Беспощадный босс (ЛП)

— Что ты делаешь? — Я не могу не задаться вопросом, не сходит ли он с ума, пока не замечаю, как под панелью что-то загорается.
— Отключаю камеры, чтобы быть абсолютно уверенным в том, что мы точно одни.
Произнося эти слова, он поворачивается ко мне, и я думаю о том, как я была в душе, и о камере, которая находилась в комнате. Внезапное тепло разливается по моему телу, по щекам, и я чувствую, что сгораю, когда думаю о том, что он наблюдал за тем, как я принимала душ.
Эта мысль так сексуальна, что я просто стою, сжимая бедра и желая, чтобы хоть что-то избавило меня от этого чувства.
— Ты наблюдал за мной? — Мне нужно знать ответ на этот вопрос.
— Да. — Он изучает меня своими темными глазами, и от одного этого слова мое сердце сильно клокочет в груди. Я теряю сознание при мысли о том, что он наблюдал за моей мастурбацией, и возбуждаюсь так сильно, как никогда в жизни. Фантазия была забавной, но уверенность в том, что он наблюдает за мной, делает что-то безумное с моими внутренностями.
— Тебе нужно присесть? — Он протягивает свою руку и касается моей. Этот неожиданный защитный жест заставляет меня быть готовой ко всему, что он может захотеть сделать со мной, для меня, ради меня.
Я киваю, и он ведет меня обратно к скамейке у изножья кровати. Присев, решаю, что если он собирается честно ответить на мои вопросы, то я могу задать тот, который меня интересовал еще до того, как мы вошли в комнату.
— Почему ты был расстроен, увидев меня? — Я поднимаю на него взгляд и вижу, как сужаются его глаза.
— Потому что ты здесь. Потому что я не знал, что ты здесь, и не смог тебя защитить.
— Я могу защитить себя сама. Я была очень осторожна, оставаясь в красных комнатах, чтобы избежать неприятностей. — Я обхватила себя руками и сделала глубокий вдох, прежде чем снова встать.
Он возвышается надо мной, и я чувствую себя не такой маленькой, когда стою, а не сижу перед ним.
— Есть угрозы, которые ты не видишь, и неприятности, которых ты не сможешь избежать, потому что не знаешь, что они есть. — От его слов у меня по позвоночнику пробегает дрожь, и я не могу понять, что он пытается мне сказать.
— Так предупреди меня сейчас. — Я никогда не считала защитные качества сексуальной чертой в мужчине, но сейчас обнаружила, что не хочу ничего, кроме того, чтобы он продолжал. Я скрещиваю руки, не желая показаться вызывающей, но могу сказать, что он именно так это и воспринимает, когда его глаза опускаются к моим рукам, а затем возвращаются к моему лицу.
— Я не могу подготовить тебя ко всем опасностям в мире или даже в этом клубе.
— А как насчет опасности в этой комнате? — Я произношу эти слова скорее в шутку, но она проваливается, и я вижу, как его плечи распрямляются от гнева.
— Я не собираюсь притворяться, что не представляю для тебя угрозы в той или иной форме, но проделываю чертовски хорошую работу, чтобы обеспечить твою безопасность до сих пор. К сожалению, я не смогу помочь тебе, если ты примешь неверное решение. — Его голос стал еще глубже, и я поняла, что попала.
— Это Хантер, не так ли? У тебя проблемы с тем, что я гуляла с Хантером. — Я внимательно наблюдаю за ним, но он не отрицает своих слов. — Почему ты чувствуешь такую угрозу из-за него?
Если он собирается быть честным, даже если злится, я буду продолжать задавать вопросы.
— Потому что Хантер хочет тебя, и он будет делать с тобой разные вещи, например, использовать. — От этого по моему позвоночнику пробегает дрожь, но не потому, что заинтересована в том, чтобы Хантер использовал меня, а потому, кто-то как Рико произносит эти слова, заставляет задуматься о том, каково это, если бы он использовал меня. Должно быть, я схожу с ума.
Сердце замирает в груди, во рту все пересыхает, когда Рико делает шаг ко мне. Он так близко, что если бы наклонился, то мог бы прижаться губами к моим, или прижаться ко мне всем своим телом или заключить в объятия — все это звучит как плохая идея, но мне бы очень понравилось.
— Хочешь, чтобы тебя использовали, Сандра? — Он рычит на меня, и все мое тело загорается от желания, которого никогда раньше не испытывала. Оно ошеломляет, возбуждает и пугает.
