Убийства в тумане (СИ)
— Переворачивали?
— Я перевернул, он лицом вниз лежал, — обернувшись к следователю, я поправила едва не слетевшую от резкого движения шляпку.
— Ботинки нашли? — Морриган покачал головой, не рискуя отвечать вслух. В тумане вообще лучше было помалкивать. — Ищите. Граф довольно долго откуда-то шел — посмотри, сколько брызг грязи сзади на брюках, затем упал и минимум пару улиц прополз, всю одежду затер до дыр. Хорошо бы проследить маршрут, но не уверена, что после тумана останутся хоть какие-то следы, даже если искать без магии. Умирал долго и, вероятно, мучительно, — на ладонях отпечатались ровные и глубокие полукруглые лунки от ногтей. — Одежда, скорее всего, его собственная, но лучше уточнить у родственников. Дорогая, но слишком старая для такой персоны. — Я оттянула веко Каппеша и увидела хорошо знакомые желто-бурые разводы на белке глаз. И здесь эта пакость… — Предварительно: умер от «феи снов», точно скажу только в лаборатории.
— И все? — немного разочарованно поинтересовался Морриган. — Это я и сам видел.
— А что еще ты ожидал от меня в тумане? — развела я руками и поднялась, расправляя широкую юбку. Использовать магические порошки или воспроизвести эхо событий я даже не пыталась, после тумана это было бесполезно. — Умер он именно здесь, часа четыре назад — ауру смерти я, как ни странно, чувствую отчетливо, пришел сам, а остальное теперь только в Управлении после подробного исследования, — я похлопала коллегу по плечу. — Ищи улики, сыщик, а мы с Ронькой займемся телом.
Следователь что-то недовольно проворчал, но туман скрыл его слова. Я же поспешила в Управление, снова сжимая в руке абсолютно не магический револьвер и надеясь, что мне не придется им воспользоваться — все-таки дураков гулять во время тумана было очень мало. Можно было бы дождаться катафалка и с комфортом прокатиться в компании покойного графа, но заряженные стихией огня двигатели тоже работали с перебоями, а стоять на холодной темной и вонючей улице и ждать, когда развеется туман… Бррр… Уж лучше полчаса пройтись и поспать оставшееся до начала рабочего дня время на мягком и уютном диване в кабинете.
* * *Управление порядка, массивное четырехэтажное здание-колодец чуть севернее центра города, встретило меня тишиной и мягким белым магическим светом. У обители правопорядка, как и у палачей, были отдельный изолированный магический контур и охранный купол, позволяющие продолжать работу хоть в туман, хоть в войну. Кивнув полусонному дежурному, я нырнула на служебную лестницу и спустилась на два уровня вниз, в подвал. Хоть нам с Ровеной не раз предлагали занять кабинет где-нибудь на поверхности, с окном и к коллегам поближе, мы с вампиршей дружно отказывались от такой чести и держали оборону в просторной комнате рядом с моргом и лабораторией отдела особо тяжких. Сюда мы совместными силами и с помощью коллег натаскали мягкой мебели, и уютно расположились среди горшков с цветами. Да-да, у Рони было хобби — выращивать устойчивые к отсутствию солнечного света виды, которые и украсить подвальное помещение могли, и пожевать незваного гостя. Таких, к сожалению, хватало: штатная некромантка обладала весьма эффектной внешностью и была магнитом для поклонников, да и на меня нет-нет да и находились любители, поэтому из подвалов мы лишний раз предпочитали не выходить. Кому надо — спустится сам, а кто не по делу — может тут и остаться. Надо же цветочки кем-то подкармливать.
