда! И не будет. Мы все поляжем на защите Его Императорского Величества. А там как Господь рассудит.
— Так все же, почему не надеешься на лихой наскок?
— Там три полка пехоты и восемь легких орудий
— Ловко они. Только хвост колонны в камни втянулся, так и поджали сразу со всех сторон.
— На пушки пойдем, покосят картечью. Кавалерия будет ловить прорвавшихся, — поморщился Гурский, — но основная сила здесь.
— Как думаешь, быстро до нас доберутся? — кивнул я на конницу.
— Тут две с половиной версты будет. В пять минут доскачут. Вон, авангард разворачивается. Они первые и ударят. Если не желаете, чтоб ваши опытные телеги достались туркам, прикажите взорвать немедленно.
— Как, даже не постреляем? — Закусил я губу, — все одно пропадать. Кирилл, к бою!
На возвышении расчеты стали бешено разворачиваться. Зарядить установки -дело не самое быстрое. Сначала нужно установить в боевое положение, раздвижные распорки выставить. Арсенал распаковать, загрузить ракеты в направляющие, подсоединить игольчатый контакт от динамомашины к каждой.