  
Не знаю, как сказать ему, что не хочу, чтобы он использовал меня, но думаю, что хочу этого с Рико.
— Я покажу тебе, каково это — быть использованной.
С этими словами он прижимается своими губами к моим в кровоточащем, жестоком поцелуе. Все мое тело кричит и умоляет о большем. Словно прочитав мои мысли, он раздвигает губы, и его язык прижимается к моим губам, проталкиваясь внутрь, а его руки сжимают меня.
Все, что я чувствую, — это его одеколон и естественный запах. Все, что чувствую, — это теплый аромат корицы, исходящий от его дыхания. Все, что я чувствую, — это он, его прикосновения, поцелуи, его тело, прижатое к моему, словно я принадлежу ему. Мой мозг отключается, а тело просыпается. Я хочу этого больше, чем когда-либо в своей жизни.
Конечно, мне немного страшно, но я никогда не была такой горячей, такой голодной, такой отчаянно желающей чего-либо. Я вспоминаю тот день, когда застала его за столом с членом в руках. Думаю о его взгляде, когда он признался, что наблюдал за моей мастурбацией в душе. Я думаю о возбуждении, которое испытываю, когда он говорит мне, что покажет мне, каково это — быть использованной.
Все мое самообладание улетучивается, когда он толкает меня обратно на кровать. Мои ноги раздвигаются, и когда он протискивается между ними, я издаю хныканье от желания, которое он заглушает своими губами.
В его поцелуе нет милосердия, а в прикосновениях нежности, в его объятиях нет уступчивости… и мне нравится каждая частичка того, что он делает.
Я не хочу, чтобы он останавливался.
Хотя должна хотеть совсем все наоборот.
Я знаю, что если мы продолжим, то уже ничего нельзя будет исправить.
Но в этот момент я хочу только одного: чтобы Рико показал мне, каково это — быть использованной.
Глава 12
Рико
Я знаю, что целоваться с ней — ошибка. Я знаю, что все испортил.
Я вымещаю на ней свою злость за других, и это несправедливо. Но она целует меня в ответ, и я хочу ее так, как не хотел никого в своей жизни.
Я чувствую, как ее тело сдается подо мной, когда прижимаю ее к кровати.
Она стонет, когда я притягиваю ее к себе и целую, а мои руки работают с крошечными пуговицами на ее блузке.
Какая-то часть моего мозга понимает, что Хантер, возможно, сделал к ней первый шаг, и вот я уже срываю с нее одежду, как возбужденный подросток. Но я так далеко зашел, что не могу остановиться.
Я расстегиваю ее блузку и любуюсь ее кремовой кожей, вздымающейся грудью, быстро поднимающимися и опускающимися ребрами, когда она глотает воздух, как утопающая. Прижав ее своими весом, я немного приподнимаюсь и стягиваю через голову рубашку.
Она смотрит на меня затуманенными страстью глазами, и я снова наклоняюсь к ней и целую, проводя рукой по ее боку, а затем обхватывая ее бедро прямо в этих облегающих брюках.
Я не должен этого делать. Я позволяю своему гневу и желанию взять верх над собой. Я веду себя как идиот.
Но ничего не могу с собой поделать. А потом уже не остается времени на размышления, потому что Сандра тянется ко мне, впиваясь кончиками пальцев в мои плечи, словно не желая отпускать меня. Трудно думать здраво, зная, что она тоже хочет меня, и что она движется подо мной с первобытным знанием, которое заставляет меня испытывать кислородное голодание и отчаянную потребность в ней.
Я снова целую ее, затем тянусь вниз, чтобы расстегнуть ее брюки, когда она издает мучительный стон, словно воздух выжимается из ее легких. Я расстегиваю молнию на ее брюках и спускаю их на несколько сантиметров вниз, чтобы обнажить ее изящные белые хлопковые трусики в тон лифчику.
Моя милая, разумная Сандра.
Она нужна мне так, как никто и никогда. Я хочу трахать ее до боли, до тех пор, пока она не сможет ходить, пока я не стану для нее всем, о чем она сможет думать. Я хочу пометить ее как свою, причинить ей боль, чтобы сделать ее счастливой, заманить в ловушку момента, когда смогу почувствовать ее всю. Хочу раздеть ее догола и наполнить чувством, от которого она никогда не сможет отвернуться. Хочу освободить ее чувства, эмоции, моменты и хранить их внутри себя, как трофей.