Красный вереск
Это ужасно. Но что поделать, если получается только так?
А вину — её мы возьмём на себя… Не переломимся под её грузом, вынесем её тяжесть, как вынесли в этих горах тяжесть войны…
* * *— Так оно и стало, — Борислав в последний раз бросил, камас в снег, выдернул его и аккуратно вытер плащом. Глаз не поднимал, все вокруг смотрели сочувственно. Тяжело рассказывать о поражении и гибели друзей…
Горцы находились на склоне Кузни. Место было не самое удобное — холодный ветер резал лица и полировал лёд, с которого давно сдул весь снег, слышалась в отдалении перестрелка, а внизу, в долине, на юго-западе, легко различалось движение врагов по дорогам.
Раненый саблей в голову Свет спал. Его брат Денёк сидел над ним, закинув ноги спящего краем своего плаща. Данок и Святослав — двое других уцелевших из четы Орлика — сидели рядом, плечо в плечо,
— Как станете? — спросил Гоймир. Борислав ласково провёл рукой по волосам приткнувшегося к нему Мирослава, оглянулся на своих и ответил:
— А бери нас с собой, князь-воевода. Бери да и веди туда, где бой. Сгинем, не то победим — так вместе, хватит розно войну воевать.
Гоймир не задумался даже — кивнул. Над чем тут было думать.
— Тринадцать человек — это уже похоже на чету, — обрадовано заметил Йерикка, хлопая Борислава по плечу. Тот ответил тычком в бок.
Олег зевнул. Объединились — и хорошо, а он хотел спать. И, наверное, улёгся бы, выбрав место потише и завернувшись в плащ, но заметил, что Ревок слушает плейер, а там вспомнилось — Йерикка слушал на нём классную группу… как же она называлась? «Уличный полк», вот как! Он наклонился к Ревку:
— Что слушаешь? «Полк»?
— Угу, — Ревок открыл глаза.
— Дай, а? — попросил Олег. Ревок охотно снял наушники:
— А бери.
Олег прицепил наушники. Музыка и слова не были похожи на музыку той песни, которую он слушал перед страшным походом по скалам, слова — тоже, но что-то роднило их… Безжалостная пластика мелодии и холодная определённость слов, говорящих о единственном достоинстве человека — мужестве. От песни странная дрожь пробегала по коже, словно меч уже был в руке, и блестели рядом клинки друзей, а впереди — сабли врагов… И всё было определённо — в который раз уж…
— …он из породы одиноких волков,С каждым шагом наживая врагов,Тем гордясь, что себе он не врёт —Он против шерсти живёт!Мой приятель — беспечный ездок,И асфальт он привык растирать в порошок!Из пятидясти зол выбирая все сто —Неизменно идёт под огонь!Мой приятель — беспечный ездок,И рычаг передач для него — как курок!Он плевал на успех! Он один против всех!Направление — только вперёд!Газ до отказа — он непобедим!Газ до отказа — а там поглядим!И кто его знает, где шаг через край!Газ до отказа — одной ногой в рай!Газ до отказа — он непобедим!Газ до отказа — а там поглядим!И кто его знает, где шаг через край!Газ до отказа — одной ногой в рай!Музыка стала стихать, но злой юный голос стегнул, как снайперский выстрел:
— Ещё! — и вновь загрохотало: — Газ до отказа…
Олег вернул Ревку плейер и хотел спросить, почему он это слушает, ведь тут полно вещей, ему непонятных. Но не спросил. Ему вспомнился «Парус» Высоцкого — тоже вроде бессмысленная песня, но поди ж ты — от неё сами собой напрягались мускулы… Сам Высоцкий говорил: «Есть ещё песни настроенческие», — это как раз про «Парус». Вот и Ревок, наверное, слушает эту песню, как настроенческую… А ещё Высоцкий говорил: «Песня-беспокойство.»
Олег раздумал пока спать. Он прошёлся, разминая ноги, вокруг стоянки, вспоминая «Парус» целиком. Никак не получалось, лишь билось в голове:
— Парус! Порвали парус!Каюсь! Каюсь! Каюсь!Во взвинченном настроении он подсел к Йерикке — тот тоже не спал, читал, завернувшись в плащ, книжку, которую вытащил сегодня из рюкзака одного из убитых стрелков. На потрёпанной обложке двое небритых граждан в шкурах и с каменными топорами волокли на жерди оленя. Печатные буквы глаголицы сообщали, что авторы труда — некие Стамеска и Фасонский, а название — «История славян без преувеличений и прикрас». Фамилии показались Олегу странно знакомыми, и он обратился к Йерикке:
— Интересная книжка?
Разговаривать не вслух, кстати, оказалось просто и немного смешно. Олег сперва боялся, что начнёт слышать мысли всех подряд, но оказалось, что слышать можно только того, кто умеет «говорить» и лишь тогда, когда он именно к тебе обращается. Действительно «читать мысли» могут только настоящие волхвы, объяснил Йерикка. Вот сейчас он, не отрываясь от книги, ответил — а Олег уловил, что какой-то частью сознания Йерикка продолжает её читать:
— Весьма. Массовый тираж, новый взгляд на историю, даже напечатана, как видишь, не линейным алфавитом… Очень поучительно. Вот, послушай… «Не оставляет никаких, сомнений, что государственность славянам была привнесена извне, от хангаров. Об этом говорит ряд хангарских топонимов и гидронимов в южных областях населённых славянами земель, да и само название народа — «славяне» — произведено от хангарского «шалваан» — «раб», что точно указывает на подчинённой положение наших предков по отношению к хангарам, составлявшим в тот период правящую верхушку племён. Помимо этого, следует признать, что даже с такой вещью, как обработка металлов, славян познакомили хангары — до этого они использовали каменные и костяные изделия. И лишь примерно двести лет назад — дата совпала с началом затяжной гражданской войны в Ханна Гаар — славянские племена освободились от своего подчинённого положения, перейдя в силу отсутствия привычки к самостоятельности к анархически-феодальным войнам, продолжавшимся вплоть до прибытия данванов. В народном сознании славянскими националистами были специально искажены и смешаны во времени исторические события. Схема автономного возникновения раннефеодального государства и заявления о том, что именно у славянских князей-южан находились в вассальной и даннической зависимости хангары — позднейшее исправление, тщательно внесённое в летописи, скорее всего, во времена князя Буривоя, при котором были изгнаны хангары и началась анархия. Новейшие исследования чётко и неопровержимо доказывают, что славяне как народ не способны к самостоятельному развитию и мало-мальски серьёзным открытиям и деятельности. Ещё более смешными и наивными представляются в свете современной науки так называемые «былины», охватывающие якобы имевшую место «многосотлетнюю историю славянской государственности». Былины эти так же складывались в последние сто-сто пятьдесят лет одержимыми националистическими комплексами фальсификаторами и активно внедрялись в сознание народа, чем подменялась реальная история. Ещё более неисторичны и даже опасны те из былин, где поддерживается идея существования неких иных миров и напрямую говорится, что славяне пришли с одного из них. Такая интерпретация действительности — а точнее, её искажение — дань всё тем же неутолённым комплексам и нежелание признать имевшее место многовековое подчинённое положение народа славян. Грандиозная фальсификация — вот что такое «история», поднимаемая на щит недобросовестными исследователями и служащая знаменем бандитствующим националистам-северянам из полудиких горных племён.» Вот так.