Красный вереск
— Лучше бы я не спрашивал…
Вдали был виден идущий на них вездеход.
…Если кто-то и растерялся, то буквально на секунду. Вездеход был один. И он слишком тупо пёр на горцев. Похоже, те, кто в нём сидел, ещё не сообразили, что к чему.
Однако, примерно за полверсты машина затормозила. Видно было, как, постояв на месте, вездеход развернулся и рванул прочь на полной скорости.
— Навьями клянусь, он уж вопит связью о радостной встрече, процедил сквозь зубы Гоймир. — Й-ой, везёт, что утопленнику!
Оставалось лишь согласиться. Теперь враг точно знал, что горцы на пустошах. И, если даже не то что в вереск — под землю зарыться — это не поможет. Пришлют пехоту и перероют всё на сажень вглубь…
— В обрат я одно мёртвым лягу, — Гостимир с отвращением пнул вереск.
— Так они твоё желание часом исполнят, — пообещал Святомир. Йерикка прикрикнул:
— Хватит чушь пороть!
— Есть хочу, живот в конец подвело, — делился тем временем насущными переживаниями с Олегом Богдан. Олег поморщился:
— Мне тоже хочется… Гоймир, — окликнул он князя-воеводу, — побежим?
— Не стоять же столбом, — ответил тот и махнул рукой: — За небом смотреть в оба, и окоём! Накроют сверху — в стороны бежим и прячемся, как у кого сойдёт. Всех-то не побьют.
Далеко впереди, у гор, завыл волк.
Горцы побежали на вой.
* * *Вельботы появились парой. Это были не тяжёлые боевые машины, а разведчики — как тот, который однажды сбил Йерикка — вооружённые лёгким оружием. Очевидно, данваны решили, что против застигнутых на открытом месте усталых мальчишек хватит и этого.
Вельботы разделились влево-вправо, набрали высоту и пошли параллельно бегущим, простреливая пустоши сверкающими струями ливневых пулемётов. Ушли далеко к горам, потом — развернулись и ринулись уже навстречу, в лоб — было видно, как жутко вскипает мокрая земля, вспахиваемая вражеским огнём. Это кипение стремительно приближалось.
— В стороны! — крикнул Гоймир. Олег споткнулся и упал, увидев, как Холод падает тоже, вскинув руки над головой… Йерикка нагнулся над ним, выпрямился — в руках у рыжего горца был ТКБ, он держал гранатомёт, как ручной пулемёт — уперев прикладом в бедро, стволом вверх. Сошки и запасная лента были у Морока, из приёмника свисал жалкий огрызок — тромблонов пять или шесть. До левого вельбота оставалось сажен пятьдесят, он шёл в паре сажен над землёй. Олег увидел, как Йерикку заколотило несусветной отдачей оружия, совершенно не рассчитанного на стрельбу с рук, он попятился и упал — но в носу вельбота сверкнуло бронзовое пламя, машина дёрнулась, как обжёгшийся щенок, вторая граната разорвалась в борту, третья — в куцем хвосте… и вельбот, внезапно опрокинувшись, рухнул камнем вниз и в сторону, над самой землёй разорвавшись клочьями горящего металла.
— Сбил!!! — не своим голосом завопил Олег, не слыша, что кричат остальные. Йерикка, поднявшийся на колени, безумными от злости глазами смотрел на полыхающие обломки, разбросанные среди вереска.
Второй вельбот, рыскнув, отошёл в сторону, свалился на борт и ниже — пошёл в атаку, наращивая скорость…
…Солдаты редко помнят после боя, как они действовали. Некоторые рассказывают то, чего не было, но не помнят реальных событий. Другие — не помнят вообще ничего. Третьи… да что там! Олегу запомнился слышанный по телевизору отрывок из интервью какого-то ветерана, который фактически врукопашную дрался о тремя немецкими Т-III, сжёг их противотанковыми гранатами, а потом, когда его спросили, как ему это удалось — на полном серьёзе ответил вопросом: «А что — это?»
Сейчас Олег убедился в том, что это не фуфло, что так бывает. Он словно выключился — а когда включился, то его тормошили, лупили по плечам и спине, восторженно орали в уши. В руках он держал свою снайперку, а второй вельбот лежал на брюхе шагов за двести. Матово отсвечивало лобовое стекло, украшенное двумя чёрными дырками.
