Семейка (СИ)

- Чё так долго?
Вздрогнув от неожиданности, Алик тем не менее спокойно разложил тонкий матрас на расстеленном покрывале, бросил на него подушку и спросил:
- А ты чего не спишь?
- Тебя жду… Боюсь, - призналась Алька. – Пока тебя нет, всё время вижу эти красные глаза.
Только что снявший трикотажную кофту, Алик замер.
- Алька, а ты помнишь – мы вместе хотели сбегать в тот коридор? Сейчас все дрыхнут. Может, сходим?
- Мне одного раза хватило, - проворчала сестра, глядя в потолок. – Забыл?
Даже в смутной тьме он заметил, как сильно она передёрнула плечами, договорив. Уселся, скрестив ноги, на своём матрасе, приготовился к упрашиваниям.
- Алика, в тот раз ты была одна. Это раз. Ты не ожидала напороться на это гадство. И это два. И ты, насколько я понял, дошла до середины коридора. А мы только постоим на пороге. Только посмотрим. 
- Всё равно страшно, - прошептала Алька.
- Я буду держать тебя за руку. И… Аль, обереги-то нам Игорь дал. Твой на тебе? Свой я не снимаю. Алька, мы вооружены и очень опасны, - с улыбкой закончил Алик.
Молчание в ответ оказалось таким длительным, что Алик решил: жаль, срывается удобная по секретности прогулка в таинственный коридор, которая была им задумана в ту минуту, как только стало понятно, что сестра не спит. Сначала его вытащила из коридора Белоснежка, испугавшаяся за него. Теперь вот сестра сомневается. 
Алька молчала и не шевелилась. 
Алик встал. Выжидая – постоял ещё немного, а потом на цыпочках зашагал к двери.
- Ты куда? – прошипела сестра, перевалившись набок и чуть приподнявшись на локте.
- В туалет, - отозвался брат. – Ну, перед сном забыл сходить.
- Бессовестный… Шантажист, - уже хмуро добавила она. 
Он замер, с надеждой вслушиваясь в полупрозрачную темноту. Знал, что Альке неприятно даже думать о страшном коридоре, но знал и то, что она острее видит – и часто примечает то, что для него бывает неожиданным… А вдруг они разберутся сами, что там такое, и сумеют освободить дом от заклятия? И опять-таки знал: да, он порой рассуждает, как мальчишка, да и мечтает о подвигах, как мальчишка, но... 
Алька нужна возвращать его на грешную землю.
Через секунды с её кровати донёсся долгий вздох, а потом Алька шёпотом велела: 
- Отвернись!
Она оделась вмиг – чуть ли не в те же секунды, пока он торопливо застёгивал пуговицы на своей кофте. 
Вышли тихо – оба в здешних, выданных домоправителем мягких зимних тапочках, толстых, высоких, с меховой оторочкой. В гостиной было три громадных окна, так что белый отсвет от снега помогал видеть обстановку и не натыкаться на предметы мебели. Пока шли к входной двери из гостиной на лестницу, Алик с улыбкой оглянулся на дверь в комнату Белоснежки. Сестра тоже обернулась посмотреть – видел он, но не на чью-либо дверь, а на свою. Тоже привычка – постоянно проверять, закрыла ли… 
Пока спускались по лестницам, Алик уже с грустью вспомнил, что бабуле Инге они так и не сумели дозвониться – предупредить, что их дома нет. Скорее всего, она переживает. Ведь она не знает, что с ними и где они. Дозвониться она им тоже не может… Хотя… Несмотря на возраст, бабуля Инга неплохо соображает. Может, догадается до приезда домой сходить к соседке сверху – та тоже немного умеет гадать… А если поместье здешней бабули не просматривается из-за магического фона, а потому для гадалок снаружи информация закрыта? Бабуля Инга встревожится, приедет, а в квартире – тоже пусто. Пусть уехала на неделю, но ведь вернуться может, испугавшись их странного молчания. Или сочтёт, что внуки легкомысленные? Оттого не звонят? И доживёт у своих до их возвращения?
- Бабуля, наверное, волнуется, - прошептала Алька, спускавшаяся одновременно с ним. – Дома всё брошено, хорошо – я ещё посуду успела вымыть перед выходом. Думает, наверное – куда подевались…
«Близнецы, – вздохнул Алик и улыбнулся. – Думаем одинаково…» 
Прошли первые две лестницы, и Алька снова вздохнула, но промолчала.
