Хранитель историй (ЛП)

Только вместо того, чтобы напасть на Малахая, он в последнюю секунду отскочил влево и ринулся к Аве. Боковым зрением Мал увидел вспышку серебра, и григори замер, так как кинжал угодил ему в левый глаз.
Воспользовавшись шансом, пока противник взвыл от боли, Малахай развернул его и пронзил кинжалом основание черепа. Вытащив второй кинжал из глазницы григори, пока тот обращался в облако золотого песка, которое ветер вознёс к небесам. Оставшиеся были потрясены смертью их предводителя. Один развернулся и убежал, другой предпринял отчаянную попытку осуществить миссию.
И потерпел неудачу.
Ударив по коленной чашечке, Малахай сбил противника с ног, присел над ним, развернул голову григори лицом к земле и нанёс удар что было силы.
На задворках сознания звучали крики детей из родной деревни, скрываемой иринами, которые были жестоко вырезаны григори. Малахай заморгал, вспомнив девчушку, которая искусала ручонки в кровь, пытаясь сдержать крик, спрятавшись под половицами. Осунувшееся личико с запавшими глазами и окровавленными губами встало перед глазами, когда Малахай подошёл к лежащему на земле недобитому григори, у которого всё ещё хлестала кровь их шеи.
Григори уставился застывшим взором на звезды, кровь пузырилась в горле, пока он беззвучно повторял одно и то же слово:
― Пожалуйста…
Стремительным рывком Малахай перевернул солдата и завершил начатое.
Склонившись над рассыпающимся трупом, Мал наклонил голову и обострил чувства. Последний, оставшийся в живых, сбежал с теми двумя, что стояли на страже. Они улепётывали со всех ног по главной дороге. Хлопнула дверь автомобиля, взревел двигатель. Кто бы ни послал отряд, ему известно о местонахождении Авы и провале миссии.
Наконец Малахай повернулся к Аве, которая смотрела на землю широко распахнутыми глазами.
Стараясь унять бушующий в крови адреналин, Малахай заморгал, пытаясь разобраться в чувствах Авы по выражению её лица.
― Ава?
― Я… ― Она сглотнула. ― Я убила. Его. Ну, я метнула нож, а ты его добил. А потом… он растаял.
― Точнее обратился в пыль. ― Малахай стряхнул золотую пыль с рук. ― Ирины и григори…
― Я убила его. ― Она стала задыхаться. ― Он шел ко мне, и я просто… ― По щекам полились слезы. Она обхватила себя руками. ― И ты… так много…
― Всего пятерых.
Он мог убить больше и хотел этого. Малахай по-прежнему ощущал бешеный адреналин, но реакция решон испугала его. В пылу битвы было легко забыть, что Аве чуждо насилие.
Аву начало трясти.
― Ава. ― Малахай протянул руку, но она взирала на него как на незнакомца. Сердце пронзила невыносимая боль. ― Ава, пожалуйста.
Она всхлипнула и бросилась к нему. Малахай обнял её за плечи, и сдавившие сердце тиски ослабли.
― Мне жаль. Я забыл. Ты не привыкла к насилию.
― Они пытались убить меня?
― Нет, ― успокоил он её. ― Их целью был я. Уверен, тебя они намеревались пленить.
Ава зарыдала ещё горше. Наверное он сказал что-то не то.
― Т-тебя…
― Ш-ш-ш… ― Малахай гладил ей волосы, испытывая облегчение, что после схватки не осталось окровавленных трупов. ― Я отделался парой синяков, через несколько минут они вовсе исчезнут. ― Он наклонил голову и улыбнулся. ― Как оказалось, моя неистовая возлюбленная тоже может за себя постоять. Где ты научилась метать ножи?
― Ц… цирковой лагерь. ― Она икнула. ― Я там провела лето в четырнадцать лет.
Малахай широко улыбнулся.
― В цирковом лагере?
― Я ещё неплохо хожу по канату, но метать ножи мне нравилось больше всего. Интерес со временем не угас, и я продолжила тренироваться. Мама купила мне набор, а садовник Карла сделал большую мишень. ― Глаза были круглые и стеклянные. Губы по-прежнему дрожали, но Ава улыбнулась сквозь слезы. ― Это было весело.
― Я запомню.
Напряжение, сковавшее плечи, ослабло. Малахай вложил в ножны оба кинжала, прежде чем повернулся, взял Аву под руку, и они направились домой.
