Книжные люди (ЛП)

Она так честна. В её словах нет подвоха, нет скрытого подтекста. Ничего, за что можно было бы зацепиться, чтобы оттолкнуть её или отвергнуть. Если я скажу ей проваливать, а мне этого чертовски хочется, я буду выглядеть настоящей сволочью.
Капризным ребенком, закатывающим истерику, тогда как она ведёт себя спокойно и рассудительно. Она выше всего этого, и я её за это ненавижу.
  
Мне тяжело это признавать, но она права, и я вынужден это выдавить:
— Как?
И тут становится ещё хуже, потому что теперь её взгляд сверкает не для миссис Эббот, не для клиентов, которых она умеет очаровывать.
Теперь он сверкает для меня.
— Мы можем проводить отдельные мероприятия, — говорит она, сверкая, как алмаз. — Я займусь жанровой литературой, а ты — всем этим интеллектуальным высокопарным. Но это привлечёт обе категории читателей, и все заказы на классику пойдут через тебя, а я возьму жанровую литературу. Мне очень хочется участвовать, но у меня нет твоего охвата, нет истории. И знаешь, любители жанровых книг читают и классику тоже. Я смогу отправлять их к тебе, а ты — направлять своих интеллектуалов, которые любят хороший триллер или роман, ко мне.
Меня пронзает эта искра, прямо в грудь, как пуля.
Она любит то, чем занимается. Это видно по её глазам. Может, всё начиналось как мечта, за которой она гналась, но теперь это действительно что-то для неё значит. И я вынужден признать, что она вложила в свой магазин всю душу.
Она привлекла к себе людей, и они её любят, любят её книги.
Книжный бизнес сам по себе сложен, а в маленьком городке, куда ты приезжаешь чужаком, — тем более. И я не просто не приветствовал её, я ей активно мешал, что, наверное, было несправедливо.
Да, она отняла у меня часть клиентов, и меня это злит, но сейчас она протягивает мне оливковую ветвь, и хоть часть меня хочет её отвергнуть, я был бы дураком, если бы не взял её.
Её идея о совместном фестивале звучит… разумно. Выгодно. Для нас обоих.
Как же это чертовски раздражает.
— Ладно, — в моем голосе звучит недовольная нота, и это меня бесит. — Но в моем магазине всё равно не будет никаких собак.
Она улыбается — по-настоящему.
Так же, как улыбалась тому подростку в своём нелепом магазине. Так же, как улыбается своим клиентам, будто ей действительно приятно их видеть и нет ничего лучше, чем приветствовать их у себя.
Будто я сделал ей неожиданный подарок.
И это тоже ударяет мне прямо в грудь.
— Хорошо, — говорит она. — Никаких собак для мистера Блэквуда. Запомню. — Она поднимает свой джин-тоник, сверкая, как маленькая звезда. — Это замечательно. Давай завтра обсудим детали и начнём строить план.
Её энтузиазм должен быть заразителен, но всё, что я сейчас чувствую — это голод. И он совсем не по еде.
Я должен бы его подавить, как всегда делаю, но с ней это трудно.
И станет ещё труднее, если она вмешается в мой фестиваль.
Я никогда не связываюсь с коллегами. Или, точнее, с местными. Это слишком сложно. Особенно когда все знают, что мужчины из рода Блэквудов не способны удержать женщину.
Жена моего прадеда ушла от него. Жена моего деда тоже его бросила. И я почти уверен, что только случайность не дала моей матери уйти от отца — она просто умерла раньше, чем у неё появилась такая возможность.
С дамами в нашей семье не везёт, и мне нет никакого желания испытывать судьбу. Так что свои желания я реализую в другом месте.
К несчастью, объект этих желаний сейчас сидит напротив меня и совершенно спокойно говорит о том, как мы будем работать вместе, будто я просто деревянное бревно, у которого вообще нет к ней никакого интереса.
Хотел бы я быть этим чёртовым бревном.
— Отлично, — говорю я, имея в виду полную противоположность, и решаю, что пора уходить, потому что я больше не могу тут сидеть.
Но тут, к моему ужасу, она протягивает руку, отодвигает меню, за которым я спрятал книгу, и бросает на неё взгляд.
— О, — говорит она. — Я как раз задавалась вопросом. — Её глаза сверкают ещё ярче. — Никогда бы не подумала, что ты любишь научную фантастику.
Меня передёргивает от собственной небрежности — как я мог так подставиться? И ещё сильнее — от собственного смущения.
Потому что я не врал: я не сноб в литературе. После смерти матери я начал читать научную фантастику и антиутопии, потому что они уносили меня в другой мир, где не существовало моей реальности. Где можно было забыть, что я потерял не только мать, но и отца, который с головой ушёл в бутылку после её смерти.
Я до сих пор читаю эти книги, когда мне нужно сбежать от реальности, но это был мой маленький секрет. Хотя кому есть до этого дело? Но я знал — мисс Джонс точно будет не всё равно.
И, конечно же, я вижу: она довольна. Будто поставила мне шах и мат.
Мне тоже хочется взять реванш. Может, даже в таком виде, который бы нас обоих устроил.
Но я не собираюсь идти по этому пути.
Я спокойно беру свою книгу.
— Да, — говорю я. — Иногда мне хочется прочитать что-то другое.
Не прощаюсь.
Просто встаю и ухожу.
Глава 5
 
