Его маленький чертёнок (СИ)
Я подняла взгляд снизу вверх, встречаясь с его темным, обжигающим. Горячее дыхание Демьяна коснулось моей щеки, и я уловила легкий аромат виски. Но он точно был трезв! Я уверена в этом так же, как и в том, что буквально в пяти метрах за стеной спит его дочь. Тогда что происходит? Чего мне ожидать от этого ночного визита?
Я пыталась в полумраке разглядеть выражение его лица. Хмурый? И да, и нет. Растерянный? Вряд ли. Скорее расстроенный. Неужели поругались с Камиллой? А может быть, злится, что Ника осталась у меня?
Пока я пыталась угомонить рвущиеся наружу вопросы, Нагорный еще чуть подался вперед. Теперь я не просто прижималась пятой точкой к стене, а вжалась в нее со всей силы. Губы мужчины замерли в опасной близости от моих, и я судорожно сглотнуло застрявший в горле ком.
Такое наше положение дезориентировало еще сильнее. Но прекратить я все это не могла. Не хотела. Мысленно уже сдалась, услышав тихое:
– Что ты со мной сделала, Фиса? – легкие вибрации мужского голоса прошибли до самых кончиков волос. А это “Фиса”, сорвавшееся с губ Демьяна, подействовало на меня хлеще, чем все уменьшительно-ласкательные слова мира.
Я зажмурилась.
Черт с ним!
Мои руки начали жить своей жизнью, и пальчики вцепились в воротник мужской рубашки. Я привстала на носочки и потянулась навстречу Демьяну. Сама почти коснулась губами его горячих губ. Уже ощущала их вкус, жар и колючую щетину на скулах. Сдалась. Проиграла и даже не хотела выяснять, ему-то это зачем! Просто желание шагало впереди разума, логики и морали…
– Я рада, что ты пришел, – прошептала чистую правду, что крутилась на языке с того самого момента, как увидела его на пороге. Улыбнулась, ощущая, как в животе запорхали сотни, нет тысячи, бабочек!
– Учти, в этот раз пощечины не принимаются.
– Учту.
Легкая улыбка, наш тихий смех, и я, не дожидаясь реакции Демьяна, моментально сокращаю жалкие миллиметры расстояния между нашими губами. Целую. Сама. Порывисто и стремительно, первая подаюсь вперед, невинно и почти невесомо прикасаясь губами к мужским губам, услышав напоследок его тяжелый вздох и ощутив, как руки со стены переместились на мое тело. Одна обвила за талию, со всей силы прижимая к каменной фигуре мужчины, а вторая ладонь обхватила за затылок, путаясь в моих волосах.
По коже пробежали микрофейерверки.
В небольшой квартирке будто выкачали весь воздух, а под потолком летали электрические разряды тока. Каждая секунда этого поцелуя была сладкой вечностью. Я боялась даже пошевелиться, чтобы не спугнуть момент! Дышать не могла, стоять не могла. Таяла.
Движения в унисон. Одно на двоих затягивающее безумие. Губы к губам, дыхание смешалось, чувства обострились тысячекратно.
Одна моя ладонь пробралась к волосам Демьяна, запуская пальчики в густую темную шевелюру, а вторая обхватила его за шею. Сжала. Судорожно и с наслаждением.
Хотелось быть еще ближе!
Хотелось больше, смелее и горячее...
Я тонула. В ощущениях, в прикосновениях, в объятиях этого невероятного заносчивого, но так глубоко проникшего в мое сердце мужчины. Нет, он не ледышка. Со всеми – да. Но не со мной. Не с Никой. Не с нами!
Сердце замирало и начинало биться вновь. Сильнее и быстрее. С каждым разом ставя новый рекорд по количеству ударов в минуту.
В данный момент я даже думать не хотела, почему Нагорный здесь, почему целует меня так, будто у этого вечера, у этого сиюминутного помутнения есть продолжение. Я вообще отключила мозг и пропадала! Забыв про все и про всех. Осталось только мое желание, только мои чувства и только его удивительно чуткие и умелые губы, которые действовали решительно, как тогда – в вечер похода в кино. С той только разницей, что тогда я воспринимала поцелуй, как грубое вторжение в мое личное пространство, а сейчас я была совсем не прочь это личное пространство уничтожить окончательно.
