Хранитель историй (ЛП)
— Ужас какой!
— Большинство легенд о суккубах повествуют о григори, — менторским тоном продолжил Рис. — Если женщина родит от григори, а такое иногда случается, у ребёнка проявляются выдающиеся способности. В конце концов, невозможно сбрасывать со счетов ангельскую кровь.
— И они… нормальные? Я про детей.
— По большей части, да. Обычно они очень одарены в какой-то сфере. Математика. Музыка. Живопись. У многих гениев в этом мире течёт кровь григори.
— Значит, я могла встретить ребёнка григори и даже не знать этого?
— Вполне возможно, — сказал Малахай. — Самая сильная магия ушла, но большинству по-прежнему будет присуще нечто необъяснимое, что выделяет их в человеческом обществе. И они не выказывают иных дурных наклонностей, чем обычные люди.
Aвa закатила глаза.
— Огромное спасибо.
— Сотни, тысячи лет они охотились по миру. В наше время кровь григори словно тёмная нить ажура пронизывает человеческую генеалогию, — продолжил Рис.
— Такое чувство, словно я наглоталась галлюциногенов, — пробормотала Ава. Малахай попытался сдержать улыбку.
— Ты очень хорошо держишься, — тихо сказал он. — Даже представить не могу, что ты чувствуешь.
Ава потянула к нему руку, а затем остановилась. А он хотел, нет, жаждал схватить её. Обхватить в собственной ладони. Он словно голодающий желал отведать единственный кусочек хлеба. Ава была совсем рядом, нуждалась в его прикосновении. Если бы он только мог…
— Так если ирин и григори происходят из одного рода, то отчего мужчины-ирин не хищники?
Рис поджал губы.
— У нас есть цель, совесть и дисциплина.
— Не забывай, Рис, — Малахай взглянул на Аву. — У нас есть ирины.
— Ирины, — повторила Ава. — И я, по-твоему, одна из них?
— Да, — ответил Малахай. — Они — наши вторые половинки и гораздо сильнее человеческих женщин.
Aвa откинулась в кресле.
— У меня нет суперсилы, Мал. Думаю, ты ошибся.
Рис рассмеялся.
— Не в привычном смысле сильнее. И, кстати, чем больше я провожу с тобой времени, тем больше согласен с Малахаем. Ты выделяешь энергию как реактор.
— О чем ты?
— Ирина — канал человеческой энергии. Это часть магии. И если ты задумаешься, у тебя всю жизнь её было в переизбытке. Люди назвали бы тебя перевозбуждённой. Тревожной. Немного нервной и раздражительной.
— Возможно…
Малахай понял по интонации, что брат коснулся больной темы.
— Но то, что люди принимают за признак нервозности или беспокойства, вполне нормально для ирины, — продолжил Рис.
— Ты слышишь души, Ава. — Малахай отвёл взгляд, когда Ава взглянула на него. — Ты поглощаешь часть их энергии. Именно поэтому на тебя так угнетающе действует толпа. Это неизбежно.
— Но мы любим твою энергию! — воскликнул Рис. — Нуждаемся в ней. Ирин только тогда по-настоящему силён, когда нашёл свою пару. Так к нам приходит гармония и здоровье. Ирин и ирина созданы друг для друга.
Они остановились на небольшом переходе, пропуская через дорогу стадо овец. Рис махнул из окна автомобиля пастуху и тронулся. Равнины постепенно сменялись холмами. Путешественники покинули зелёные пейзажи побережья, направляясь вглубь полуострова к древнему Анатолийскому плоскогорью недалеко от места рождения Малахая возле реки Сакарья [18]. Солнце нещадно палило. Рис вёл машину с тех пор, как они покинули город, так что скоро его должен был сменить Малахай. Возможно, тогда он сможет подумать о чем-то другом, кроме сидящей рядом соблазнительной женщины.
Словно прочитав мысли Малахая, Рис сказал:
— Я съеду на обочину и заполню бак. Сядешь за руль?
— Конечно.
Они остановились на маленькой заправке в пригороде Анкары. Ава направилась в уборную, пока Малахай заправлял машину. Рис сходил расплатиться за бензин и на обратном пути бросил на Аву оценивающий взгляд. Малахай сжал зубы, когда друг подошёл к нему.
— Итак, отчего ты столь задумчив, Мал?
— Не называй меня так.
— Только красивой девушке можно?
— Закрой рот!
— Мне нравится, — хмыкнул Рис. — Как говорят американцы, она получила твой номер. Ты поэтому в таком скверном настроении?