— Это к-к-как? — выдавил Олег. — Это я, что ли?
— Провал, — деловито констатировал Йерикка. Он бинтовал Холоду окровавленное правое плечо, Морок сидел рядом на корточках, спрашивая: «Больно? Больно, да?» — как будто и так не было ясно. — Ты обоим влепил. А то бы они нам дали сейчас, у меня-то тромблоны кончились.
— Да нам, похоже, всё одно не уйти, — сказал Гоймир задумчиво. Одрин и Мирослав, бегавшие к вельботу, принесли несколько банок консервов и упаковку тонких пресных печений — налёт, хотя тут этого слова не знали. Продукты тут же быстренько оприходовали всем коллективом. «Не уйти» — это «не уйти», а жрать вредно только перед атакой. Эту истину все усвоили крепко.
— Одно и не ел, — констатировал Резан, проглотив причитавшуюся ему долю. Одрин хлопнул Олега по плечу:
— Трое данванов часом у тебя по счёту! Подумай — трое! То мало кто из старших про себя так скажет!
Йерикка, который всё это время почему-то очень внимательно смотрел на вельбот, вдруг сказал:
— А мне кажется — мы всё-таки уйдём…
…Вельботу до гор — двадцать минут. Туда и обратно — сорок. Четверо могут влезть в кабину вельбота, ещё четверо сядут на спасательную подвеску. Восемь. Нужны два захода, чтобы перевезти всех.
И кто-то один остаётся на третий заход.
— Кладём полтора часа, — сказал Гоймир, когда первая группа ушла. Вельбот тянул неплохо — ничего не повредил, садясь. На вереске остались лежать трупы в громоздких ребристых доспехах и пробитых шлемах — и тому и другому Олег попал в голову, бронебойные пули прошили и стекло, и забрала. — Будут стать они у нас?
— Столько скорее всего есть, — задумчиво сказал Йерикка. — Пока разберутся, что к чему, пока решать будут…
— А лучше б ты сам вёл, — вздохнул Гоймир. Йерикка покачал головой:
— Яромир справится.
— Так станет — попрёт и пятерых на подвеске-от? — спросил Гоймир. Йерикка быстро взглянул на него:
— Трое — уже перегрузка, а мы по четверо возим.
— Ждать-то я останусь, — сказал Гоймир.
— Ты не имеешь права, — возразил Йерикка. — Ты — князь. Останусь я. Тем более, — он усмехнулся, — я тяжелее любого в чете.
— Одно кинуть гранатомёты и кой-чего из наряда… — начал Гоймир, но Йерикка прервал его:
— И мечи заодно. Я останусь, всё будет нормально.
Гоймир наклонил голову, показывая, что не будет больше спорить. Время тянулось, тянулось, тянулось… Горцы почти непрерывно смотрели в ту сторону, куда улетел вельбот с их товарищами — и не смели поглядеть вокруг, боясь увидеть машины врагов. Они то стояли на одном месте, то болтались вокруг — и почти всё время молчали. Спокойным выглядел только Йерикка, да ещё Гостимир бухтел полузнакомые Олегу строчки:
— Не рай кругом, а форменный бедлам!Спущусь на Землю — там хоть уважают.Уйду от вас к людям — ко всем чертям!Пускай меня вторично распинают.И он спустился. Кто он? Где живёт?Но как-то раз узрели прихожане:На паперти у церкви нищий пьёт:— Я — Бог! — кричит. — Даёшь на пропитанье!.. [21]— Вольг, а что то — бедлам?
Олег не успел ответить. Гоймир вдруг закричал:
— А поведёт! Поведёт-то кто?! Мы ж из памяти вон! Двою оставаться надо?
— Значит, остаюсь я, — со странным облегчением сказал Олег, шагнув в сторону.
— Не сходи с ума! — вскинулся Йерикка. — Что ты всё на себя… Тебе надо лететь, у тебя же…
— Что у меня? — быстро спросил Олег, показывая глазами на Гоймира. Йерикка моргнул:
— Ни… ничего. Хорошо.
…Олег не двинулся с места, когда вельбот прилетел, и ребята поспешно грузились, бросая на него и такого же неподвижного Йерикку извиняющиеся взгляды. Йерикка поднял руку: