Его маленький чертёнок (СИ)
Я одернула задранную до пупка футболку и вцепилась пальцами в волосы, на мгновение прикрывая глаза.
Спокойно, Фиса. Только спокойно!
Пыталась восстановить дыхание, но пульс зашкаливал, и воздуха в кухне казалось до сих пор так катастрофически мало, что я даже сильнее открыла окно на проветривание.
Губы горели, я буквально чувствовала, как они припухли от долгого поцелуя. А кожу покалывало от воспоминания о прикосновениях Нагорного.
В горле пересохло, и я налила себе стакан воды, осушив его практически залпом.
В дверь снова раздался стук.
С черной самоиронией подумала: только бы не Камилла! Но это оказался всего лишь заблудившийся где-то в недрах тундры (очевидно) курьер с чизкейком и облепиховым морсом, которые теперь точно в глотку не полезут.
Если бы не Ника, я даже боюсь представить, чем бы все это закончилось!
Что там сказал Нагорный?
Не придумывать ерунды?
Если бы это было так легко!
Мысли уже полетели вперед, и в собственных глазах я выглядела самым ужасным, самым отвратительным и самым двуличным человеком на всём белом свете. Корила и ругала себя, напоминая, что вообще-то у него есть невеста. Строить иллюзий и полагать, что за один вечер пара умудрилась расстаться – это не моя тема. И если для Демьяна изменять – это норма, то я-то не такая! Я не встречаюсь с занятыми мужчинами, и уж тем более не сплю с практически женатыми. Я вообще с ними не встречаюсь. С мужчинами этими! Мне некогда, у меня работа и план, как поставить свою жизнь в нужное русло. Был. Еще неделю назад.
А сейчас…
Голову сорвало. Мозг затопил розовый кисель, и я сдалась. В угоду своему сердцу, которое болезненно ныло, стоило только подумать, что мной чуть не воспользовались! Причем с моего же разрешения!
У-у-уй, Ветрова!
В общем, к моменту возвращения Нагорного из гостиной я накрутила себя по самое не балуй. Остыла так, что Ледовитый океан показался бы кипящей лужей рядом со мной! Была зла. Гремела кружками, стучала ножом по доске, как кувалдой и скрипела зубами. А когда на мои плечи легли мужские ладони, чуть сжимая, я взорвалась. Крутанулась, поворачиваясь к Нагорному лицом, и прошипела:
– Ну и зачем?!
– Что “зачем”?
– Зачем ты пришел?
Демьян удивленно повел бровью и медленно поднял руки в жесте “сдаюсь”. Отступил, как от бомбы замедленного действия, поглядывая на нож, зажатый в моей руке. На лице калейдоскоп эмоций от удивления до растерянности, и в конце концов его, судя по всему, озаряет понимание, а на губах расцветает ухмылка.
– Та-а-ак, я смотрю, моя просьба в одно ухо влетела, а в другое благополучно вылетела, Ветрова, – упирает руки в бока и стоит, улыбается, негодяй.
Ох, как сильно в этот момент захотелось его красивую физиономию подправить!
Демьян
– Что смешного? – бурчит эта раскрасневшаяся тигрица. Ножом машет и ногой топает. Смешно до ужаса, а еще так же до ужаса мило. Кто бы знал, как я в этот момент кайфую. Даже ссориться с Ветровой приятно. А уж про другие виды “контактирования” совсем молчу.
– Что во фразе “не придумывай” тебе было непонятно?
– Все! Налетел, ничего не объяснил, и вообще, кто тебе дал право на меня со своими поцелуями накидываться? – чем дальше Анфиса распалялась, тем выше взлетали мои брови. Хотелось жуть как заткнуть этот милый ротик и продолжить начатое, но теперь вот даже любопытно, в чем еще меня обвинят?
В любом случае, что бы девчонка мне сейчас ни говорила и как бы ни “кусалась”, я уже все знаю. Моя мелкая проныра уже все мне по “секлетику” рассказала. А потом, выполнив свою миссию, отвернулась на другой бок и сладко засопела. Предоставила взрослым сами разбираться со своими проблемами, выдав напоследок напутственное:
– Папоська, только не обизай Анфису.
Обижать? И в мыслях не было. Гадом буду, если после всего обижу ее. Такую хрупкую, живую, настоящую. За всей этой бравадой прячется нежная куколка, у которой душа, как пушинка.
Однако это не исключает того, что я могу ее дразнить и задирать. В таком положении вещей – это святое. Тем более, слишком мило Ветрова бесится.