В коридоре подвала стук каблуков был особенно оглушающим, но мне нравилось. Было время, когда один этот звук мог заставить преступника говорить, выложить все свои секреты, вывернуть грязное белье в надежде, что его не тронут… Я невольно нахмурилась, поймав себя на мысли, что с ностальгией вспоминаю дикие времена Смуты, об одном упоминании которой большинство людей вздрагивало в ужасе. Не я ли сама когда-то уехала в далекий южный городок, лишь бы оставить в прошлом и воспоминания, и людей, и вообще все, чем я дышала, в надежде на нормальную, спокойную и тихую семейную жизнь? Впрочем, меня хватило всего на полгода обыденного существования. Я честно попыталась быть примерной женой, вышивать салфетки и следить за домом, а затем взвыла от тоски, устроила несогласному с моим решением мужу скандал и нанялась в местное Управление порядка экспертом. Еще через несколько лет уже муж взвыл от моих постоянных отлучек и вечного, несмываемого запаха лаборатории, и со скандалом развелся, чтобы всего через месяц жениться заново, но не на мне. Я же посвятила себя работе, создала определенную репутацию фамилии мужа, которую поленилась сменить обратно на девичью, и смогла вернуться в Роден, да еще и устроилась в отдел особых преступлений, то есть самых сложных, странных или кровавых в столице и окрестностях. В общем, скукой и рутиной на новом рабочем месте и не пахло. Тогда почему я вдруг вспомнила прошлое? Не к добру это.
Выкинув из головы ненужные мысли, я попыталась войти в кабинет… и больно врезалась плечом в и не подумавшую открыться дверь. Тьфу, Ронька опять заперла, как будто кто-то рискнет сунуться в логово некроманта в его отсутствие. Мысленно выругавшись, я потянулась к щели в стене, где мы обычно оставляли ключ… и выругалась вслух. Вампирша его унесла с собой! Ключ у кабинета был один, зачарованный от копирования, и почти полгода я не могла добиться, чтобы для меня изготовили дубликат. Все существовавшие копии были потеряны моим предшественником — изрядно рассеянным дриадом-алхимиком, непонятно как вообще сумевшим проработать без малого пятьдесят лет в подвалах без солнечного света, да еще по соседству с некромантом. Хотя, вполне вероятно, что этим рассеянность дриада и объяснялась: постоянный контакт с магией смерти не мог не отразиться на его здоровье. А мне теперь страдать! Я покосилась на двери морга. Туда, или наверх, к следователям подняться? У них тоже диван в кабинете был, но вонючий и неровный. К тому же Морриган наверняка вот-вот явится и сам захочет на нем развалиться, или, еще хуже, начнет греметь кружкой, шуршать оберткой от бутербродов и курить. Нет, решено, спать буду в морге — Ровена меня поймет, не в первый раз. Главное — я хихикнула — не проснуться и не пошевелиться в тот момент, когда кто-нибудь доставит тело графа. Лечи потом разбитую голову хлопнувшегося в обморок санитара — прецеденты уже были.
Я решительно толкнула тяжелую дверь, прошла, не зажигая свет, вдоль трех пустых секционных столов и зашла в свою лабораторию. Конечно, туда был отдельный вход из коридора, но я его почти никогда не открывала. Меня полностью устраивало, что до моего рабочего места можно добраться, только миновав вредную и злопамятную вампиршу, которая очень не любила, когда ее отвлекают от дела. Да и с защитой, благодаря некромантке, я могла не заморачиваться — Ронька давно все настроила, а мне дала полный допуск, поэтому добавлять что-то свое в ее плетения я не видела смысла. Я сняла шляпку, перчатки, вынула из кармана юбки револьвер. Бросила на кресло маленькую сумочку, достала из рабочего шкафа шерстяной плед, припрятанный как раз на такой случай, и вернулась в прозекторскую. Хулиганить и устраиваться спать на секционном столе я не стала — в туман количество преступлений резко повышалось, и мне не хотелось бы, проснувшись, узнать, что кому-то не хватило места. За Рониным столом у нас была припрятана каталка, когда-то позаимствованная у отдела убийств и так и не возвращенная на место. Коллеги пропажи не заметили, ну а мы не напоминали и использовали трофей как запасное место отдыха. Я даже специально сшила набитую ароматными травами подушку, которая и сейчас меня ждала. Со вздохом блаженства я скинула с ног туфли и, растянувшись на трофейной каталке, с головой накрылась пледом. До начала рабочего дня оставалось чуть больше двух часов.
* * *[1]Еще при королевской власти так сложилось, что преступлениями против граждан, и защитой граждан занималось Управление порядка, а с угрозами благополучию монарха и высокопоставленных лиц, как внутренними, так и пришедшими извне, разбиралось Дознание. Полномочия у некоторых дознавателей из-за проблем, с которыми им приходилось разбираться, были практически безграничны, вплоть до вынесения приговора и мгновенного приведения его в исполнение. Поэтому дознавателей и прозвали палачами, и прозвище это прилипло намертво.