Проклятые души (СИ)
— Сегодня утром ты так и не ответила на мой вопрос.
Я перевела взгляд со светлой полосы, что виднелась на горизонте на шефа.
— Какой?
— Ты собираешься замуж за Семёна?
Я почувствовала, как снова поморщилась, даже не отдавая себе отчёта. Дала же Вера Анатольевна имя сыну. Издевательство, а не имя. Семён. Как наглого кота, который затерроризировал всех кошек во дворе.
— Это имеет какое-то отношение к работе? — решила я дать отпор.
Ян остановился, беря меня за локоть.
— Я бы не спрашивал, если бы не имело. Завтра мы встречаемся с арабами. Они будут смотреть на тебя, как на зверушку, которую попытаются в итоге выпросить. Лучше сразу обозначить есть у тебя мужчина за спиной или нет.
— А если нет? — выдохнула я, смотря на шефа широко распахнутыми глазами. — Вы что, собираетесь позволить кому бы то ни было…
— Ну что ты говоришь? Я просто не хочу лгать своим партнёрам. Скажу, что забота о тебе целиком и полностью лежит на моих плечах.
И вот в эту секунду я поняла, что меня просто обвели вокруг пальца. Ян так усмехнулся, после чего у меня не осталось ни малейших сомнений.
Мда. Порой наивности моей нет предела.
Нужно было лучше подготовится к поездке и выяснить всё об обычаях и особенностях жизни в Дубае.
Белый песок забился под ремешки босоножек и неприятно натирал кожу. Ещё бы немного, и мозоли были бы мне обеспечены, но я вовремя остановилась, и дико смущаясь стянула с себя эту адскую конструкцию. Когда выпрямилась держа обувь в руках, шеф странно улыбался, заставив меня покраснеть. Хорошо, что достаточно темно и красных щёк ему не видно.
Так же молча мы направились дальше.
Я старалась подавлять в себе все те жгучие ощущения, что зарождались от его близости. Моё напряжение чувствовалось в тёплом воздухе, в молчании. И это мы ещё не касались друг друга. Более того, я старалась держаться от него на расстоянии вытянутой руки, понимая, что то, что может вспыхнуть вряд ли кто-то сумеет остановить.
— Мне интересно, — вдруг начал Ян. — Почему ты не обращаешься за помощью к квалифицированному специалисту?
Я молчала, задумчиво глядя на блеск самого дорогого отеля, что находился недалеко от нас. Он был похож на парусник, который пришвартовали на берегу. Если бы не все те огни, которые будто проливали свет вокруг его силуэта, то ночью можно было бы без зазрения совести спутать его с настоящим судном.
Что я могла ответить Яну? Точно не то, что он может услышать от квалифицированного специалиста. Это моё дело «почему». Моё личное дело. Интимная тема. Тайна. Фобия, о которых не люблю говорить.
Страхи всегда наполняли мою жизнь. В детстве Бабайка под кроватью, что хватал за ноги, пока я сплю. В юности демоны, которые приходят терзать грешную душу. Сейчас… Сейчас это галлюцинации. Больное воображение. Психическое отклонение буйного пациента, которое не берёт никакое лечение.
— Я боюсь, — говорю шепотом, но так, чтобы он услышал.
Остановился, развернулся боком и посмотрел на меня, нервно стискивающую в пальцах ремешки босоножек. Его глаза мерцали в свете далёких огней. Манили и призывали потонуть в этих глубинах. Шептали, едва слышно:
«Иди ко мне»
«Будь моей»
Сделала глоток воздуха, не в силах оторваться. Что-то знакомое меркнуло в этом взгляде. Что-то, что заставило сердце неистово забиться в груди, ожидая приоткрытия завесы волшебной тайны.
Он протягивает руку к моей щеке и едва касается её пальцами. Это похоже на трепет крыльев бабочки по коже. Мне хочется прижаться к его пальцам, но я завороженно наблюдаю за ним, не в силах даже пошевелится.
— В тебе так много страхов, что мне порой кажется, что я их чувствую.
Откуда-то изнутри поднялась кипящая волна, что брызнула на кожу. Сил на вдох не хватило. Их хватило на то, чтобы потянуться к его губам, прильнуть и ощутить перечно-мятную жадность, взорвавшую мою маленькую вселенную.
Его руки на мне рождали искры глубоко под кожей, словно он огненный мастер, способный управляться с этой стихией.