– Я накидываюсь? – улыбаюсь я, заслужив шипение в ответ. – По-моему, ты что-то путаешь.
– Ах, так?
– Так. Я же тебя предупредил, тут пощечиной не отделаешься. Так что если кто во всем этом и виноват, так это… ты, – прошептал с улыбкой и подошел к девчонке, подцепив пальцами ее за подбородок. – Признаете свою вину, госпожа Ветрова?
– Ч-что?! Да я! Да ты! – хватает ртом воздух возмущенно. – Р-р-р! – выдав в конце концов.
– Содержательно, – подмигиваю. А Фиса хмурится. Щеки дует и кошкой шипит. Пальцы свои изящные на моем запястье сжала, отодвигая мою руку.
Укусить ее хочется за нос ее вредный, курносый, победно задранный. Напридумывала себе невесть чего за жалкие минуты и обиделась. Я не пойму, жизнь у меня запрограммирована, что ли, на таких женщин? Мать, Ника, теперь вот Фиса – вся золотая троица, те еще фантазерки. Простое: выслушай меня, потом будешь делать выводы – не в их характере.
– Закончила?
– Что?
– Вредничать. И накручивать себя. Готова меня выслушать?
– Я себя не накручиваю. И вообще, ты должен был быть на свидании со своей кур... Камилой! Какого черта притащился к нам?
Не закончила. Чувствую, нелегкая у меня будет жизнь бок о бок с такой избранницей. Но я впервые четко понимаю, что готов бороться. Со всеми вокруг и даже с ней самой. Ее взрывным нравом и полным отключением логики и здравого смысла в особо важные моменты. Тем более, мне не привыкать, у меня у самого вон такой же маленький картавый экземпляр растет.
– Мог бы и не приходить, – “кусается” Ветрова тихо. Будто произносит это “для галочки”, а сама-то думает совершенно о другом. Я знаю, чувствую, и меня не переубедить.
– А что, помешал?
– Да!
Отшатывается от меня, разворачивается спиной, пряча взгляд, и суетливо наводит порядок на кухонном гарнитуре. Дрожащими руками бесцельно перекладывая с места на место грязную посуду. Готов поспорить, что просто прячет от меня свою нервозность. Дурочка моя. Почему я стою и улыбаюсь?
– Кхм, так ты кого-то ждала?
– Ждала! – ляпнула коза.
– Пока моя дочь спит в гостиной, ты тут кого-то в гости ждала? Ночью? И кого же? – в груди острой иглой кольнула ревность, правда, едва-едва. Я тут же отодвинул это скверное, разъедающее чувство на задний план. Идиотом надо быть, чтобы не понять, что девчонка просто бесится.
– Не твоего ума дело. Тебе, значит, можно с невестой свидания устраивать, а я чем хуже?
– Хуже? Наоборот. Ты в тысячи раз лучше, Фис, – сказал я.
Девчонка на мгновение замерла. Плечи напряглись. Но это был лишь момент слабости, потом она с еще большей прытью продолжила передвигать тарелки.
– Ладно, тогда, может, мне уйти? – спрашиваю и замираю. Игры играми, а услышать “да” было бы больно.
Но Ветрова молчит. И вот вроде выгнать меня пытается, а сама бутерброды готовит и кофе в турке варит. Кофе в одиннадцатом часу ночи? Я же говорю: полное отключение нейронных связей. Моя наивная коза.
В общем, слушать меня отказывались напрочь. И я уверен, даже если бы я прямо в этот момент заявил громкое “я тебе люблю”, она бы просто пропустила мимо ушей. У них с Доминикой разум напрочь перекрывают эмоции, и пытаться им в такие моменты что-то объяснить – это как головой в стену долбиться. Толку ноль, себе же хуже.
Хорошо. Я умею ждать.
Я оглянулся, рассматривая небольшую, светлую уютную кухню. Белые стены, желтый солнечный гарнитур, цветочки в зеленых горшках на подоконнике, и в тон к ним небольшой круглый столик, на котором стояла кружка с остывшим чаем. Но внимание мое привлекла не она, а раскрытый блокнот. А если еще точней – рисунок, карандашный набросок.
Пока Анфиса была увлечена своим “психованием” я подошел к столу и взял блокнот в руки, рассматривая. Сердце сжалось, и на душе стало невообразимо тепло. А по рукам пошли, кажется, те самые мурашки, о которых так любят говорить в глупых книжках. Мне казалось это совсем не “мужская” история. Я ошибался. Одного взгляда на сделанный с такой любовью рисунок хватило, чтобы в груди защемило.