Могучий маг-универсал в школе заклинателей (СИ)

— Э, я не понял, это что такое? Ты чего творишь? — возмутился он.
Парень что-то пробормотал и попытался заковать в камень меня. Мои ноги облепила твёрдая порода, я же продолжил создавать антимагические вибрации, и она сразу же рассыпалась.
На широком лице белобрысого появились недоумение и злость. Он напрягался изо всех сил, но у него ничего не получалось. Он даже в подпространство не мог заглянуть, чтобы понять, что происходит.
Я хотел хорошенько треснуть белобрысого энергетической волной, но девушка меня опередила. Резко вставила руки в сторону своего недруга, и невидимая сила швырнула парня в стену. Учащаяся, как оказалось, неплохо управлялась с воздушной магией.
Парень вскочил моментально и… растерялся, не понимая, от кого защищаться. Теперь уже я свалил его энергетической волной. Он встал снова — крепкий оказался. На него обрушились одновременно два удара — мой энергетический и воздушный девушки. На этот раз я целился в голову точечным воздействием. Видимо, попал, потому что парень распластался на земле и больше не поднимался. Я подошёл, проверил пульс. Сердце бьётся, значит, просто потерял сознание.
— Он мёртв? — девушка тоже подошла.
— Не, скоро очнётся. С тобой всё в порядке? — я обернулся и посмотрел на спасённую.
Девушка была высокая и стройная, с тонкой талией и гордо выставленной вперёд грудью не слишком большой, но и не маленькой. Скромное школьное платье только подчёркивало фигуру. Пышные русые волосы были собраны в пучок, как и у всех учениц, но несколько прядей упали на бледное от испуга, красивое лицо с благородными чертами и строгим взглядом серо-голубых глаз из-под тонких бровей.
— Спасибо, что помогли, — проговорила девушка дрожащим голосом. — Это — низкий человек, жалкий подлец! Ему неведома честь. Вам следует держаться подальше от него и его дружков. И сюда больше не приходите. Здесь тренируются третьекурсники. Им не понравится ваше присутствие.
— Думаете, меня волнует, что им понравится?
— Я просто вас предупредила. Ещё раз спасибо, — девушка развернулась и зашагала прочь.
— Берегите себя, — я проводил взглядом свою новую знакомую.
Ну вот, не успел начать учиться в этой дурацкой школе, а уже поссорился с каким-то болваном. Может, его тут и закопать? Нет, тогда вопросы возникнут. Непонятно пока, какие здесь порядки, поэтому надо быть осторожнее.
Вскоре белобрысый открыл глаза, но меня он не увидел. Я наблюдал за ним со второго этажа одной из ближайших построек. Не хотелось, чтобы он знал, что я до сих пор здесь. Вдруг толпу приятелей с собой приведёт, а мне пока не до драк, надо со своей силой освоиться. Парень огляделся, потёр ушибленный лоб, злобно сплюнул и поковылял в ту же сторону, что и девушка, которая давно скрылась из виду.
Я же занялся тем, для чего сюда пришёл — определением своих способностей. Нашёл пятачок побольше между пустыми бетонными коробками и нырнул в подпространство.
Благодаря способности напрямую воздействовать на праэнергию я мог управлять любой вторичной энергией, в том числе стихийной. Если соединиться с одной из них, можно создать огонь, если с другой — воду, которую легко заморозить, если нужно. Похожим методом можно получить камень или мощный воздушный поток, или окутать себя сжатым воздухом, который и пуля не пробьёт.
А можно сделать почти то же самое, используя первичный «кисель». Так даже проще, вот только стихийникам этого не понять. Для стихийников подпространство недоступно, они ограничены в развитии каким-то одним видом вторичной энергии. И если человек с детства обучался, допустим, огненным чарам, то освоить что-то другое ему будет очень тяжело.
Кроме стихийников здесь были ещё и кинетики — это те, кто не владел магией, но благодаря внутренней энергии мог делать собственное тело прочнее и сильнее на какое-то время. Больше они не умели ничего.
К счастью, в новом теле все мои базовые навыки сохранились. Вот только внутренней силы у Вячеслава были сущие крохи, и даже сейчас, когда в него вселился мой дух, оставались какие-то блокирующие факторы, не позволяющие мне развернуться по полной. Что с этим делать, я не знал. Возможно, просто продолжать тренироваться и надеяться на результат.
