Кровавый венец. Книга Первая. Проклятие (СИ)

Внезапно распахнулись двери и сквозь огонь начали выбегать женщины, закутав в одежды детей, и падали тут же сгорая факелами, прямо под ногами ордынцев. Те отпрыгивали в сторону и смеялись, глядя на мучительную гибель людей.
Лишь несколько женщин смогли вырваться из пламени, почти целыми и среди них была и Маруша с Ванюшей. Она облила себя и его водой и поэтому мало пострадала: сгорели часть волос на голове, лицо, да руки, что держали мокрое одеяло с закутанным мальцом. Ее подхватили половцы и выдернули ребенка. Схватив поперек тела слегка задохнувшегося малыша, потащили в повозку. Ее же осмотрели и тоже повели туда же. Там она, быстро схватила Ванюшку на руки и прижала к себе.
Вскоре возок был наполнен вещами, снятыми с мертвых, что лежали на полу храма, и золотыми церковными изделиями. Маруша прислонилась к борту и, покачивая завозившегося мальчугана, прикрыла глаза. Она тоскливо вздыхала, понимая, что вновь в плену, что опять в руках тех, кто когда-то испоганил ее жизнь. Маруша тяжело вздохнула и тихо запела, укачивая малыша.
  
Глава 19
 
Повозка с пленными и добром остановилась возле большого шатра с ханским стягом на макушке – тремя лисьими хвостами. Это был знак одного из первых приближенных Узбека – старого Щаура. Слуга выскочил из шатра и замахал руками, ругаясь и показывая, что некогда господину лично принимать подарки. Но он сам готов принять и показать их, когда тот будет свободен. Ордынцы поклонились и убежали, а старый слуга придвинулся к дарам. Строгим взглядом окинул возок, присмотрев при этом испуганную Марушу с Ванюшкой. Поманив их к себе, велел подойти. Она осторожно прошла к половцу и сказала на его языке, что этот малыш ее, и она просит их не разлучать. Половец, услышав родную речь, заинтересовался, откуда та его знает, и Маруша сказала, что выросла среди них, но потом была выкуплена и теперь жила здесь.
- Вот и сыночка прижила, - сказала она и тут же была обнята ручками заспанного малыша.
Слуга кивнул и приказал ей идти в другую палатку, к слугам, а с ней он разберется завтра. Ему понравилось, что попалась женщина, знающая их язык, и теперь она могла помочь ему с пленными, переводя его команды. А что с ней ребенок, так даже лучше, скорее будет исполнять его приказы. Старик развернулся и вошел в хозяйский шатер, прислушался к вздохам хозяина за ковровой стеной.
Старый Щаур не спал. Он сидел перед картой, расстеленной на низком столике, и внимательно всматривался в очертания княжеских земель: бубнил, водил по коже согнутом пальцем, хмыкал и кашлял. Он понимал, что нашествие захлебнулось, так ничего и не получив по ханскому плану: до Москвы не дошли, показали себя уже не тем монгольским войском, потерпели поражение и потеряли много людей. К тому же обозлили даже тех, кто был рядом – союзников и соратников и прошлись по землям Владимира. Но даже он оказал сопротивление, хотя и был убит в бою. Старик вздохнул, сворачивая кожаную карту, и бросил ее в мешок. Завтра он снимается и движется назад. Узбек сообщил ему, чтобы тот не останавливался подолгу и шел за ним след в след. Только перед столицей Стародубского князя тот остановился и взял его, по приказу хана, хотя и не хотел этого делать.
- Зря ты собираешься разорять твоих же сторонников, - ворчал он на слова Узбека еще при его отходе. - Так ты потеряешь вовсе свое слово. Кто еще будет тебе верить?
Но хан был зол на свое поражение и готов, как тигр в западне, который откусывает себе лапу, разорить и уничтожить даже стародубское княжество.
- Путь видят, что нет у меня любимчиков, все равны и все должны бояться.
Щаур не одобрял Узбека, но ничего не мог возразить. Своим опытом и превосходством в численности, он зачищал и прикрывал отход хана и за три дня взял Стародубск, одну из самых укрепленных крепостей. Сейчас он выполнил и ту, самую гадкую его задачу: наколол головы жены Владимира и ее брата на копья и поставил недалеко от своего шатра. Зачем это надо было хану, он не понимал, но выполнил. К тому же возложил на голову женщины еще и тот самый венец, которым хан их и венчал. Даже ему, старому вояке, закаленному в походах было жутко глядеть на такую картину, а многие ордынцы, так и вовсе чурались даже проходить мимо, отплевывались и бежали прочь. Что уж говорить про пленных русских: мужики крестились, женщины падали в обмороки.
 
