Крепкий орешек II. Шесть дней Кондора [сборник]
Он попытался поднять лапку, и игла грубо проехалась по диску, оставляя на черной пластмассе глубокую царапину. В ту же секунду на плечо Маклейна легла чья-то ладонь. Он не слышал шагов приближающегося человека.
Джон развернулся, и «смит-вессон» 45-го калибра ткнулся под скулу худого человека с огромной плешью, который застыл, выпучив глаза, прижатый к стене сильной рукой полицейского. Куртка, скрученная у ворота кулаком Маклейна, сжимала тощее горло, напуганный рот скривился, бледные губы тряслись.
— Кто ты такой? — вопрос прозвучал резко, и мужчине показалось, что незваный гость сейчас разнесет ему голову, размазав по стене его мозги. На лбу и проплешине появились крупные капли пота, а под ложечкой гадко засосало.
— Я — Марвин, — прошипел он, задыхаясь.
— Марвин? — переспросил Джон. Этот парень, похоже, думает, что все на свете должны его знать, как будто он — Джордж Вашингтон или, на худой конец Рональд Рейган.
— Я работаю здесь, — мужчина скосил глаза на нагрудный карман форменной куртки и пару раз мигнул, предлагая убедиться в правдивости его слов.
Не опуская «пушки», Маклейн левой рукой извлек из кармана удостоверение.
— Я просто люблю слушать пластинки, — словно извиняясь, произнес Марвин, облегченно вздохнув, почувствовав, что опасность миновала. — Неужели это такой большой грех?
— Успокойся, парень. Все о’кей. Можешь слушать их сколько угодно. Но потом. А сейчас мне потребуется твоя помощь.
Господи, что с нами случилось? Почему человек, столкнувшись с человеком, испытывает животный ужас? Или хватается за оружие, готовый убить себе подобного? Нет, наше общество смертельно больно, если застыло на грани самоуничтожения, спокойно ожидая своей гибели.
* * *Отпущенные для связи с самолетами минуты истекали. Дрюдо надел наушники и включил связь.
— Внимание всем самолетам, — голос его звучал сдержанно и спокойно. Ни у кого, кто его сейчас слышал, не должно возникнуть ни тени сомнения в правдивости информации. — Говорит башня Далласа. У нас технические неполадки. Плохие погодные условия осложняются тем, что временно у нас вышло из строя передающее устройство. Система наведения тоже. И, скорее всего, через несколько минут мы перестанем отвечать…
Во всех кабинах звучали эти слова, и пилоты затаили дыхание. Как, черт возьми, в такую погоду надеяться на посадку вслепую?! А башня Далласа продолжала вещать слишком спокойно для того, чтобы это звучало правдоподобно. «Мы хотим, чтобы вы по-прежнему держали курс по аэромаркеру. Ждите дальнейших указаний. Постарайтесь продержаться в воздухе, на сколько хватит топлива. Удачи, — и через паузу. — Господь хранит вас».
Да что у них там стряслось?
Этот вопрос мучил всех, кто сейчас кружил над аэродромом.
Дрюдо устало снял наушники и положил их на стол, Все. Для тех, кто был в воздухе, он сейчас больше сделать ничего Не мог. Нужно позаботиться об ожидающих отправки и прибытия.
— Измените информацию на табло, — так же спокойно сказал начальник башни, не обращаясь ни к кому лично. И только когда капитан Лорензо и главный инженер отправились исполнять распоряжения, позволил себе чуть расслабиться. Но только чуть-чуть, чтобы никто из дежуривших диспетчеров не смог этого заметить.
В залах ожидания все еще царила праздничная атмосфера благодушия.
Вдруг на электронном табло замелькали огоньки.
Рейс 47 из Буэнос-Айреса — задерживается.
Рейс… из Нью-Йорка — задерживается.
Рейс……….. — задерживается…
Слово «ЗАДЕРЖИВАЕТСЯ» сменило все цифры в правом углу табло.
Дама с собачкой тихонько ойкнула, молодой человек с замысловатой прической и жвачной резинкой во рту еще активней заработал челюстями. Стриженый здоровяк мрачно чертыхнулся — парни грозились уйти, если они с Мэри опоздают на вечеринку. Уйти-то может и не уйдут, но выпить точно все выпьют не дождавшись их.