 
 Все в деревне говорят, что ты сдержанный. Но это не так. В тебе есть огонь. Они его не видят, а я — вижу. К. 
Кейт
Я в восторге, не могу скрыть. Миссис Эббот вчера вечером была просто богиней, когда явилась в паб и, по сути, заставила Себастиана включить меня в его фестиваль. Он этого не хотел. Его нежелание было очевидным, а капитуляция — совсем не изящной. Но он всё-таки уступил.
И не только это — мне удалось вытянуть из него хоть какой-то разговор.
Разговор этот был таким же неохотным и недружелюбным, как и всё остальное в нём, и напоминал выжимание крови из камня, но всё же он говорил.
Теперь я в Портабл Мэджик и рвусь поскорее отправиться в Блэквуд Букс, чтобы обсудить детали, но табличка на его двери с самого утра стоит на «Закрыто», и ни малейшего признака, что он внутри.
Это невероятно раздражает, но совершенно в его стиле.
Потом заходит Эйслин с коробкой веганских пончиков, ставит её на стойку и бросает на меня многозначительный взгляд.
— Я тебя вчера видела. В Армс. С Высоким, Тёмным и Мрачным.
— Я бы лучше была миссис Пикок в библиотеке с разводным ключом, — бурчу я. — И пусть Себастиан Блэквуд будет жертвой.
Эйслин откидывает свои рыжие кудри и закатывает глаза. Я жаловалась ей на него раньше. Не раз.
— Ну да, конечно. Ты его так ненавидишь, но почему-то не можешь оставить в покое.
Я строю гримасу.
— Это не так.
— Разумеется. Так же, как и то, что он совершенно не чертовски горяч.
Я игнорирую её и вместо этого раскрываю коробку, тщательно изучая содержимое.
— Я тебя тоже видела, знаешь ли. Тихий вечерний напиток с мужем.
Эйслин улыбается.
— Неожиданное свидание. Бен организовал няню.
— Отлично. — Я выбираю пончик с лимонным кремом. — Он молодец.
— Если ты думаешь, что этим меня отвлечёшь, то ошибаешься. — Она облокачивается на стойку. — Давай, пожалей женщину с ребёнком, бизнесом, мужем и отсутствием личной жизни. Подкинь немного сплетен из жизни одинокой девушки.
Я встретила Эйслин в первый же день в Уичтри. Зашла в кафе, которое она только что купила, отчаянно нуждаясь в кофе, и мы разговорились — обе только начинали свои дела.
Она потрясающий пекарь, поставляет «растительные деликатесы» в пекарню Линдси, а также в своё кафе. Я пыталась выстроить с Себастианом такие же отношения, как у неё с пекарней — показать, что бизнесы могут поддерживать друг друга, а не конкурировать.
  
Большинство людей не хотят её веганские угощения, поэтому она предлагает и обычные, но говорит, что спрос на веганскую продукцию растёт, особенно летом, когда приезжают туристы.
Я особенно обожаю её пончики, не могу от них оторваться. Взамен она фанатично читает детективы и заказывает у меня по десять штук каждые пару месяцев. Она также вешает афиши мероприятий книжного магазина у себя в кафе и держит на стойке небольшой стенд с книгами, которые я поставляю. Торговля идёт неплохо.