Щаур приказал своим слугам отыскать сынка Владимира, как и приказывал ему хан, но ему доложили, что он, скорее всего, погиб вместе с другими в церкви, куда пряталось много женщин с детьми. Зачем хану нужен был княжеский наследник, он мог только догадываться, но планы хитрого Узбека были ему неведомы. И когда утром он услышал слова старого слуги, что доставлена женщина с мальчишкой, избежавшие смерти в церкви, он приказал тому привести их. Слуга бросился исполнять и нашел тех уже сидевших на худой кошме в обнимку. Поманив за собой, он вывел их из шатра и повел к хозяину. Маруша крепко держала Ванюшку и почти не смотрела по сторонам и очнулась лишь тогда, когда вдруг услышала истошный крик мальчика и его рванувшееся из рук тельце. Она обернулась и тут же ее ноги подогнулись от ужаса: перед ней на двух копьях были надеты головы Славки и приемного сына. Она рухнула на колени, а Ванюшка, вырвавшись из рук, бросился к копьям с криком:
- М-а-а-ма!
Услышал этот отчаянный крик и старый Щаур. Вышел из шатра и увидел растерявшегося слугу, коленопреклоненную женщину и мальчугана, схватившегося за копье, с головой матери. Резко крикнул охране, чтобы те схватили малыша и подняли женщину.
- Ко мне, быстро!
Он не хотел, чтобы видели эту жуткую картину все остальные, но все же кое-кто уже обратил внимание и запомнил. И вскоре пошел по рядам ордынцев слух о том, как встретились мать и дитя. Сердца половцев были закалены в походах, они видели и смерть и кровь, но такую картину не могли забыть и понять действий уважаемого ими военачальника. Не сказать, что осуждали, но были недовольны и качали головами, не понимая такой показной жестокости.
Марушку втащили в шатер почти без чувств и передали в руки суетившихся женщин. Отчаянно рыдающего мальчугана не могли успокоить. Он рвался из рук и кричал, размазывая слезы по грязным щекам. От его криков очнулась Марушка и притянула его к себе. Уткнувшись в ей в живот, он обхватил женщину ручонками и кричал не переставая:
- Мама…мама…мама…
Марушка сама плакала навзрыд и в то же время понимала, что малыша надо успокоить, и потихоньку качала его на коленях и баюкала. Вскоре оба забылись тяжелым сном. Их никто не тревожил по приказу самого Щаура. А тот еще приказал снять с головы Славки венец и спрятать его в сундук с награбленным. Этим он должен был подтвердить хану о выполненной задаче, кроме рассказов его же соратников.
Через день, дождавшись подтянувшихся отрядов, ордынцы двинулись восвояси.
Осень уже дышала им в затылок. Ночи становились холоднее, пошли первые дожди. Дороги размякли, но к полудню подсыхали, и вновь поднималась пыль от тысячных ног. Колодцы не успевали напитаться водой, да и предыдущие отряды забирали много для своих нужд. По обеим сторонам дорог встречались трупы людей и животных, которые уже разлагались и, несмотря на ветерок, смрад тянулся следом за отступавшим войском.
Щаур, понурившись, сидел на своем монгольском конике, таком же старом, как и он сам, и думал под спокойный его шаг, о хане, о сестре, что связала свою жизнь с ним, о своих племянниках, которые уже сейчас грызлись меж собой за право наследования. Он, не имел семьи в прямом его значении, у него были только наложницы и прижитые с ним дети. Их он не признавал, да и сердце не лежало к ним, а вот белокурый зеленоглазый пацаненок Владимира, как-то царапнул его сердце: то ли от вины за убитую мать, то ли за неоправданную жуткую картинку, что тому пришлось увидеть. Но именно сейчас он понял, что его силы на исходе и он остается один на всем белом свете. Старик вздыхал и прикрывал глаза в тихой дреме, качаясь в седле. В его обозе ехала повозка с женщиной и ребенком, который может стать игрушкой в руках хана. Он понимал все коварство Узбека и не хотел отдавать тому ребенка. Он думал и решал, что сделать, как сказать? Что не смог сохранить мальчика и тот по дороге умер, а самому спрятать его или передать в руки городецкому князю, по землям которого они сейчас шли? Так и решил. Направил посыльного к тому, чтобы он скоро явился в его ставку. А если не придет, то он не будет сдерживать свои отряды и тогда те пройдутся по его землям огнем и мечом. Тот быстро откликнулся, и скоро прибыл