Красный вереск

— Неплохо, — одобрил Олег, — а главное очень красиво. И глупо до невозможности.
— А то ли сказал кто что? — не глядя в его сторону, осведомился Гоймир.
— Вообще-то — совершенную правду кто-то сказал, — невозмутимо подтвердил Йерикка. — Такие вести следует приберегать на крайний случай.
— То — не край? — изумился искренне Гоймир.
— Ты очень догадлив… — Йерикка устроился удобнее. — Самое для нас опасное — орудия. Может быть — единственно опасное. Если их выведем из строя — а достаточно снять замки — дадим себе ещё сколько-то времени.
  
Гоймир задумался. Может, он и изменился, но медленней соображать не стал.
— Прокрасться тайком кладёшь?
— Да. Причём не дожидаясь ночи. Сейчас, пока они отдыхают и готовятся!
— Ну и кто пойдёт? — спросил Гоймир. Йерикка промолчал — неподалёку послышался звук кувикла, и — показалось — голос Гостимира; лишь через несколько мгновений стало ясно, что поёт Мирослав…
 
 
А как по скалам-то да по горам,
 
Да ущельями хмурыми, тропами тайными
 
Уходил на бой молодой боец.
 
Молодой боец, краса племени.
 
 
 
Дома ждали его девятнадцать дней,
 
Девятнадцать дней мать с невестою.
 
А в двадцатый день спозараночку
 
Возвратилась рать-дружина с победою.
 
 
 
Возвратилась с великой почестью.
 
Только им-то ждать было некого…
 
Как ним в дом пришли верные друзья,
 
Принесли друзья меч обломленный,
 
Принесли друзья весть погибельную,
 
Принесли рубаху кровавую…
 
 
 
Ой рыдает мать горше горького,
 
И невеста, упав, убивается,
 
Убивается да криком кричит,
 
Кричит-кличет она друга милого:
 
 
 
«Всем хорош ты был, всем удал да смел.
 
Среди прочих бойцов — краше красного!
 
А теперь лежишь во чужой земле,
 
Ты один лежишь, смертью прибранный!
 
 
 
Как ушёл со двора — любовалась я,
 
Любовалась я, глаз невмочь отвесть!
 
Где ж теперь краса твоя писаная?
 
Не косить тебе сена на лугах,
 
Сына на руках не носить тебе!
 
 
 
Не присесть за стол в нашей горнице,
 
Дом не выстроить для своей семьи!
 
Твой сломился меч пополам в бою —
 
Так и наша жизнь переломана.
 
Не войти тебе под родимый кров,
 
Ну а мне — не жить уж без милого…»
 
