Письма для Люка (ЛП)

Я смотрю на её руку, лежащую на моей... и мой взгляд против моей воли поднимается вверх по её руке. Я хотел подразнить её по поводу её наряда, точнее, отсутствия такового, ещё в аэропорту. На ней почти ничего нет. Крошечные джинсовые шорты и такая эластичная майка, которая обнажает полоску её плоского живота.
Мой взгляд скользит по ложбинке у её шеи, а затем опускается к грудям. Они больше, чем я помню.
  
Мои щёки вспыхивают, и я отдёргиваю свою руку от её. Я также отвожу взгляд.
Какого чёрта я делаю, пялюсь на младшую сестру моего лучшего друга? Хейвен двадцать один год. Я знаю её с восьми лет.
Завтра у меня помолвка. С Лейтон Браун, женщиной моей мечты.
Хейвен откидывается на спинку стула и снова прикусывает губу.
Моё внимание приковано к ней, как луч лазера. И когда только её губы успели стать такими пухлыми и надутыми?
Но веснушки у неё всё те же. У неё симпатичная россыпь веснушек на переносице. Они расходятся веером, а затем исчезают, когда достигают её щек.
— Мне не следовало ничего говорить, — бормочет она. Её густые ресницы опускаются, скрывая глаза.
— Нет, — быстро отвечаю я. Она выглядит такой опустошенной, что я тянусь через стол и беру её за руку. — Все хорошо. Я... в порядке. Или, по крайней мере, буду в порядке. Лекарства помогают справиться с психическими расстройствами.
Она сжимает мою руку.
— А как насчет физической боли? Тебе всё ещё больно?
— Больше нет.
Я не говорю ей, что душевная боль намного сильнее, чем любое физическое дерьмо, с которым я сталкивался. У меня есть руки и ноги. Со всеми своими пальцами на руках и ногах. Я счастливый ублюдок, и у меня нет абсолютно никаких причин жаловаться.
И, кроме того, я не хочу тратить это время на разговоры о вещах, которые предпочел бы забыть.
— Итак, — говорю я, отпуская её руку и жестом подзывая официантку со счетом. — Мы останемся сегодня в приозерном домике?
Если Хейвен и замечает, что я неуклюже меняю тему, она не подает виду.
— Да, если ты не против. Мама с папой подумали, что для тебя будет слишком рискованно оставаться у них дома. Твоя мама приедет на машине, так что она будет там к обеду. Мы не можем рисковать, что Лейтон заглянет к нам.
— Хороший план.
И Лейтон почти наверняка отправится навестить мою маму. Иногда мне кажется, что моя мама любит мою девушку больше, чем меня. Конечно, все любят Лейтон, и не только потому, что она слишком великолепна, чтобы быть настоящей. В её случае красота — это нечто большее, чем просто внешняя привлекательность. Мы начали встречаться в предпоследнем классе средней школы. Я не был уверен, что наши отношения сохранятся после моего назначения, но мне следовало знать, что Лейтон справится с этим. Она всегда меня поддерживала.
Не беда, что моё отсутствие позволило ей сосредоточиться на карьере медсестры. Чуть больше года назад она получила степень магистра и теперь работает в одной из крупнейших систем здравоохранения в Сан-Диего. Я восхищаюсь ею и даже немного смущен. Последние семь лет я занимался вещами, которыми не всегда могу гордиться. Она спасала жизни. Я так и не смог понять, что она во мне нашла. В те моменты, когда я полностью честен с самим собой, я задаюсь вопросом, смогу ли я когда-нибудь сделать её счастливой.
Официантка приносит счет, и я протягиваю ей свою кредитку, прежде чем Хейвен успевает расплатиться.
Она бросает на меня раздраженный взгляд.
— По крайней мере, позволь мне позаботиться о своей половине.
— Этого не произойдет. Когда я ем с женщиной, счет оплачиваю я.
Она ворчит, но не спорит, что на неё не похоже. Хейвен, которую я знаю, издала бы сдавленный звук и заговорила о гендерных ролях, укрепляющих патриархат. Тогда я бы намеренно нелестно отозвался о занятиях по истории женщин, которые она посещала в своём модном художественном колледже. Она называла меня пещерным человеком. Я смеялся и называл её соплячкой. Она притворялась сердитой, а потом фыркала и смеялась в ответ.
