Красный вереск

— Скип френтен зисс, — голос сделался жёстким и непререкаемым, — родйан свес номме.
Йерикка повернул бледное лицо с шевелящимися губами к друзьям. «Запрашивают позывные», — различил Олег в шевелении губ. Борт одного из вельботов мелькнул совсем рядом, и Яромир, неожиданно выкрикнув:
— То тебе позывные, сволок! — нажал гашетку.
Серебряная струя хлестнула в борт вельбота. Он содрогнулся, дёрнулся, уходя вверх почти отвесно.
  
— Йов, у, слим!!! — взвыла рация, но Йерикка с непостижимой точностью, быстротой и силой всадил кулак в приборный щиток, сминая тангенту — словно выбивал зубы врагу — она поперхнулась и смолкла.
— Прыгайте! — выкрикнул Йерикка. — Я потяну дальше!
— Нет, — ответил Олег. Яромир, продолжая давить на гашетку, рывками водя ствол, высоким, отчуждённым от всего земного голосом запел:
 
 
— За родную-то землю не встанет кто —
 
У того и рукам, и чреслам пусту быть-то!
 
Не родить тому исторгу
 
Ни детей от жены,
 
Ни хлебов на полях…
 
 
— Вольг, прыгай! — крикнул Йерикка. — Прыгай, иди к восточному берегу Тенистого озера!
— Нет! — заорал Олег, мотая головой.
— Ты же ничем не можешь помочь! Прыгай, спасайся, мы спрячемся в тучах!
Вельбот бросило влево, ещё беспощаднее — вниз и вправо. В щёку Олег хлестнул ледяной ветер, и мальчишка увидел в борту вывернутую дыру.
— Гироскопы!.. — взвыл Йерикка, повисая на «джойстике». Обе боевых машины мелькали совсем рядом. К счастью, снежные заряды шли один за другим. Вниз неслись серые пики и ущелья Моховых гор, и вельбот то мчался у самых камней, покрытых мхом, то вдруг выпрыгивал в снежное небо, а земля проваливалась вниз. Какую-то страшную секунду он падал — просто падал с истошным трескучим свистом, и Йерикка закричал: — Правый борт обесточен! Прыгайте же!!!
Яромир стрелял. Оборачиваясь, Олег видел, что один вельбот гонится следом, а второй вновь забирает выше. Мальчишка нашарил в кассете бронебойный тромблон — предпоследний — и зарядил им подствольник. Ударил кулаком по красной клавише возле двери — она пискнула, плита откинулась, и воздух потёк вокруг Олега, как холодная упругая вода.
Он не промазал. Но вельбот лишь на миг сбился с курса — рассчитанный и на более серьёзные передряги, чем разрыв пятидесятиграммового заряда. Последовал тяжёлый удар в дверь — и Олег, ничего не успев понять, вдруг оказался в воздухе, летящим спиной вниз через снежную круговерть — к земле.
Он инстинктивно раскинул руки, стремясь затормозить падение. Вельботы мелькнули в вышине, как тени.
«Офигеть, какой идиотский конец», — успел подумать мальчишка.
Интерлюдия: «Новогодняя песня»
 
 
Сам не свой сегодня я с начала дня —
 
Песня Новогодняя в гостях у меня:
 
Импульсы нервные — то в тик, то в такт,
 
Часики верные — то «тик», то «так».
 
 
 
Ржавого месяца мышиный писк,
 
Куда скрипишь, лестница, — то вверх, то вниз.
 
Первая полночь, звени скорее,
 
Пусть звезда не оставит нас,
 
Покуда белые тигры Гипербореи
 
Не уходят из наших глаз.
 
 
 
Где ж ты, моя пятница? Прошляпил в ночи…
 
Но я умею пятиться — тупик научил —
 
Туда, назад, к началу, где в полный ход
 
Отходит от причала мой старый год.
 
