Его маленький чертёнок (СИ)

– Я тебя понял, Анфиса. Мистер Смит, нам с вами нужно поговорить. И вас, Наталья…
– Леонидовна, – подсказала бледная, как моль, женщина. 
– Наталья Леонидовна, я попрошу вас задержаться. Есть у меня к вам вопросы. Остальные могут расходиться, – посмотрел сначала на меня Демьян, потом на дочь, которая взмахнув ресницами сказала: 
– Папочка, а давай мы уволим злую тетю? Она на Фису лугалась и обизала ее, – наябедничала малышка тоненьким голоском. А так как всем было очевидно, кто здесь та самая “злая тетя”, у Натальи Леонидовны до пола отвисла челюсть, и точно овечье блеяние прозвучало ее шокированное:
  
– З-за что?! 
Так и хотелось ляпнуть: за то, что вы та еще коза! Но сейчас было совсем не время для склок. 
– Ника, давай-ка, за дверь. Там тебя ждет Камилла. Вы с ней пойдет в номер, а я дальше без тебя разберусь, – скомандовал Демьян, осторожно, но настойчиво выводя дочурку в коридор.
– Но папоська, я не кочу! Не поду! 
Ника попыталась упираться и даже ругаться, но в этот раз ее папочка был непреклонен. Сбыл ребенка с рук на руки своей расфуфыренной мадам и глазом не моргнув. Значит, не всегда-то Демьян Нагорный как пластилин рядом с дочуркой.
– А ты, Анфиса, можешь возвращаться к своей работе, – вернувшись ко мне, кивнул в сторону двери мужчина. – Больше у начальства к тебе вопросов нет. 
– А как же...?
– Свободна, Ветрова. 
– Не пойду! – уперлась я.
Нагорный закатил глаза. 
– Вы издеваетесь обе? Я тебя не спрашиваю, я тебе приказываю, как твой непосредственный руководитель. Так понятней?
– Но я…
Мне показалось или он вздохнул? Сказав:
– Господи, женщины! Что же с вами в последнее время так сложно-то, а? – пробурчал тихо, чтобы услышала только я. Моего локтя тут же коснулись длинные пальцы мужчины, обхватив мою руку в кольцо и потянув в сторону выхода.
Я нехотя засеменила следом.
– Я же тоже виновата… я же… 
– Анфиса, – прорычал сквозь зубы Нагорный, подавшись чуть вперед, – не усложняй, простой уйди. Пожалуйста! – и прозвучало это так внушительно, что я не заметила, как меня аккуратно и предельно деликатно вытолкнули за порог, а потом так же деликатно чуть не щелкнули мне по носу дверью. 
Зашибись! 
Так и что? Я не уволена, получается?
Я огляделась вокруг – коридор пуст. Только я, стены и огромная злость, вперемешку с непониманием. Хоть убейте, не привыкла я, чтобы кто-то за меня заступался! А тут…
Совершенно по-детски, как недавно Ника, я топнула ногой и привалилась спиной к стене. Не уйду, пока с Демьяном не поговорю!
Сколько я так простояла, понятия не имею. Телефона у меня с собой не было, не успела прихватить, а наручных часов не носила. Топталась туда-сюда около двери в кабинет управляющего и прислушивалась. Криков и ругани слышно не было, но оттуда прямо несло тяжелой энергетикой. Похоже, поговорка: “не рой яму другому” – прямо сейчас у меня на глазах проявляется. Наташка надеялась отчитать меня, а в итоге получает сама… Не могу сказать, что я сильно расстроена. Ей давно пора было корону поправить. И да, я злыдня. 
Когда послышался звук щелкунувшей ручки, я бросилась к кабинету в надежде поймать Нагорного. Но вышел оттуда первым не он. Она. Наташка. Красная, злая, прямо фурия во плоти! 
Я, как вкопанная, на месте замерла.
– Ты, – прорычала супервайзер, – ты мне за этот позор еще ответишь, Ветрова! – рыкнула и унеслась со скоростью света, вдалбливая каблуки в пол. 
А что я? Сама виновата. 
Я проводила спину женщины взглядом и краем глаза уловила момент, как в коридоре показалась фигура Демьяна. Наконец-то!
Он, увидев меня ухмыльнулся:
– Теперь я понимаю, почему вы с Никой подружились.
– И почему это? 
– Потому что обе совершенно не умеете слушаться. 
– Неправда! – возмутилась я. – Зачем?