А когда спустились на площадку между другими двумя лестницами на первый этаж, Алик вдруг так удивился, что свернул с пути к следующей и приблизился к окну.
- Аль, ты смотри, что делается! – тихо позвал он.
- Что там?
Девушка подошла и встала рядом.
- Обалдеть… 
Шёпот скользнул по коридорам, словно приглушённый метельный порыв.
За окном – тишина. Метель пропала. Часть снега отвалилась от стёкол, и стало видно небо – пустое, чёрно-синее, в мелких проколах белых звёзд. Близнецы опустили глаза присмотреться к лежавшему перед ними пространству перед садом и спонтанно покачали головами: жёсткие снежные волны будто застыли в разбеге, пытаясь ворваться на только им известный берег. 
- Как бабуля – в смысле, Ангелика Феодоровна – и обещала? – с сомнением спросила Алька, вглядываясь в снежный покров, еле видный под звёздами. – Игорь завтра… нет, уже сегодня отвезёт нас домой?
- Не уверен, - ответил Алик, критическим оком разглядывая снег и пытаясь что-то уловить сбоку. Последнее и озвучил: - Если увижу подъездную дорогу – скажу точно. 
После небольшого молчания Алька прошептала:
- Ты имеешь в виду, что на дороге снега такие – не выехать?
- Всё может быть, - философски откликнулся он.
- Интересно, сила заклинания на метель закончилась? – прошептала Алька. – Или кто-то другой это… сделал?
Он промолчал, не зная, как ответить на вопрос, который тоже его взволновал. А потом оба повернулись к лестнице. Но, прежде чем Алик сделал шаг к ней, сестра вполголоса призналась:
- Мне хочется идти туда с чем-то… вроде дубинки.
И уставилась на него вопросительно.
Этот взгляд он понял и кивнул:
- Поищем в кладовке, где Игорь лыжи оставляет.
В отличие от коридоров и лестниц, где порой всё же виднелись ступени и часть пола, в кладовой пришлось попытаться включить свет – настолько темно, хоть глаз выколи. Шарили возле двери, конечно, но ничего похожего на выключатель так и не нашли. Зато Алька кистью стукнулась обо что-то, что тщательно ощупала, и торжествующе зашипела:
- Ура-а… Свечки!.. 
Пока, открыв рот, с вверенной именно ей зажжённой свечой, на пороге кладовой Алька озиралась, разглядывая незнакомое помещение, Алик старался внимательно осмотреть довольно большое пространство в поисках «чего-то вроде дубинки», а потому то и дело сердился, что сестрёнка ему неправильно подсвечивает, а то и в спину светит, из-за чего он не видит ничего. Вообще, если быть честным – признавал Алик, даже в кладовой было страшно. Всё из-за света, который, качаясь и мотаясь, уродовал все линии помещения, что-то преувеличивая, а что-то искривляя.
Но, наконец, Алик пробурчал неразборчивые слова – с интонацией охотника, всё-таки поймавшего нужную ему добычу. Алька попятилась из кладовой, с любопытством ожидая, что именно он нашёл. Они вышли на площадку первого этажа – и тут Алик радостно показал сестре то самое нечто. Девушка некоторое время озадаченно рассматривала полированную палку длиной в полметра, в конец которой был всажен, кажется, удлинённый в те же полметра металлический… совок? Это какой-то… ненормальный меч, что ли?
- Что это? - с недоумением спросила она, так и не поняв назначение предмета. 
- Ты что?! – поразился он. – Да это же обувная ложка!
- Что-о?
Но, рассмотрев необыкновенную обувную ложку, больше похожую на странный меч, Алька согласилась, что это и впрямь ложка.
- Не понимаю только, зачем в такой форме? Длинная?
- Бабулины сыновья, вообще-то, уже старые, - заметил Алик. – Им наклоняться трудно, а такая ложка им в помощь.
- А-а… Если так.
- Оставь свечу и идём.
- Ни за что.
- Что – ни за что?
- Свечу возьму с собой.
- Бери, - пожал плечами Алик и первым направился к противоположной стороне просторной прихожей.
Они стояли перед дверью и как-то уж очень внимательно рассматривали дверь, запертую на обычный крючок. То есть вот крючок – и он, как помнил Алик, накинут на гнутую штуковину. И всё. Заперто… Алька задумчиво проговорила: