Соловьи не поют зимой (СИ)

— Отпусти, выслушай меня… выслушай, и я помогу. Обещаю.
— Говори так! — приказал Инчэн. Сейчас он был собой, по-настоящему, наследником главы клана Небесных Драконов, и он действительно приказывал, потому что мог и имел на это право.
Поскуливая от боли, имуги попыталась вырваться в последний раз, наступила ему на ногу, вывернулась как змея, но тут же была поймана за шею. Рука Инчэна покрылась чешуёй и драконьи когти коснулись кожи девушки.
— Одно движение, и клянусь девятью небесами, даже дух твой сгинет.
В глазах Пан Чжэнь, ещё мокрых от слёз, мелькнул животный страх.
— Мне больно… я скажу, я не лгала, нам правда нужна помощь.
Инчэн немного втянул когти.
— Только кратко и по делу. Жемчужину надо вернуть.
Пан Чжэнь вздохнула.
— Драконы всегда следуют правилам, идут за своими традициями, даже если они в корне не верны. Ложь, пропитавшая вашу суть, склоняет на свою сторону даже добрых и чистосердечных. Скольких вы убили, потому что так нужно? Скольких потеряли, потому что не смогли поступиться собственными законами? Я следила за тобой, Юань Лун. Ты даже не знал, как именно связана жемчужина твоего предка с кланом Соловьёв. Не удивлюсь, если драконы считают её своей собственностью, как и весь мир.
— По. Делу! — раздельно произнёс Инчэн.
Пан Чжэнь ухмыльнулась и продолжила, будто он её не перебивал.
— И о нас у тебя такое же искажённое представление. Думаешь, мы мечтаем о власти? Думаешь, ошибки предков нас ничему не научили? Мы просто хотим жить как все, выходить в мир, существовать наравне с другими, не занимая чужие тела, не убивая и не уродуя собственные души.
— Прекрасная речь! — Инчэн ей не поверил. — Именно поэтому ты не пришла к нашему клану с просьбой, а отправилась за мной, чтобы в нужный момент украсть самый могущественный, самый сильный артефакт. Вы не можете не знать, что жемчужины, оставшиеся от драконов, хранятся у нас, но тебе понадобилась именно эта.
— Ваши жемчужины могут помочь лишь одному, а я… я хочу спасти свою семью… нас и так мало осталось… пожалуйста… — Пан Чжэнь окончательно разревелась, и Инчэн вздохнул.
— Ладно. Поможешь нам вернуть жемчужину, и по возвращении в Китай я поговорю с дядей, мы вместе подумаем, как помочь твоему клану. Сейчас я тебя отпущу, но хоть одно неверное движение, даже мысль о предательстве, и ты знаешь, что с тобой будет.
Он резко разжал руку, и Пан Чжэнь сползла по стене, прижимая ладони к шее, и начала всхлипывать.
Инчэн повернулся к Наде и вдруг почувствовал себя виноватым.
— Прости, что тебе пришлось это видеть. В этом месте происходит что-то странное и выбираться отсюда нам придётся сообща… она нам нужна, только не поворачивайся к ней спиной по возможности, — он снова бросил презрительный взгляд на Пан Чжэнь. — Не разводи сопли, на этом лице их отродясь не было. Вставай и делай, что скажу.
Надя даже дыхание затаила. Она не представляла, что Инчэн, от которого она не видела ничего, кроме нежности и света, может быть и таким… Но её любимый — дракон, и Соловушка, сама будучи человеком лишь наполовину, очень хорошо понимала — да, Инчэн такой, такова его суть. Грозный, страшный для врагов… её дракон. Но и девушку стало жаль…
— Не плачь, — мягко обратилась к ней Надя своим красивым музыкальным голосом. — Инчэн прав, не делай больше ничего плохого, сплотим силы, и всё у нас получится. Только верни мне мой кулон, ладно?
Сама она достала носовой платок из кармана курточки и протянула Пан Чжэнь.
