Красный вереск
Вовка ударил только теперь, мощно и точно — на пальцах поблёскивала рамка кастета. Но ещё да миг до удара Олег нырнул вперёд, и Вовка, получив панч в солнечное, грохнулся на спину, разбросав руки; кастет слетел с пальцев.
Оставался ещё один, и Олег, пружинисто распрямившись, увидел его. Он стоял шагах в шести, держа обеими руками пистолет. Невесть как попавший в руки дрожащего сопляка ТТ.
— Отойди, — голос мальчишки дрожал, как его колени, но прыгать на него за шесть шагов значило схлопотать пулю.
Олег окончательно забыл, где он и что с ним. Он был в бою, его взял на прицел враг… а ещё один, постанывая, уже поднимался на ноги, держась за живот. В бою врага следовало уничтожать быстро и беспощадно.
Не сгибая ног, Олег прыгнул назад с перекатом. Треснул выстрел, пуля прошла где-то рядом, но в руку уже попал кастет. Мальчишка, стреляя, метнулся к Олегу, он мазал.
Олег метнул в него кастет. Метнул, целясь в переносицу.
Мальчишка закричал. Он сел наземь и кричал жалобно, не переставая, а Олег, вскочив, ощутил вдруг ужас. Что он наделал?! Это не война, это уличная драка, и что с того, что сопляк со страху выхватил пистолет, которым толком не умел пользоваться?! Олега ужаснула не мысль о том, что он убил мальчишку, а то, как механически, быстро и бездумно он бросил кастет — бросил, чтобы убить наверняка…
Мальчишка всё ещё кричал, и Олег с облегчением понял — с ним всё в порядке. Нет, Олег не промахнулся — просто пистолетная отдача как раз подбросила руку, и кастет, скользнув по стволу, раздробил горе-стрелку указательный палец у основания.
Олег шагнул к тому, который вставал — и мальчишка сел от одного взгляда. Мутные от ужаса глаза смотрели на Олега беспомощно и обморочно.
Ногой отбросив пистолет, Олег сгрёб парня за отвороты куртки и поднял его — обмякшего, как тряпичная кукла — к своему лицу. Отнял правую руку от ворота и вытер её — парень заскулил от ужаса — о плечо побитого. Потом брезгливо оттолкнул его прочь, бросив:
— Не буду я о тебя мараться. Помоги своим дружкам — и убирайтесь отсюда!.. Ему сначала помоги, — Олег кивнул на мальчишку, который перестал кричать и просто сидел, баюкая руку и всхлипывая. Потом спросил резко: — Откуда у тебя пистолет?
— На… нашёл, — пробормотал тот. — По… после боёв, честное сло… слово!
— Верю, — Олег убрал пистолет в карман ветровки, отбросил в кусты кастет и нагнулся к Вовке. Сперва показалось даже, что переборщил… но потом стало видно, как подрагивают ресницы лежащего и как затаённо он дышит.
— Можешь, не притворяться, — сказал Олег. — Только запомни — когда у тебя в следующий раз зачешется — найди равного себе по силам. И вспомни, как ты тут валялся, вонючий от страха, и даже глаз не осмеливался открыть, А теперь, — Олег пнул лежащего ногой в бок, — уползай отсюда, мразь! — и, повысив голос, обратился уже ко всем: — Слушайте? И запомните — самая большая на свете подлость — быть сильным за счёт слабых. Запомните это так крепко, как только сможете. И у вас ещё будет шанс стать людьми. Не большой, но будет — даже в этом мире! — Олег повернулся к неподвижно стоявшему неподалёку слепому: — Я вас провожу сейчас. Подождите немного, пожалуйста.
* * *— А Йерикка был прав, за тобой нужен глаз да глаз, — заметил проводник, открывая самую обычную калитку. — Проходи, боец.
— Не сдержался, — признался Олег. Он ощущал удовлетворение после драки и даже нехорошие ощущения несколько отступили. Вместо них появилось немного нервное ожидание. — Послушайте, а куда выводит ваш канал связи?
— В город Тулу, — проводник поднялся на крыльцо, и дверь сама отворилась навстречу в тёмные тёплые сени. Сильные руки бесцеремонно обшарили Олега, извлекли пистолет. Мужской голос настороженно спросил:
— Откуда?
