Кент (СИ)

…туда, куда меня так и тянуло посмотреть, отчего я только еще сильнее злилась на себя саму, забегая в подсобку и прошагав до комнаты Себа, где было идеально чисто, свежо и пахло скрипящим морозом.
Настолько чисто и аккуратно, что я не сразу позволила себе улечься на его диван, словно боясь замарать его собой, еще какое-то время расхаживая по небольшой комнатушке, отчего-то заламывая руки и потирая глаза, словно это могло помочь мне избавится от вида Бродяги, который, скорей всего, до сих пор продолжал развлекаться в своей ложе, меняя одну танцовщицу за другой.
Никакого уважение к себе!
Чем он отличался от тех легкодоступных девушек, которые сами были готовы залезть на него?!
Что было в нем такого супер особенного, что все окружение буквально сходило по нему с ума?!
Ну и что, что не знал покоя в любовных утехах….то же мне, божье благословение!
Время шло, а я продолжала думать о нем, даже когда лежала в позе муммии на диване, плотно закрыв глаза и считая овечек, чтобы только не было передо мной его навязчивого образа!
Вот только или образ был излишне прилипчивый, или овечки какие-то неправильные, а все-равно его голубые голодные глаза никак не уходили из моей головы.
— Вот ведь привязался!!! — шипела я сама не себя, думая о том, что все это случилось со мной только из-за шока!
Я выросла в приличной семье!
Мои родители никогда не позволяли при нас излишних проявлений ласки или уж тем более такого, что я увидела сегодня…во всех, мать его, подробностях, хоть бери линейку и замеряй все длинны, ширины и глубины.
А еще я никогда особо не интересовалась этим всем!
Да, я не была девственницей.
И тот единственный раз интимной близости с мальчиком из старшего отряда в детском летнем лагере был скорее попыткой приобщиться к миру взрослых и быть как все. Потому что все делают это летом в лагере, оставшись без строгого присмотра родителей, и почувствовав неожиданную и такую долгожданную свободу.
Это было один раз.
И это было просто ужасно.
С тех пор я искренне не понимала этих охов и закатанных глаз своих подруг, у которых были парни на протяжении всего летнего отдыха, внутренне содрогаясь об одном воспоминании о том, как это было больно и чертовски неприятно….а еще мокро, скользко и грязно, когда какая-то тушка трется о тебя, похрюкивая и потея при этом, а ты должна мало того, что терпеть, так еще и изображать, что тебе это очень нравится.
…и не то, чтобы все эти девушки в руках Бродяги, выглядели притворяющимися…
Но я не понимала их в любом случае!
И вообще это было даже не моего ума дело!
Вот только мозг все никак не мог успокоиться, подкидывая мне Бродягу и то, как он двигался, заставляя девушек в своих руках стонать и извиваться, оставляя на его теле отметины от своих ногтей и зубов.
Очевидно, что больно им не было…как и ему.
В конце-концов, одним синяком больше — одним меньше, для Бродяги роли явно не играло.
Когда через пару часов в комнату вошел Себ тихонько и осторожно, чтобы не шуметь, то был очень удивлен, увидев меня сидящей в кресле в позе задумчивого зародыша папоротника.
— Не спала?
Себ осторожно сел на край кресла, и я с благодарностью прижалась лбом в его руку, почему-то подумав о том, что, возможно, ему не слишком-то приятно, когда к нему прикасаются женщины.
— Если хочешь, я могу не трогать тебя, — прошептала я, боясь поднять глаза и скорее почувствовав, как его лицо удивленно вытянулось, а потом плечи затряслись от приглушенного смеха.
— Ты чего это, лапушка?
— Я подумала, что тебе это может быть неприятно…
— Перестань! Было бы неприятно, я бы сам к тебе не лез! — его крепкие руки обвили меня, легко обнимания и прижимая к приятно пахнущей груди, — Ты не одна из тех безумных танцовщиц, которые вечно уверены в том, что обязательно наставят меня на путь истинный, зажимая по углам в баре, пока не получат в лоб электрошокером!