Когда возвращённый кулон вновь лег в ладонь Нади, на глазах у девушки-пташки выступили слёзы облегчения — она вновь обрела такое дорогое, родное, едва не утраченное… Накинула волшебную вещь на шею, спрятала под одежду и снова ощутила особую связь с Соловьиным краем, со своим птичьим гнездом. И сейчас в нём лежала жемчужина Инчэна, защищавшая её родной город… И Надя почувствовала, как эта частица её любимого словно запульсировала в ней самой…
А тем временем снаружи уже творилось что-то невероятное. Карачун, на время поддавшийся морокам нечисти, опомнился и взъярился. А что такое ярость пурги? Но и тёмные силы в долгу не остались. Хотя Яника исчезла и не могла уже им помочь, они кинули клич, пробуждая своих. И скоро к домику стали подтягиваться проснувшиеся лешие, блазни, кикиморы, неупокоенные души… Карачун призвал на помочь снегурок и младших морозов — трескунов… Силы зимы и нечисть схлестнулись в сражении. Началось светопреставление.
 
Перед драконьим взором сияли яркие вспышки разноцветных энергий — кто угодно мог сойти от такого с ума, но не он, только не Инчэн. Собрав тонкие струйки собственной духовной энергии, он структурировал вспышки для своего внутреннего взора, а потом посмотрел на девушек.
То, что Надя жалела врага, было так мило и благородно, что Инчэн едва не улыбнулся, но не стал. Сейчас не до улыбок. Это место нужно покинуть немедленно, пока не явилась ещё большая сила или того хуже…
— Уходим, — он лишь скользнул взглядом по Пан Чжэнь, надеясь, что она знает, что делать, и задержал его на Наде. — Всё будет хорошо, просто держитесь рядом.
Надя была под защитой его чешуи, за неё он не волновался, зато волновался за Пан Чжэнь, у которой так и загорелся взгляд, когда она поняла, что именно охраняет Соловушку. Пан Чжэнь бросила на дракона ехидный взор, но ничего не сказала.
Они вышли на улицу. Вокруг бушевала метель. Очень давно Инчэн не видел, как сражаются бессмертные и земные силы, пожалуй, с тех пор, как Небесные Драконы установили порядок и ввели законы в Китае.
Инчэн сделал шаг вперёд, но понял: если уйдёт от Нади слишком далеко, то перестанет её видеть. В такой вьюге видимость была не больше двух метров. Тогда он поднял правую руку вверх над головой, провернул её в запястье и щёлкнул пальцами. Над ними раскрылся маленький воздушный купол, защищающий от ветра и снега.
— Идём. Не выходите за границы и… — он обернулся к имуги, — прикрывай спину, это в твоих интересах.
Не было видно ни дороги, ни направления, но жемчужина, извлечённая из своего ледяного кокона, пульсировала, привлекая к себе внимание со всех уголков земли. Инчэн пошёл в сторону сияющего следа, прежде убедившись, что девушки идут за ним. Какое-то время их не замечали, но вот взоры нечисти и бессмертных обратились к ним, и тогда дракон почувствовал, как со всех сторон на них мчится сила — сила, с которой ему не справиться в одиночку.
Уже через мгновение он увидел, как к Пан Чжэнь тянется рука лешего, которую она отталкивает, как в купол летят ледяные острые стрелы. Инчэн сложил руки перед собой, ладонь над ладонью, раздвинул их и, создав шарик духовной энергии, увеличил его и выбросил вверх. Шарик взорвался, разметав первую волну противников, сбив стрелы. Но врагов было слишком много, и эта бравада почти ничем не помогла.
И тогда идущей вслед за драконом Наде стало по-настоящему страшно. Ощутив связь с жемчужиной Инчэна, девушка подумала, что ей теперь всё нипочем! Но не тут-то было… Никогда она ничего подобного не испытывала, всё внутри заходилось в немом крике ужаса… Зима, хотя и не родная соловью, но такая красивая, а не далее, как вчера ещё и очень радостная, вдруг обернулась ледяным вьюжным кошмаром. Захотелось сделаться пташкой и помчаться куда-то на трепещущих крылышках… а еще лучше — спрятаться Инчэну за пазуху. И только одно могла она сейчас сделать, чтобы придать духовных сил себе, а быть может, и ему… спеть!
Надя запела неожиданно, совсем негромко, но песня словно сама по себе вырывалась из ее груди все сильнее, готовая перекрыть завывания нежити и вьюги. Песня искристая и радостная, яркая и упругая, самая весенняя, немножко фривольная… Это было последнее, что сейчас все ожидали услышать.
— Туча со громом сговаривалась:
Ты греми, гром, а я дождь разолью,
Вспрыснем землю весенним дождём!