— Трофей, — ответил проводник, — всё нормально.
— Держи, — ТТ вернули, и Олег подумал, что подобрал пистолет просто уже из укоренившейся привычки быть при оружии… А вот правда чудно — в горах все ходят при оружии, но никто не лезет к соседу через забор с автоматом — разбираться по поводу похищенных для полевика петухов… [43]
— Сюда.
В небольшой комнате — вроде бы кухне — обставленной тоже очень привычно, почти по-земному, стоял на столе радиоприёмник, возле него, опершись на стол одним локтем, сидел молодой парень в наушниках, он быстро повторял в микрофон группы цифр, замолкал, к чему-то прислушиваясь, кивал и говорил снова. Ещё один — тот, что обыскивал Олега — войдя, встал у окна, закрытого плотными шторами. На бедре у него висел штатовский автомат «кольт». Проводник Олега сразу прошёл куда-то в комнату, но тут же вернулся и подал Олегу несколько пятисотенных бумажек:
— Вот, ваши, настоящие… Погоди минуту, там сейчас ждут сигнала.
— Да не надо, — попытался отказаться от денег Олег, но проводник спросил.
— А разве этот город, Тула, от твоего близко?
— Вёрст полтораста, — признал Олег. — Я же паспорт дома оставил, а без паспорта мне всё равно никто…
— Доберёшься на автобусах или пригородных, — проводник проявил отличное знание реалий мира Олега, — на это ещё и больше денег понадобится, чем на скорый… Бери, не валяй дурака. Там у вас тоже утро сейчас. Температура —8 С, ветер. Шапку найти?
— Я с капюшоном, — неловко ответил Олег. Он никак не мог свыкнуться с мыслью, что вот сейчас и правда вернётся домой. Через девять месяцев. Целая жизнь… да нет, больше, чем жизнь.
— Правда, что горцы собираются куда-то переселяться? — спросил тот, с автоматом. Олег тут же ответил:
— Не знаю, не слышал… Да и куда им?
— Говорят, — качнул стволом неопределённо сопротивленец. Радист излишне громко подал голос:
— Всё, скажите там, пусть вызов дают, ЭФ к приёму готов.
— Сейчас, — проводник снова вышел в комнату. Олег почувствовал, что его потряхивает — всё сильнее, сильнее… Даже зубы застучали сами собой, мальчишка бросил взгляд на автоматчика, но тот ободряюще кивнул:
— Всё нормально. Не ты первый, не ты, боги дадут, последний…
Дверь распахнулась. Из соседней комнаты в кухню молча и быстро полезли люди в чёрной униформе, с короткими автоматами на петлях, только глаза посверкивали в овалах прорезей. Олег отскочил вбок — на столе взорвался приёмник, радист ткнулся в его остатки залившимся кровью лицом.
— Лицом вниз! — крикнул тот, что ворвался в кухню первым. Вместо этого Олег выхватил ТТ — быстрым и точным, как часы-хронометр, движением. Двое в масках были убиты выстрелами в лицо на месте; как и все «спецназовцы», они не привыкли, что их распоряжения не выполняются, были уверены в неотразимости униформы и диких воплей на пределе рассудка.
Только Олег видал и не этакое.
К сожалению, рефлексы подводят всех. В ТТ оставались всего два патрона — остальные расстрелял по Олегу безо всякого толка тот придурок на улице. И мальчишка ещё в недоумении давил на спуск целую секунду — вместо того, чтоб действовать. Он тоже не привык — к пустому оружия.
Он успел удивиться, что не видит племени выстрелов — а вот тело почему-то отказывается повиноваться. Пол безболезненно ударил в спину, перед лицом затоптались высокие сапоги на ремнях, похожие не куты. Чёрная маска спросила:
— Неужели это он? Вот так удача!
Потом с невообразимой силой затошнило — и почти с облегчением Олег потерял сознание.
* * *Два голоса твердили что-то на очень знакомом языке. Парень и девчонка. Бубнят, бубнят… Что за язык? Английский… французский… нет, не тот и не другой.
Данванский!!!
Олег чуть приоткрыл глаза, оставаясь неподвижным, хотя это и было невероятно трудно. В глазах плавала белизна. Он повёл ими вправо-влево — всё та же белизна. Не небесная, а какая-то больничная или вроде того. Он в комнате.