Но сейчас мы ничего этого не делаем. Мы просто ждём в тишине. Её волосы длиннее, чем я помню. Мягкие каштановые волны ниспадают до локтей. Даже зимой пряди всегда отливают золотом от солнца.
Легкий румянец заливает её щеки.
И я понимаю, что пялюсь на неё.
Я прочищаю горло.
— Эм...
— Вот и всё, — говорит официантка, суетясь с моей кредитной карточкой. Она переводит взгляд с Хейвен на меня и заговорщицки подмигивает. — Когда мы встречались, мой муж каждую субботу приглашал меня на ужин. Этой весной исполнится тридцать два года, как мы женаты.
— Поздравляю, — говорю я, потому что проще смириться с её ошибкой, чем объяснять, кем мы с Хейвен являемся друг для друга.
— Вас тоже! — она похлопывает меня по руке и снова подмигивает. — Она симпатичная. Ты хорошо постарался. — Она одаривает Хейвен улыбкой и поспешно уходит.
Щёки Хейвен розовеют ещё больше.
— Она подумала, что мы встречаемся.
— Да. — Я прижимаю руку к груди. — Не могу поверить, что она не поздравила тебя с тем, что ты меня захомутала. Я что, отбивная?
Хейвен смеется, и всё странное напряжение улетучивается. Мы возвращаемся к машине, и когда мы снова выезжаем на дорогу, мне кажется, что я никогда не покидал дома. Калифорнийское побережье не изменилось. Вода в заливе искрится. Я опускаю стекло и позволяю солнцу согреть мою кожу. Это так приятно, что я высовываюсь из окна, как собака.
Хейвен хихикает.
— Лучше бы ты высунул голову в люк.
Я возвращаюсь внутрь. Ветер треплет её волосы во все стороны, но она не жалуется. Хейвен просто улыбается мне и продолжает вести машину. Ее шорты задрались, обнажая накачанные бедра.
Я перевожу взгляд на извилистое шоссе, ведущее к домику её семьи у озера.
— Итак, какие планы на вечер?
— Я купила гамбургеры. — Она бросает на меня взгляд. — Настоящее мясо, так что не говори гадостей. — Она морщится. — Хотя, ты только что съел бургер, так что, возможно, захочешь чего-нибудь другого.
— Нет, — сразу же отвечаю я. — Ты же меня знаешь, я съем всё, что угодно. — Я не хочу, чтобы все её старания ради меня пропали даром.
Хейвен улыбается, потому что знает меня, и ей известно, что у меня самый невзыскательный вкус из всех, что известны человеку.
— Я подумала, мы могли бы приготовить их на гриле.
— Ты готовишь на гриле? Потому что нам, наверное, стоит сначала позвонить в пожарную службу. Ну, знаешь, предупредить их.
Она закатывает глаза.
— Ты никогда не позволишь мне забыть это, не так ли?
— Ты имеешь в виду тот раз, когда ты подожгла веранду в приозерном домике, пытаясь поджарить хот-дог? Тот раз?
— Я отвезу тебя обратно в аэропорт.
— Один хот-дог, Хейвен.
— Я тебя ненавижу, — говорит она, но в её голосе слышится смех.
Я закидываю руки за голову и откидываюсь на спинку сиденья. Когда запах океана наполняет мои лёгкие, а Хейвен Барлоу улыбается мне, я чувствую себя счастливее, чем когда-либо за долгое время.
— Нет. Ты любишь меня.
Глава 3
Хейвен
Я люблю Люка Харрингтона.
Не знаю, о чём я думала, соглашаясь провести с ним ночь наедине в одном из моих любимых мест в мире.
Это одно из его любимых мест тоже. Честно говоря, все, кто когда-либо останавливался в доме моих родителей у озера, в конечном итоге чувствуют то же самое. Это немного чересчур, но и всё остальное в Беллфлауэр-Бей тоже.
Я перестаю резать цуккини и оглядываю кухню, которая больше, чем вся моя квартира в кампусе. Люк как-то сказал мне, что так и не смог по-настоящему привыкнуть к такому богатству. В восьмом классе его мама перевезла его в Бэй, после того как устроилась работать секретарем в средней школе. Несмотря на это, единственным, что позволяло ей сводить концы с концами в таком дорогом районе, был полис страхования жизни, который оставил отец Люка. Он погиб, работая на стройке, за год до того, как Люк переехал в город. Люк не любит об этом говорить.