Старушка, ожидающая внучку на рождественские каникулы, вздохнула и помолилась, чтобы Бог дал нормальную погоду и ничего не случилось.
И вся масса народа зашевелилась, продвигаясь ближе к табло и теряясь в догадках, что могло произойти, если все рейсы вдруг задерживаются?
* * *Они склонились над огромным листом ватмана, на котором крупным планом были изображены все службы и соединения аэропорта. Марвин водил ручкой по чертежу и объяснял Джону линии и кружочки, штрихи и углы, нанесенные на карте.
— Так что нужно делать, если здесь вся связь вырубилась? Где у вас запасные передатчики? Ни черта не понимаю, куда они должны направиться? — Джон смотрел в чертеж, положив на него свои ладони.
— В аппаратный зал.
— Так. Значит, аппаратный зад. Верно? Покажи-ка; мне, как отсюда попасть туда?
Марвин уже почти пришел в себя. Во всяком Случае, руки его не тряслись и выглядел он достаточно сносно — легкий румянец покрыл недавно синюшные щеки.
— Это, похоже, вот тут, — его карандаш проследил за линией, ведущей в угол чертежа. — Здесь вот поднимающаяся платформа. Она как раз внутри зала. По ней можно туда пройти.
— Хорошо, — кивнул Джон, прокладывая в воображении путь. — Ваш аппаратный зал — прекрасное место для засады. А ну-ка, дай мне этот план.
Теперь Маклейн знал, что ему нужно делать.
Их было пять человек. Молодые, сильные, симпатичные — ударный отряд Лорензо. В защитного цвета костюмах и шапочках, они прогромыхали «джамп-бутсами» и замерли в будке, ожидая Сола Барни. Приказ, который отдал им капитан, был прост: сопровождать главного инженера в аппаратный зал для налаживания связи с самолетами.
Сол Барни натянул пуховик, захватил кейс с инструментами и бросил на ходу Дрюдо:
— Я буду информировать вас по радиотелефону.
Джон прошел последний поворот и остановился перед вентиляционной трубой. О, черт! Он еще не забыл такие же узкие металлические кишки, по которым ему пришлось ползать год назад в здании фирмы «Накатоми». Похоже, путешествие по трубам становится его рождественской традицией!
— Прекрасно! Хорошенькое у меня Рождество получается! — Маклейн стянул с себя свитер, чтобы не цепляться за сварочные швы, которых там встречается вдосталь. — Все отлично! Замечательное Рождество! Индеечка, елочка… — он сорвал решетку, прикрывающую узкое отверстие, и отшвырнул в сторону. — Но сейчас… — Джон тяжело вздохнул, — опять этот траханный тоннель!
Он ухватился за край трубы и втянул свое тело в горловину отверстия. Там он перевернулся и пополз, больно ударяясь о довольно грубые швы соединений.
— Скоты! Ублюдки! Ползай здесь вместо того, чтобы спокойно сидеть за праздничным столом.
Они вошли в галерею, соединяющую основное здание с аппаратным залом.
Впереди, сжимая в руках «Хеклер и Кох», шел главный группы Херби Стендли, смуглый красивый парень, уверенный, стремительный.
— Этот вид работы не совсем по моей части, — сказал Сол в спину впереди идущего.
— Не волнуйтесь, мистер Барни, мы вас прикроем, — Херби был уверен в своих ребятах, как в себе.
— Вы так думаете? Лучше себя прикройте… — проворчал главный инженер, пристально глядя вперед.
Сол достал из кармана радиотелефон. Не останавливаясь, он вызвал Дрюдо.
— Так, мы приближаемся к аппаратному залу. Как только узнаем, что здесь происходит, я вам позвоню, — и дал отбой.
Они замерли на пороге и огляделись.
Здесь как раз шел ремонт, и зал скорее напоминал склад. Бочки с краской, ведра, коробки с оборудованием, стремянки, стоящие тут и там, громоздящиеся повсюду леса, создавали ощущение неряшливости и запустения.
Стриженый парень в белом комбинезоне возился и коробке, которая стояла рядом с транспортером. На лесах второй рабочий красил стену, тщательно обмакивая валик в банку с краской. Чуть поодаль стоял охранник.