  
До вечера я опробовал создание огня, воздушных потоков, затверделой породы и жидкости. Каких-либо проблем не возникло, но и чары выглядели не слишком впечатляющими. Для середняка нормально, для меня — нет.
Да и вообще, от обычного пузыря воды или булыжника в бою с заклинателем толку мало. Это вовсе не значит, что не надо развивать данные техники, но если понадобится драться, лучше всего, пожалуй, задействовать праэнергию, а стихию оставить для особых случаев. Ну и укрепить внутреннюю энергетику тоже не мешало бы.
Когда я вернулся в общежитие, в нашей комнате появились двое новеньких. Они были в простых серых пиджаках и брюках, как одевались большинство мещан и разночинцев. Коренастый малый с недовольной веснушчатой физиономией и тусклой рыжиной волос сидел на кровати у двери, а напротив него расположился щуплый лопоухий парень с узким лицом и оттопыренной нижней губой.
Рыжий рассматривал школьный костюм, ушастый копался в своём потёртом саквояже. Жеребцов же лежал на кровати и читал книгу, видимо, не сильно желая контактировать с новыми соседями.
— Приветствую, господа, — поздоровался я. — Соседями будем.
— Здорово! Дворянство? — спросил рыжий.
— Да, я — дворянин.
— А, так, значит, мы не с одним, а с двумя пёстрыми будем жить, — обратился рыжий к лопоухому. — Весело, ничего не скажешь!
— Какие-то проблемы? — поинтересовался я.
— Да не, никаких, кроме того, что я напыщенных индюков не люблю.
— Ну не любишь, и не надо, — ответил я с усмешкой. — Переживу как-нибудь. Звать-то как?
— Аркадий, — буркнул рыжий.
— Меня — Вячеслав, — я протянул рыжему руку, и тот взглянул на меня исподлобья, но затем всё-таки пожал её.
— Вася, — представился второй, и мы с ним тоже обменялись рукопожатиями.
— Группа какая? — спросил я.
— Нас в «В» определили, — простодушно ответил ушастый Вася.
— Вот и хорошо. Значит, все в одной группе, — проговорил я. — Будем держаться вместе.
— С пёстрыми нам не по пути, — буркнул Аркадий. — Вы — сами по себе, мы — сами по себе. Мы вам не холуи.
— Как хочешь. Не заставляю, — сказал я.
Меня несколько удивило то, с какой враждебностью отнеслись ко мне эти двое. Они почему-то не хотели с нами общаться. Комната фактически оказалась разделена на две части по сословному признаку: возле окна спали аристократы, у двери — простолюдины. И что-то подсказывало, отношения между нами будут очень непростыми…
Утро понедельника началось с общего собрания под проливным дождём. Учащиеся столпились на мощёной площадке перед крыльцом, закрываясь чёрными полотнищами зонтов от льющейся с неба воды. Гудели громовые раскаты, и ломаные линии молний вычерчивались над лесом. Но гроза не помешала планам администрации, и мы покорно стояли, терпя ненастье.
На балкон, что находился на третьем этаже между колоннами, вышли два мужчины: толстый в пенсне и цилиндре и худощавый с угловатым, длинным лицом и высоким лбом. Первый был одет в малиновый сюртук с золотыми пуговицами и позументом на рукавах и груди, второй — в зелёный мундир с позолотой и знаками отличия на воротнике. Наряд его дополняла надвинутая на лоб фуражка.
Позади них толклись ещё двое служащих в мундирах. Они держали в руках сложенные зонты. Балкон находился под крышей, и на стоящих там людей дождь почти не попадал.
Один из служащих объявил, что с речью выступят директор пятнадцатой высшей школы имени генерала Воротынского, дворянин Вятский Пётр Валерьевич и покровитель той же школы, князь Воротынский Всеволод Павлович — тот самый толстяк в пенсне.
Какие функции выполнял покровитель, я пока не знал, однако было похоже, что он — более важная персона, нежели директор, поскольку выступал первым, да и мундир не носил. После него произнёс короткую речь Вятский.