– Что “зачем”? – подошел ко мне Нагорный, заставляя задрать голову снизу вверх. Руки свои в брюки спрятал и смотрит так… горячо. Уф!
– Зачем ты за меня заступился?
– А лучше бы было, если бы тебя уволили?
– Лучше не лучше, но сейчас ты только хуже сделал. Представь, что эта Наташка сейчас болтать начнет? Я же потом не отмоюсь от тех слухов и грязи, что полетят по коллективу! 
– Она болтать не начнет, – сжались в жесткую линию губы мужчины, – если не дура, конечно. Я думаю, что она поняла – со мной шутки плохи. 
– И все равно! – рыкнула я, сжимая от бессилия кулаки. 
– Что все равно, Ветрова? – покачал головой Нагорный.
– Это неправильно, что ты вступился за меня!
– А кого это волнует? Правильность твоя. Да и если на то пошло, я не превысил своих полномочий, не переживай. За вазы и два нелепых опоздания, Фиса, не увольняют.
Фиса… 
Впервые из уст Демьяна я услышала по отношению к себе не Анфиса или Ветрова, а Фиса. Сокращение моего имени, сорвавшееся с его губ, так взбудоражило, что я растерялась, нахмурилась и, прислушавшись к себе, испугалась. По коже, будто маленькими иголочки вонзаясь, пробежали мурашки. 
Демьян отразившиеся у меня на лице эмоции растолковал по-своему, сказав: 
– Не дуйся, Ветрова, тебе это не идет, – вкрадчивый шепот, а его рука каким-то чудесным образом вылетела из карман и замерла в считанных миллиметрах от моего лица. Так близко, что я чувствовала исходящий от его кожи жар. 
Я замерла.
Дышать перестала.
Смотрела испуганно в шоколадные глаза мужчины и не сдвинуться, не прекратить этот “ужас” не могла. Просто потому что все естество и само тело откликалось моментально на каждое… абсолютно каждое движение Демьяна! А когда костяшками указательного пальца Нагорный невесомо коснулся моей щеки, я с трудом сглотнула. Тяга стала просто невыносимой. Мысленно я уже прильнула к мужчине и, встав на носочки, коснулась поцелуем его губ.
Мысленно…
А в реальности я с ужасом поняла, что меня к нему не просто тянет. А с убойной силой! И если бы не Светкино:
– Фис, что случилось?! – прилетевшее с другого конца коридора и отрезвляющее нас моментально, даже боюсь представить, чем бы этот “коридорный разговор” закончился. 
Я отпрянула. Демьян откашлялся и отступила. А Светка подлетела к нам и замерла. В руках злосчастное ведро с букетом ромашек, который она тут же всучила мне в руки.
– Что произошло? – затараторила подруга. – Пришла в номер, а там…
Нагорный бросил взгляд на цветы  и, перебив Светкин поток слов, кивнул, сказав: 
– Красивые. Цветы.
– А да, Бадди подарил, – ляпнула, махнув рукой.
– Бадди? – переспросил Демьян, отрывая взгляд от бутонов ромашек и переводя его на меня. 
Ну, вот опять! Второй раз за сегодняшний день я впадаю в ступор от удивления, отразившегося на лице собеседника. Первый раз это была Ника, а теперь вот… сам Нагорный.
Почему я чувствую себя непроходимой тупицей? И ощущение такое, будто я что-то упускаю. Важное. Значимое. Но ведь если бы эти цветы прислал Демьян, то он бы сейчас ничего не говорил, правильно? Или неправильно? И Доминика бы тогда точно сболтнула мне, что это от ее любимого “папочки” букет. Да? Или нет? Не зря ведь она, мне показалось, обиделась… 
– Бадди, значит, – кивнул Демьян. 
– Значит… – сказала я, с каждым мгновением все больше теряя уверенность. 
Нагорный ухмыльнулся, добивая. 
– Молодец у тебя… Бадди, – сказал мужчина и, развернувшись, ушел, оставил нас со Светкой удивленно переглядываться.
Демьян
Встречи сегодня тянулись, как никогда. А все потому, что я присутствовал на них лишь физически. Мозгами же я был далеко. Примерно где-то в районе Ветровой и гребаного букета ромашек. 
Я бесился. Молча и дико.
Почему не сказал девчонке про цветы? Очевидно же, что это выглядело бы глупо. Не хотелось бы в глазах женщины выглядеть мудаком с уязвленным достоинством, который вопит: да это я, я подарил тебе цветы, а не тот блондин смазливый. Даже мысленно это более чем позорно.