Только теперь я в полной мере понимала, что такое поцелуй, когда крышу сносит. Когда внутри все сладко ноет, и нервы будто струны, на которых опытный мужчина умело играет своими решительными движениям, разгоняя жгучую лаву по венам. Теперь я знаю, каково это, когда кожу щекочет от волнения. Когда все естество тянется к нему, и все тело моментально отзывается на каждое, даже мимолетное касание его рук и губ.
В моей жизни были всего одни отношения. Но я не испытывала с первым молодым человеком и сотой доли того, что творилось внутри меня сейчас. Я вообще не понимала, что люди находят в близости и поцелуях.
До этой ночи. До этой встречи и до этого момента.
Мне казалось, будто я сейчас взорвусь от нежности. Растаю, как кубик льда на солнце, в объятиях Демьяна. И ощущение это усилилось, когда он подхватил меня на руки. Легко, будто пушинку. Заставляя обвить ногами его бедра, ощутить силу его желания и тихонько застонать от болезненного спазма в низу живота.
Не разрывая поцелуя, Демьян потащил меня прямо по коридору. Снося к чертям висящие на стенах фоторамки и шелестя попадающейся на нашем пути одеждой.
– Тише, – хохотала я тихонько, – ребенка разбудим, – чувствуя себя в этот момент нашкодившим сорванцом. А губы Нагорного уже спустились на мой подбородок. Он так же тихо смеялся в ответ, своим низким шепотом, и с каждым звуком внутри все замирало от вибраций его рокочущего голоса.
Практически на ощупь мы добрели, спотыкаясь и путаясь в конечностях до гостиной. И чуть туда не завернули. Дверь была прикрыта, и я, собирая остатки разума, нетерпеливо буркнула:
– Ника. Там Ника. Туда нельзя!
Нам пришлось ввалиться в следующую дверь. Это была кухня. А уже в следующее мгновение меня усадили пятой точкой на кухонный гарнитур, а губы Демьяна начали прокладывать дорожку из поцелуев к шее. Ниже и ниже. Щекоча, распаляя, заводя внутри самые сладкие и порочные желания.
Руки его задрали край моей футболки, вызывая дрожь от касания кожи к коже.
Я уперлась затылком в стену, предоставляя мужчине больше простора для поцелуев. Судорожно сжала пальцы в его волосах и тихонько застонала, когда его зубы осторожно прикусили ключицу, а губы тут же поцеловали место укуса. Руки мужчины пробрались к моей груди, слегка сжимая, заставляя вскрикнуть и тут же прикусить губу.
Что мы творим?!
У нас за стеной ребенок и…
Новое движение ловких пальцев, касание подушечек соска и…
Что я там говорила?
Спина выгнулась, поддавшись на ласку.
Сладко. Невероятно!
Я потянула ладони, дрожащими пальцами расстегивая пуговицы на мужской рубашке. Снова поймала губами губы Демьяна. Хотела раствориться, пропасть в ощущениях, но тут вселенная решила нас привести в чувство. И мы услышали моментально отрезвляющее:
– Фиса, – приглушенный шепот детского голосочка.
Ника.
Позорище-то какое! Я подскочила, как ужаленная, вскакивая с гарнитура, и выглянула из-за плеча Нагорного. Он, в свою очередь, обернулся. Ребенка тут не было.
Мы переглянулись.
Глюк? Коллективный?
Но нет, снова послышалось:
– Фис…
– Ника, – запыхавшись, прошептала я, ладонями приглаживая спутанные волосы. – Божечки, вот это… – слов не было, какое тотальное помутнение рассудка произошло. Возбуждение бушевало, а наравне с ним появилась жуткая растерянность. Руки тряслись, ноги были ватные, сердце долбило, как отбойный молоток, тишина, разрезаемая нашим тяжелым дыханием, давила на ушные перепонки, и мозг растекался, превращаясь в кисель. Что мы творим?!
– Я схожу к ней, – сказал Нагорный, видимо, уловив весь спектр моих эмоций, ясно отразившийся на моем лице. – Только не вздумай! – прошептал, обхватив ладонями мои красные щеки.
– Ч-что?
– Придумывать себе всякую ерунду, – проникновенный шепот, и мужчина поцеловал меня в висок, нежно и заботливо, добавив:
– Я сейчас вернусь. Нам с тобой о многом нужно поговорить, госпожа Ветрова-Граф.
– Я не…
Но сказать что-либо я не успела, потому что мужчина хулиганисто подмигнул и вышел из кухни, предоставляя мне время прийти в себя.