Когда я прыснула от смеха от представленной картины, выгибая удивленно брови, Себ лишь активно закивал головой:
— Правда-правда! Не представляешь, сколько раз мне попадало от большого босса за то, что им приходилось уходить срочно на больничный, чтобы вывести ожоги на лбу!
Разразившись смехом, я не сразу заметила, как в комнату вошел еще один мужчина, в первую секунду испуганно поперхнувшись своим смехом и притихнув, понимая, что мы здесь были одни. Две подружки и какой-то тип, которого я видела впервые.
Вот только Себ улыбнулся широко и очаровательно, послав ему воздушный поцелуй, отчего мои глаза едва не полезли на лоб, но, к счастью, я вовремя успела сообразить, что это, видимо, и был тот самый Люк.
— Ты как всегда вовремя, любимый!
Я смутилась, понимая, что мы сидим в обнимку, и, не представляя, будет ли ревновать ко мне Люк свою членистоногую любовь. Вроде как для них я не должна была представлять угрозу, ибо не обладала самым главным ради такого дела — кокушками. По крайней мере, ярко выраженными и висящими снаружи тела.
Люк оказался красивым мужчиной со жгучими карими глазами и идеальной улыбкой, которая озарила его лицо, когда он кивнул на меня:
— Наша лапушка?
— Она! — радостно улыбнулся Себ в ответ, на что я совершенно растерялась, понимая, что начинаю улыбаться смущенно, но радостно, тут же оказавшись в таких же мягких и осторожных объятьях второго мужчины, который был красавчиком и явно должен был обязательно носить в кармане электрошокер.
Никогда бы не подумала, что подобные мысли в один прекрасный момент посетят мои мозги, но, черт возьми, эти двое были просто идеальной парой! Пусть и не совсем привычной для меня. И всего нашего большого мира.
— Вы собрались? Тогда поехали, — Люк махнул нам на выход, зашагав первым вперед, когда мы с Себом, обнявшись, поспешили за ним, схватив только мою сумку с одеждой и пустым кошельком.
В клубе было непривычно тихо.
Было утро и теперь в большом зале, где еще рассеивался искусственный туман, суетились только уборщицы, скрывающие с глаз все последствия прошлой ночи.
Здесь никого не было. Определенно.
Но я словно завороженная не удержалась, чтобы не покоситься на те самые проклятущие трижды Вип ложи, словно Бродяга мог быть там и снова смотреть на меня своими странными голодными глазами.
Вот только все эти тяжелые шторы были распахнуты настежь, обнажая свои пустые бока с одиноко стоящими диванами. Странно, он даже ушел, а не уснул прямо здесь под тонной уставших от его необузданности девушек.
Было стойкое ощущение, что я начинаю тихо сходить с ума.
Еще бы!
После такого-то денечка! И все стараниями одного озабоченного ловеласа!
Путь до дома в эту ночь, а вернее утро, был максимально коротким, а главное совершенно безопасным и приятным, когда я ехала на заднем сидении недорогой, но такой чистой и аккуратной машины парней, слушая о том, как они переговариваются мило и ласково, и, чувствуя, что рядом с этими двумя моя душа расслабляется и начинает выбираться из своего кокона, словно улитка из домика.
Помахав на прощание Люку и Себу, улыбаясь совершенно искренне, я ввалилась в мирно спящий дом, где меня никто не ждал…впрочем, как обычно. Нечему было удивляться.
На часах было 4 утра и все видели свой десятый сон, когда я совершенно раздавленная этим насыщенным днем пробиралась в свою комнату, чтобы просто упасть и уснуть мертвым сном, не слыша того, как проснется сестра в школу или мама загремит посудой на кухне.
Странно и жутко, но дома я чувствовала себя такой покинутой и одинокой, и, словно стараясь убежать от этих чувств, поскорее забралась под плед на свою скрипящую кровать, чтобы забыться во сне и забыть обо всем.
И уснула я на самом деле быстро.
Ха! Ну еще бы!
Хотя даже во сне мне казалось, что я слышу гул басов и приглушенный ровный шум сотен голосов, которые окружали меня, словно говоря, что я не одна.
И все бы хорошо, вот только спокойного и умиротворенного сна не получилось.