 
— Жребий покажет, — сказал наконец Йерикка.
* * *
Йерикка, Олег, Рван, Хмур и Святомир — вот кого выбрал жребий… хотя идти желали все. Было уже около трёх дня, но ещё оставалось разработать план действий.
— Наступать напрямик, конечно же, безумие, — Йерикка, щурясь, окинул взглядом каменистые откосы, поросшие вереском. — Глупо думать, что они будут изображать убитого хангара из былины… Как бы мы ни ползли — нас обязательно засекут — дальше, ближе, раньше, позже — неважно… Собственно, я вижу лишь один путь.
— Й-ой, нет, — выдохнул Хмур.
— Й-ой, да, — невозмутимо ответил Йерикка, подбрасывая камешек и ударом ладони отправляя его в море.
— Поясните, — потребовал Олег, — не все понимают ваш тайный язык, а мне всё-таки тоже интересно, я, как-никак, в этом собираюсь участвовать?
— Да всё проще пареной репы, — широко улыбнулся Йерикка. — Мы спускаемся туда, — он показал через плечо большие пальцем на обрыв к морю.
— Й-ой, нет, — повторил Олег слова Хмура, чувствуя, как у него сжимается желудок.
— А то! — жизнерадостно подтвердил Рван. — Йерикка, коли я часом понял — так мы им с потылья вылезем по скалам?!
— Именно, — Йерикка смотрел на всех так, словно разработал и защитил диплом в МГУ.
Олег подошёл к краю и, заглянув вниз, покачал головой:
— Есть такой комикс. Вы люди культурные, поэтому его не читали. А я цивилизованный — и читал. Он называется «Человек-паук».
— Может, тебя заменить? — подойдя, тихо спросил Йерикка. — Ты не стесняйся, там, — он указал вниз, — любая задержка смертельна для всех. Сам погибнешь и нас погубить.
— Спокойно, — заявил Олег, — всё, что можете вы, я могу не хуже.
Йерикка легонько толкнул его в плечо:
— Не валяй дурака, лучше подумай ещё раз. Не о гордости, а о деле. Сам же смеялся над Гоймиром!
— Со мной всё будет в порядке, — отрезал Олег, хотя, если честно, не был в этом уверен. Он даже подумал на миг, что надо бы и впрямь отказаться — для пользы дела! — но тут же упрямо вздёрнул подбородок: чёрта с два! Он не струсит и не отступит, и пусть это на самом деле лишь гордость — это ЕГО гордость!
Йерикка, кажется, ещё что-то хотел сказать, но смолчал…
…К счастью, горцы были привычны к лазанью по скалам так же, как и горные козлы.
— Даже человек не может создать совершенно гладких стен, — поучал Йерикка, — уж куда старой дуре Природе! Пройти версту по скалам, да ещё в виду кораблей — дело нелёгкое, но выполнимое… Ну, пошли!
И подал пример, соскользнув вниз сразу на десяток саженей.
Кое-какой опыт у Олега всё-таки имелся, и не только здесь приобретённый, поэтому он сумел, соскальзывая, погасить скорость толчком ног. Качнувшись «маятником», он перелетел туда, куда указывал Йерикка — а вниз уже скользили другие.
Представьте себе, что вы прыгаете с камня на камень над морем на высоте тридцатиэтажного дома. Причём — без страховки, да ещё там, где, случается, ногу можно поставить лишь ребром! Олег ощущал себя скованным и неловким по сравнению с остальными мальчишками, которые, используя чеканы как ледорубы и альпенштоки, скакали с камня на камень точными, рассчитанными и красивыми движениями. Однажды он едва не сорвался и чуть ли не минуту отдыхал, стиснув зубы, обливаясь потом и влипнув телом в скалу. Автомат тянул назад, винтовка — вбок, и казалось, что заставить себя сдвинуться с места будет попросту невозможно, но мальчишка пересилил себя — не возвращаться же назад? Да и вернись — что за польза?
В целом-то Йерикка был прав. Скалы, казавшиеся сверху отвесными, вблизи отнюдь не были неприступны: куда поставить ногу, куда сунуть пальцы и за что захлестнуть верёвку — всегда найдётся… но это имеет очень мало общего с удобством и безопасностью.
Тем не менее, человеку, не имеющему определённой закалки, скала показалась бы совершенно неприступной… да она таковой и была для многих. Не исключено, что именно поэтому враг не так чтобы тщательно и охранял обрыв. Собственно, достаточно было кому-нибудь взглянуть вниз — и план Йерикки рухнул бы вместе с его исполнителями. Но нормальному человеку не придёт в голову смотреть в бурное море с высоты в полтораста сажен.
Что такое верста? Её можно пройти, не очень спеша, за двадцать минут. Но что такое верста, если не идёшь, а ползёшь по скалам? Это не двадцать минут. Это даже не час. Это — ЧАСЫ.
И на протяжении этих часов ты ползёшь, цепляясь за выступы, выбоины и кустики разбитыми пальцами. Ползёшь молча, стараясь даже дыхание сдерживать.
Когда лезешь по скале — нельзя смотреть ни вверх, ни вниз — только перед собой, иначе сорвёшься от головокружения. Но Олег нет-нет, да и посматривал вверх — просто не мог удержаться, страшно было подумать, что можно пропустить момент, когда на тебя посмотрят враги… Чуть выше его карабкался Хмур, сразу за ним — Йерикка с пулемётом за плечами. Именно потому, что посматривал Олег вверх, он и увидел то, что потом часто приходило в снах…