Им придётся уехать сегодня же ночью. Нужно сообщить Рису о случившемся. Предупредить Дамиана об их приезде в Стамбул. Позвонить…
― Хотя твои кинжалы намного лучше сбалансированы, чем мои. ― Ее голос становился всё более уверенным. ― А мне такие можно? Они могут пригодиться.
  
― Ты на мне будешь тренироваться?
― Вряд ли.
― Посмотрим. Какие ещё лагеря ты посещала?
― Хм… цирковой. Художественный. Сайферов. Фотографов. Искусства выживания в дикой местности. Конной езды. Фотосъёмки. Парусного спорта.
― Ты такая разноплановая.
― Тебе стоит увидеть, как я развожу костры.
***
Поездка в Стамбул проходила в тишине. Ава спала, а у Малахая по-прежнему бурлила кровь в жилах. Даже их страстное занятие любовью по возвращению в дом не смогло ослабить бешеный поток энергии. Малахай стал подозревать, что его решон намного сильней всех ирин, которых ему доводилось встречать. Возможно, он просто слишком много лет не контактировал с иринами, но Малахай начал подозревать, что после обучения Ава станет неимоверно сильной. Это пробуждало дикое желание гордо бить себя в грудь как неандерталец. С его женщиной будут считаться.
Зазвонил телефон.
― Алло?
― Хвост есть? ― спросил Дамиан.
Мал взглянул в зеркало заднего вида. Никого. Машин было мало, но ближе к городу их станет больше. Сейчас они проезжали сельскую местность с тракторами, а не бессмертными убийцами.
― Нет, всё нормально. Ничего подозрительного.
― Максим сказал, что за последние несколько дней возросла нехарактерная для этого времени года активность. Много чужаков. В городе явно что-то творится с григори. И Лев говорит, что неуловимый доктор Сэдик вернулся в офис. Секретарша сидит в приёмной, хотя пациенты не приходят.
― Доктора видели?
― Нет, но если секретарь вернулся…
― Значит скоро явится доктор. ― Малахай замолчал, мысленно добавляя новые кусочки головоломки под названием «Ава». ― Максим что-нибудь слышал?
У молодого книжника море осведомителей. Плюс Рис у них компьютерный гений, так что иногда возможность добыть любую информацию была бесценна. А очаровашка Максим слыл любимчиком большинства… законных, но весьма сомнительных элементов Стамбула. Вероятно, ему была на руку любовь к азартным играм.
― Максим уверяет, что люди не знают никакого доктора Сэдика, а вот пойманный григори упорно держал рот на замке, стоило всплыть этому имени.
― Выходит, он григори. Или как-то с ними связан.
― Либо солдат знал о верной смерти и не хотел быть сговорчивым. Пока мы лишь можем строить догадки, брат.
Малахай на мгновение задумался, сожалея, что не может быстрей оказаться в Стамбуле. У Авы сбилось дыхание, она мягко застонала, но не проснулась.
― Ты и женщина… Вы вместе? ― спросил Дамиан.
― Да. Она моя.
― Ты уверен?
― Да.
Последовала долгая пауза, а когда Дамиан вновь заговорил, его голос искрился весельем:
― Здорово, теперь не только меня мучает суженая.
Малахай усмехнулся и потянулся поиграть с локоном волос, который щекотал нос Авы.
― Моя Ава меня обожает. Не представляю, о чём ты.
― Ха-ха-ха.
Малахай закусил губу, сдерживая смешок, когда решон нахмурилась во сне и отмахнулась от него.
«Ага, сплошное обожание».
― Телефон не отключай, я позвоню позже. Будьте осторожны. Рис должен приехать завтра к вечеру. Вы выехали из Кушадасы чуть раньше, чем он из Гёреме.
― С радостью с ним повидаюсь. Ему удалось что-то накопать о родословной Авы?
― Он нарыл что-то крупное, но подробностей я не знаю. Рис упоминал, что ему нужно задать ей несколько вопросов.
Малахай нахмурился.
― Хорошо.
― А я собираюсь предложить ей посетить таинственного доктора Сэдика.
― Со мной.
Дамиан долго молчал.
― Об этом поговорим, когда ты вернёшься.
― Только со мной, Дамиан. По-другому никак.
― Она много недель с ним встречалась, и опасность ей не угрожала.
― Мы не знаем наверняка. Как, по-твоему, они нас сегодня нашли?