Возрожденная душа (СИ)

Его лицо помрачнело, когда он вытаскивал: почти потерял тебя, снова нашёл тебя, узнал о своём сыне, всё исправил, проснуться с тобой на руках, сегодня вечером, завтра и всегда, и, наконец, «Du amec, навеки». Слеза скатилась по щеке Каллы.
— Однажды ты спросила, остались ли у меня хорошие воспоминания. — Звук его голоса, такого глубокого и хриплого, эхом отражался от стен. — Столько раз я задавался вопросом, почему смерть не забрала меня. Провести всю жизнь, никогда не чувствуя, никогда не любя. Что могло остаться внутри, кроме пустоты? Я никогда не осознавал, насколько мертва была моя душа, пока ты не забрала её. Ты возродила жизнь внутри меня. Твой поцелуй, твоё прикосновение. Мой спасательный круг. Ты наполнила эту пустоту надеждой и огнём. Воспоминания, которые я оставил с тобой, навсегда запечатлены в моём сердце. Ты вернула мою душу дважды. Я тебя люблю. — Он раскрыл ладонь, обнажая последний клочок бумаги, на котором были написаны эти три слова.
Тепло разлилось по груди.
— Любишь?
— Да. Я решил дать собственное определение этому слову. — Его твёрдая рука слегка дрожала, когда он положил её на живот Каллы. — Это то, что вы оба для меня значите.
Логан высыпал обрывки бумаги в костёр. Маленькие оранжевые искры поднялись над пламенем и превратились в пепел.
— Наши воспоминания навсегда останутся частью нас.
Калла улыбнулась и тихо засмеялась, слёзы текли по её щекам.
Он опустился перед ней на колени, прижавшись лбом к тыльной стороне её руки.
— Я хочу заботиться о тебе. Я не хочу, чтобы ты снова познала холод, страх или одиночество, малышка. Теперь мы одна семья.
— Семья? — Она вытерла бесконечные ручейки слёз, стекавших по её щекам.
— Мои братья, — он бросил взгляд в сторону и улыбнулся, — и Айден, выступившая свидетелем, Калла, окажи мне честь стать моей ташлой. — Он склонил голову. — Навечно.
Когда его взгляд, полный мольбы и обожания, поднялся и встретился с её взглядом, у Каллы перехватило дыхание. Ей оставалось только уверенно и быстро кивнуть.
Улыбаясь, Логан поднялся на ноги и передал медную чашу Бешеному Псу.
Брат обнажил кинжал и порезал себе предплечье, позволив крови стечь в чашу, прежде чем передать чашу Каликсу, стоявшему рядом с ним, который тоже вытащил кинжал и сделал то же самое.
Каждый брат порезался и истёк кровью в чашу, пока она наконец не была передана Ферно. Он порезал руку, пустил кровь, а затем перемешал содержимое, вернув миску Логану.
Гевин шагнул вперёд, неся золотой браслет и посох. Подняв посох под мышку, он взял Каллу за запястье, поцеловал её руку и произнёс тихое заклинание, прежде чем обернуть хрупкий на вид золотой металл вокруг её руки.
Калла подняла руку, чтобы рассмотреть красивую гравировку на золоте, узоры и символы, которых она не узнала.
Прикрутив к кончику посоха ещё одну небольшую металлическую ленту, Гевин кивнул Логану и положил посох в костёр.
Яркое сияние поглотило металл.
Глаза Каллы расширились.
— Что ты… — Её планировали заклеймить? Не то чтобы она не уважала их образ жизни, но, что за чёрт.
Гевин подмигнул и отвернулся от неё, чтобы посмотреть на Логана. Он прижал металл к груди Логана.
Треск горящей кожи скрутил её внутренности, пока Калла не вздрогнула.
Зашипел брат.
Зейн, подумала она.
Лицо Логана напряглось, но он не пошевелился.
— Кровь твоих братьев скрепляет узы. — Гевин приложил чёрный платок к груди Логана и вылил кровь из медной чаши на рану. Чёрный символ с выгравированным на нем её именем, уже заживший и почерневший, был установлен сразу над татуировкой на его груди, внешне ничем не отличавшаяся от его чернил тату, за исключением слегка припухшей кожи.
— Это моя связь с тобой, Калла. Символ вечного служения твоим защитником, твоим возлюбленным, твоим спутником жизни. — Логан постучал кулаком по груди над клеймом. — Это твой знак на мне. Начало нашей истории.