 
 
Погружу в трюмы я стальные слова
 
Да дудочку угрюмую — 7.62,
 
Скорлупой крабьей хрустнет мир под ногой,
 
Уходи, корабль, приходи другой.
 
 
 
По морю аки посуху в заветный порт,
 
Словно стилет из посоха достать аккорд,
 
Издали, постепенно, а с седьмой строки,
 
Звонким штыком рефрена да в позвонки.
 
 
 
Тает снег кашицей по плечу,
 
Мне почему-то кажется, что я лечу,
 
С облака слой сажи смахнув плащом —
 
Куда летишь? Дальше, ну куда ж ещё.
 
 
 
Первая полночь, звени скорее,
 
Пусть звезда не оставит нас,
 
Покуда белые тигры Гипербореи
 
Не уходят из наших глаз.  [22]
 
 
* * *
Мышковавший песец, фыркнув, отскочил в сторону. Тявкнул негромко и с интересом потянулся к торчащей из-под снега пуке со скрюченными пальцами. Тявкнул снова, прыгнул и побежал прочь, хвостом подметая снег.
Белая пелена зашевелилась. Рука дёрнулась, и Олег резко сел. Вид мальчишки был страшен, всю левую сторону лица покрывали наплывы засохшей чёрной крови, глаз не открывался, волосы склеились в единую массу. Олег прикоснулся к голове и закричал.
Горы отразили его крик — словно бы сразу отовсюду крикнули полтора десятка человек. Олег, покачиваясь, оглянулся.
Он почти сразу понял, как ему повезло. Падая, он угодил в сугроб на склоне и, поехав вниз, врезался в ещё один сугроб. Ещё больше повезло, что он не раскроил себе череп, хотя под сугробом прятался валун, в который он и въехал башкой. Повезло, что не замёрз и что, вдобавок ко всему, не налетел ни на что из своего собственного снаряжения, но и ничего не потерял.
Уже осторожнее Олег ощупал череп. Кость была цела. Но под волосами пряталась рваная рана, любое прикосновение к которой отзывалось болью, похожей на удар тока.
Шёл снег. Ветер улёгся, температура была немного ниже нуля, и Олег, всё ещё сидя, закутался в плащ. Небо медленно затягивали редкие тучи. Вокруг — ни души, лишь цепочка песцовых следов, которую заносил снег.
Сидеть не имело смысла и становилось очень холодно. Олег поднялся на ноги… и голова закружилась так, что он сел вновь и быстро закрыл глаза. К головокружению присоединилась тошнота.
«Плохо дело, — подумал Олег, — сотрясение мозга, стопудово… Надо идти. Надо.»
Он всё-таки поднялся, закинув за плечи поудобнее винтовку и автомат. Меч лежал под плащом, как влитой, словно часть Олега.
— Ничего. Дойдём, — сказал Олег, обращаясь к клинку. Его тут же вырвало желчью и водой. — М-м-м… — выдавил Олег, делая первый шаг. Он помнил карту и помнил, что Моховые — просто узкая цепочка гор, которую можно пересечь довольно быстро…
…если тебя держат ноги.
…Единственное, что помнил Олег — это что он точно держал направление. Несколько раз — падал, дважды — терял сознание и подолгу лежал в снегу, пока холод не приводил его в чувство. Ещё дважды — не смог подняться сразу и полз; полз подолгу, вспахивая снег, словно плуг снегоочистителя. Один раз съехал в каменное ущелье и не меньше часа пытался из него выбраться, плача от бессилия и злости. А потом просто побрёл ущельем и, перейдя холодный ручей вброд, вышел наружу…
Над горами клубились, громоздясь друг на друга, чёрные тучи. Олег помнил, что это означает приближение бурана. Но сил не было даже на то, что бы спрятаться — стоя на снегу, мальчишка смотрел не эти тучи равнодушным, усталым взглядом. Потом побрёл вниз очередным крутым склоном.