От макушки до пят опалило жаром, когда его пальцы очутились в моих волосах. Жаркое дыхание на губах и щеке, а потом новая жадность. Вторая его рука ползёт вниз по спине, талии и сильно сжимает ягодицу под тонкой тканью. Она мешает. Я хочу снять платье. Ощутить шершавость подушечек его пальцев на коже. Хочу близкого контакта. Кожа к коже.
Громкий, пронзительный крик чайки раздался над нашими головами, и я отпрянула от Яна, глубоко дыша.
Безумие.
Это какое-то безумие.
Чёртовы таблетки, будь они не ладны.
Шеф тоже глубоко дышал, но в его взгляде можно было прочесть невероятно злое желание схватить меня за плечи и вернуться к прерванному. И прежде, чем это случилось, я подняла руки в сдающемся жесте и не переведя дыхание сообщила:
— Простите. Этого не должно было случится. Целиком и полностью моя вина.
И до того, как он ответил развернулась и отправилась в сторону отеля. Проклинала себя за произошедшее. Почти ненавидела за то, что испугалась и оборвала начатое. С другой стороны, куда я лезу? У него есть невеста, которую он любит. Я не могу так поступать с людьми. Я не должна лезть в эти отношения.
Путь до отеля казался мне вечностью, в которой я занималась самобичеванием. Номер встретил тишиной и одиночеством. Ни тебе пса, ни розовых тапочек на пороге. Только холодный душ и прохладная постель.
А ещё мысли. Много мыслей. И все о нём. О его невероятных глазах, в которых можно найти целую вселенную.
***
Снова сон.
Он смотрит на меня, как на нечто невразумительное. С легкой насмешкой, понимая насколько я беззащитна.
А глаза и не глаза вовсе. Огоньки голубого пламени, мерцающего по всей мантии. Тёмные клубы вместо лица и капюшон на голове.
— Ведьмочка. Сладкая. Вку-у-у-усная.
А потом я чувствую его руку в своей груди. Она будто сжимала сердце стальными тисками.
Смотри на меня…
И я проваливаюсь вникуда.
Тьма, опутывает всё тело, разрывая его на мириады частиц. Будто попала в огромный вакуум. Космос. Только сознание едино. Оно мечется в холодной пустоте, в ничто. Страждет ощутить тепло жизни, свет мира, людскую доброту. Но вместо этого одиночество изморозью по пелене кратковременных осознаний. Ничего нет. Никого нет… А потом она со сверкающей улыбкой. Вытягивает тёплыми руками на свет и гладит нежно, как дитя. У неё кобальтовые грустные глаза. В их блеске отражаются тысячелетия. Нежная улыбка, способная прогонять холод и мелодичный голос, что лился потоком звенящего ручья.
— Прости, душа.
И вслед этому ярчайшая вспышка тьмы, которая слепит изнутри. Адская боль на каждой частице кожи и жгуты. Повсюду чёрные жгуты, что сжимают в своих стальных объятиях. Эта тьма запускает свои жвала вновь и вновь, пытаясь добраться до чего-то сокровенного. Настолько сокровенного, что я продолжаю бороться с ней изо дня в день, несмотря даже на то, что знаю — она придёт снова, когда настанет подходящее время.
Хриплый стон почти рвётся с губ, но замирает в воздухе. Ни единого звука. Всегда.
Очередной болезненный укус и я зажимаю в зубах тонкое покрывало, умом понимая, что у моего приступа могут появится нежеланные свидетели. Скрюченные холодные пальцы сминают влажную ткань и вздрагивают, когда раздаётся глухой стук в стену. Из номера шефа. Но не успеваю об этом подумать, потому что следующая волна боли выгибает меня на кровати дугой.
Самое кошмарное началось.
***
Его хмурый взгляд сверлил смартфон, что крепко сжимала ладонь. Длинные гудки наполняли номер в светлых тонах, освещённый яркими светодиодными лампами.
Два часа ночи по местному времени. Он чувствовал, что её всю сжимает от боли. Почти видел, как извивается хрупкое тело на простынях, но сколько бы раз не предпринимал попыток дозвонится, в ответ только холодные длинные гудки, так равнодушно звучавшие в гнетущей тишине дорогого отеля.
— Ну возьми же трубку, Милая, — едва ли не прорычал раненым зверем.