Его маленький чертёнок (СИ)
Почему не приложил к букету записку? Ну, собственно, были мысли. Но это было бы недальновидно. Попади цветы в руки кого-то кроме Анфисы (как, в общем-то, и случилось), и тогда уж точно девчонка бы от сплетен не отбилась. Она, как ни крути, права. С чего бы Демьяну Нагорному посылать простой горничной букет? Мне-то глубоко плевать, что и кто подумает, а вот по Ветровой такой “финт” мог больно ударить. Злые языки – худшее оружие. Бьет, как правило, беспощадно и без промаху. И это здесь, в ситуации с дурацкой вазой, у меня был рычаг давления и возможность заткнуть эту их Наталью Леонидовну, а с доставкой…
В общем, все окончательно запуталось. Включая и меня, у которого была в голове такая отборная каша. В ней я весь день и тонул.
– Нагорный, что-то ты сегодня мрачнее тучи, – заметила Кэм, пока мы ехали в такси по дороге из ресторана. Очередной деловой ужин, коих за последние полгода было столько, что не счесть.
За окном уже темнота, город расцветает огнями в витринах магазинов и на билбордах, а я вроде сижу на своем месте, но ощущение, будто не там. Или еще хуже – не с той.
– Слушай, – пересела ко мне ближе Камилла, – Дем, завтра у нас выходной, – потянула свои ладони, заползая пальцами под мой пиджак.
– Вроде как, – отвечаю я нехотя, поворачивая голову. Ибо игнорировать и дальше свою невесту-любовницу было бы крайней степенью эгоизма.
– Может, проведем его вдвоем? – улыбается Кэм, замирая в считанных миллиметрах от моих губ. – Только ты, я, вино, шикарный ужин и жаркий секс, м? Как тебе, Нагорный? – проникновенный шепот, и девушка, не дожидаясь моего ответа, целует. Вроде как обычно. Как всегда. Страстно, умело и многообещающе. Рука ее и подавно уже рубашку наполовину расстегнула и на груди у меня устроилась, сама Камилла всем телом ко мне льнет. И вроде у меня внутри что-то откликается. Я даже отвечаю ей. Но…
Все не так, как прежде. Совершенно не так. Это больше похоже на рефлекс, чем реальное желание. Да еще и в башке эта…
– Ника, – говорю я, как только появляется возможность.
– Твоя мама здесь. Попросим ее посидеть с ребенком.
– Оставить их одних на сутки? – ухмыльнулся я. – Плохая идея.
– Нагорный, что происходит? – психанула девушка, дерганно убирая свою ладонь из-под моей рубашки и отодвигаясь. Водитель такси бросил взгляд в зеркало заднего вида, да тут, же наткнувшись на мой, отвернулся.
– Ты ничего не хочешь мне объяснить? – новый вопрос, на который у меня нет ответа.
Ох, видать, хреновый из меня врун. Потому что причина моего отказа далеко не дочь. И я ведь даже скрывать этого особо не хочу. Дерьмо.
– А что тебе объяснять, Кэм?
– Мы как прилетели сюда, ты сам не свой. Отдалился от меня совсем. Когда у нас в последний раз что-то было вообще? И это я уже даже не про секс говорю. Когда мы ходили куда-то вдвоем? Просто время вдвоем проводили, когда?
– Вот буквально сегодня.
– Я про свидание, а не про рабочие встречи! – буркнула Камилла. Все желание с лица подруги слетело махом. И я ее понимаю. Сам себя не то, что не хочу, даже видеть не могу в зеркало от отвращения. Докатился. В отношениях с одной, в голове другая. И все это усложняется привязанностью дочери к Анфисе и идеей-фикс матери, которая даже сегодня, получив от меня выговор за то, что оставила ребенка на Ветрову, раз десять умудрилась мне “мягко и тонко намекнуть”, что девушка была бы мне прекрасной женой и спутницей по жизни. То, что Ветрова младше меня на добрые пятнадцать лет, матушку, кажется, совсем не заботит. И даже то, что на хрен я ей не сдался – Анфисе – тоже не причина держаться от нее подальше.
– Просто устал, Кэм. Прости, – все, на что хватает моего красноречия. – С тобой это никак не связано, поверь.
Я выхожу из машины, остановившейся у входа в отель, и придерживаю дверь для Камиллы. Девушка вылетает из такси и, не оглядываясь и не оборачиваясь, уносится вперед.
В номере ситуация лучше не становится.
Там царит оживление. Ника носится с зайцем от бабушки, а та, в свою очередь, причитая, что слишком стара для догонялок, упорно гонится за хохочущей внучкой. Я, привалившись плечом к стене, наблюдаю за всем с улыбкой, а Камилла, буркнув:
– Всем спокойной ночи, – громко хлопает дверью в свою спальню.
Это плохо, что мне от этого даже вздохнулось легче?
– Папочка! – заметив меня, летит ко мне на руки мой светловолосый ангелочек. – А я тебя заздалась.
– Скучала?
– Угу.
– Уф, ну, раз вы приехали, я пойду отдыхать, а то совсем меня стрекоза загоняла! – треплет за щеку Нику моя матушка. А потом тот же самый жест повторяет и с моими небритыми колючими щеками. Странное чувство. Будто я какое-то великовозрастное чадо.
– Эх, дитя мое, – хохотнула Флоренция, – совсем довел себя! Худой, как жердь, и с мешками под глазами. Хватит уже мучить свою умную голову выбором. Решил ведь уже, и все еще выкобениваешься. Уй, мужики, как дети, ей богу!
– Ничего я не решил. И иногда я вообще не понимаю о чем ты, мама.
– Сто такое желдь?
– Ага, не понимает он, – фыркает Флоренция, – как же! А жердь, моя хорошая, это папа твой. Потому что такое же худое и совершенно несгибаемое…
– Бревно.
– Дерево, – одаривает меня возмущенным взглядом зеленых глаз матушка, – но не суть. Все, я ушла, а ты подумай. Хорошенько подумай, Демьян. Ты мальчик у меня умный и решительный. Хватит уже сопли на кулак наматывать, – выдала мне лекцию Флоренция, так и не уточнив, о чем я должен “подумать”, и ушла, больше не говоря ни слова, помахав на прощание из кабины лифта.
– Ты у меня не делево, не-е-ет, – тянет немного погодя задумчиво Ника.
– А кто, интересно?
– Мой любимый папочка!
– Однозначно, – улыбнулся я, чмокнув дочурку в лоб.
– Мы будем иглать?
– Давай мы лучше посмотрим мультфильм. Как тебе идея, принцесса?
– Ула! Пло Олафа посмотлим, да?
– Как скажешь, мартышка.
Радости ребенка не было предела. Смышленая мелочь уже полетела искать свое любимое “Холодное сердце” с так обожаемым ею снеговиком Олафом. Кстати, надо на досуге поискать ей игрушку с этим смешным чуваком.
Я, приняв душ и переодевшись в простую домашнюю одежду, усаживаюсь к Нике на кровать в ее детской комнате. Позволяю себе хотя бы на эти пару часов, что ребенок рядом, отключить свой мозг. Сначала болтаю с Никой на ее “важные темы”, отвечаю на ее бесконечные “почему”, а потом просто обнимаю, когда принцесса, под мультик сладко засопев, засыпает у меня под боком.
Я уже и сам практически уснул в кровати дочери. Глаза закрылись, и сознание начало уплывать. Но пиликнувший мобильник вернул в реальность.
Осторожно выбравшись из постели и отключив телевизор, нащупал рукой на прикроватной тумбе телефон и открыл новое входящее сообщение. Сразу не сообразив, какое имя у отправителя, а только вчитываясь во всего два пришедших слова:
“Это ты?” – понимаю, что внутри они, вопреки всему, вызывают слишком много радости одним своим присутствием.
Читаю снова, и сердце начинает биться быстрее.
Необъяснимо, но факт.
Анфиса
Вернувшись с работы, я еле доползла до кровати и на добрых два часа выпала из жизни. Сон был тревожный от гудящего роя мыслей, а после подъема голова начала только больше болеть. И только с возвращением Светки домой думы слегка отпустили. Было не до них, потому что подруга весь вечер щебетала без умолку, чем с успехом меня отвлекала.
– Все готово, – заявила Светлана, влетая в комнату с тазиком попкорна, запрыгивая с ним же ко мне на диван. – Что смотрим?
– Ты говорила, какой-то новый боевик вышел, – без особого энтузиазма напомнила я, щелкая пультом.
– Ага, с красавчиком Рейнольдсом. Но ты же его не любишь?
– Да все равно, – отмахнулась я, – включай, что нравится, а я так, чисто компанию составлю.
– Ну, так неинтересно, Фис!