— Нет.
Рис прищурил проницательные зелёные глаза.
— Я думал, она тебе нравится. Умна. Забавна. Без сомнения, очень привлекательна. Так в чем проблема?
— Она ирина.
— Да, — кивнул Рис. — Трудно объяснить, но, безусловно, на ней самые распространённые символы. Ты в курсе, что это для тебя хорошо?
— Но её воспитали люди, Рис.
— И?
Малахай понизил голос:
— Она жила среди людей всю свою жизнь. Она не… она не знает об отношениях ирин.
— Во имя небес, что ты несёшь?
— Я прикоснулся к ней и… — Малахай нахмурился. — Она впервые почувствовала одного из своего рода. Она говорит, что я помогаю исчезнуть голосам. Расслабляю ее. И я чувствую… ну, ты можешь себе представить, как я себя чувствую.
Рис заговорил с Малахаем, словно с неразумным ребёнком:
— Так в чем же проблема?..
— Что если это не я?
На лице Риса появились проблески понимания.
— Ты беспокоишься, что она среагирует также на любого из нас?
— Да! Воспитай её ирины, то мать с отцом обнимали и оберегали бы её. У неё было бы нормальное детство. Но за двадцать восемь лет одиночества она изголодалась по контакту с себе подобными. С моей стороны нечестно пользоваться этим в своих интересах, Рис. Как бы ты поступил на моем месте?
Горькая улыбка коснулась губ друга.
— Если бы мне отказывали в комфорте и силе двести лет? Если бы у меня имелась хоть ничтожная надежда получить такую же связь с ириной, как была у моих родителей? Я просто не могу вообразить себе этого, Малахай. Да и кто бы мог такое представить, не считая… девяноста пяти процентов из нас?
— Ты знаешь, о чем я.
— Ты нелеп. Дурак, у тебя возникли чувства к этой женщине, когда ты думал, что она простой человек. Похоже, Дамиан внушил тебе очередной бред. — Рис только презрительно усмехнулся, когда Малахай покраснел от гнева. — Я прав? Дамиан предостерёг тебя от отношений с ней. Забил голову подобной чушью.
— Думаешь, он неправ?
— Думаю, у него есть пара, — прошипел Рис. — Хотя они редко видятся за пределами снов. А ещё я думаю, что он не доверяет тому, чего не понимает. По мне, Ава питает к тебе чувства, а сейчас ты ведёшь себя с ней, точно осел.
Малахай отступил и выключил насос для заправки бензина. Ава все еще не вышла из магазина.
— Я пытаюсь поступить правильно.
— Ты считаешь правильным оставить её без друга в этой безумной новой реальности?
— По-моему, она заслуживает узнать, что все это для неё означает, не находясь под влиянием моих желаний!
— Серьёзно? Ну, тогда… — Рис улыбнулся. — Прекрасно.
Малахай прищурился.
— Что ты хочешь этим сказать?
— Первая за двести лет ирина едет вместе со мной на заднем сидении весь путь до Гёреме [19], который занимает несколько часов, и я внезапно стал рад этой поездке. Спасибо, дружище.
У Малахая вытянулось лицо:
— Ты не посмеешь…
— Ты думаешь, что её может увлечь любой, так что, друг мой, я предлагаю себя в качестве кандидата.
Красная пелена застлала глаза Малахая и спала лишь, когда Ава вышла из магазина, неся с собой три бутылки воды и авоську с апельсинами. Рис подошёл к ней с улыбкой, протягивая руку, чтобы забрать сумку.
— Давай помогу. Очень осмотрительно с твоей стороны, Ава. Апельсины выглядят аппетитно.
Она улыбнулась Рису.
— Ну, я не знала, что вы любите из еды, но подумала, что вы не живёте на одном молоке и мёде. Чтобы там не рассказывали мифы.
— Умная девочка.
Рис приобнял Аву за плечи и повёл к машине.
— Уверяю, наши вкусы очень схожи. — Он открыл дверцу и помог ей забраться внутрь. — И мы всегда рады сладкому.
Малахай мечтал прибить Риса. Медленно и мучительно. Семнадцатью различными способами. Прошло два часа после того, как они покинули Анкару. Рис болтал и заигрывал с Авой, вытягивая у неё подробности детских шалостей и университетских авантюр. Расспрашивал её о путешествиях и рассказывал о своих, выставляя себя героем в каждой схватке и ключом к любому успеху.