— Как старший сын Гнева, — сказал Гевин, — я клянусь тебе в нашей верности и защите.
Печаль, казалось, затуманила глаза Гевина, пока он говорил, и на мгновение Калла задумалась, не разочаровался ли он в союзе по какой-то необъяснимой причине, но вскоре она отвлеклась, когда каждый брат подходил к ней и говорил что-то, чего она не могла понять на их языке. И они целовали её в верхнюю часть руки.
  
Бешеный Пес сделал то же самое, но передал Логану коробку, обёрнутую золотой и серебряной отделкой, с большим бантом, словно её вытащили прямо из каталога.
— Подарок, бро. — Он покачал головой. — Мужик, никогда не думал, что доживу до того дня, когда твоя задница остепенится.
Логан приподнял бровь и потянул за ленту. Когда он поднял крышку, его брови сошлись вместе.
— Что это за чертовщина? — Он вытащил из коробки чёрные кожаные ремни. — Новая кобура?
— Ага. Но видишь ли, мы сделали её специально для тебя. — Он потянул за один из ремней. — Смотри, здесь лежат детские бутылочки. А это держатель для этого… чёрт, как называют ту штуку, которую дети сосут?
Айден усмехнулась.
— Соска.
— А. Точно. Держатель для соски. И смотри, ты также сможешь положить и свой «Глок», только не зацепи его за этот прорезыватель зубов.
Челюсть Логана сжалась.
— Ну что за придурок.
Мэддокс теперь взглянул на Каллу.
— Ты уверена в этом, красавица? Сын Логана… — он покачал головой. — Уф! Подумай о детском садике. Преследование девочек на детской площадке и избивание хулиганов. У тебя все руки будут заняты им.
Логан толкнул его, но когда Калла разразилась смехом, он улыбнулся, обнял её лицо и поцеловал.
— Du amec. Я тебя люблю.
— И я люблю тебя. — Она взглянула на Логана. — Мы теперь связаны?
— Нет, ташла.
Братья, Кейн и Айден, прошли через дверь, оставив их двоих одних, и Логан повернулся к ней с коварной ухмылкой.
— Слияние — это очень интимная церемония. — Он открыл большой чугунный сундук у огня и вытащил толстое атласное одеяло с золотой нитью. — Это одеяло, которое я сшил королевским семптресом в Оркосии. — Он расстелил роскошную ткань на земле. — Его нити сделаны из редкого цветка, как шёлк из насекомого.
— Ой, что ты делаешь?
Он подошёл к ней и развязал свою мантию, позволив ей упасть на землю рядом с ним.
О, боже.
Последние пару недель он снова тренировался — каждый мускул вздулся, как будто он углубил бороздки киркой. Её глаза всматривались в каждый дюйм, вплоть до эрекции, из-за которой она закусила губу и внезапно почувствовала влажность в трусиках.
Он развязал узел на её халате и, сняв футболку, наклонился вперёд и поцеловал её в шею.
Перестанет ли она когда-нибудь чувствовать отпечаток его прикосновений, оставленного на её коже?
Его приоткрытые губы скользили по её обнаженной груди, сжавшемуся животу, вниз, вниз, пока он не опустился на колени.
— Ташла, я намерен провести всю ночь, поклоняясь этому прекрасному телу.
Трусики соскользнули с её бедер, и она отбросила их в сторону, но скрестила руки на животе, внезапное обнажение вызвало у неё желание спрятаться под одеялом.
Логан отвёл её руки в сторону.
— Не смей прятаться. — Он поцеловал её живот и снова поднялся, прижавшись губами к её. Потянув её за руку, он повёл её на одеяло, встал перед ней на колени и заставил её встать на колени, прежде чем осторожно уложить её на спину.
Пение на демоническом языке сошло с его губ, с таким красноречием, что, хотя Калла не поняла ни слова из него, звук его мягкого и нежного голоса наполнил её сердце.
— Ты готова? — спросил он обычным тоном.
Она улыбнулась.
— Да.
Логан скользнул руками вверх по её рукам, подняв их над её головой, и прижал её под собой.
— Знай: всё, что ты увидишь, — это я. Несмотря ни на что, это буду я, ясно? Останься со мной. Обещаю, я не причиню тебе вреда.
Она сглотнула и кивнула.
— Я доверяю тебе.
Он снова встал на пятки и уронил ладони на бёдра. Его массивная грудь поднималась и опускалась с каждым ровным вдохом, а когда он склонил голову, пение полилось из его рта, как стройная песня.