Высокий, царственный и сварливый (ЛП)
При этом я не часто играла с Каем один на один, поэтому, когда мы встретились около моей комнаты чуть больше часа спустя после того, как все разошлись, я потащила его обратно, чтобы поиграть.
Мы сидели на самодельном матрасе на ковре напротив тёмно — синего дивана, который мы соорудили из одеяла и подушек с двух других диванов. Тёмные шторы были задернуты, а люстра на потолке выключена, но две лампы по обе стороны дивана и экран телевизора освещали комнату более чем достаточно.
“Второй игрок побежден”, — раздался из большого телевизора низкий, надтреснутый мужской голос.
Я хихикнула, когда мой персонаж издал победный рёв на огромном экране, в то время как персонаж Кая лежал плашмя в ретро — игре Street fighter. В пятый раз подряд. Я осмелилась взглянуть на него.
Он так яростно смотрел на меня сквозь свои очки в чёрной оправе, что его брови практически соприкасались. Я была уверена, что слышала, как скрипнули его зубы, из — за того, насколько напряженной выглядела его челюсть.
— Я больше не хочу играть, — проворчал он, бросая свой джойстик на одеяло у нас на коленях.
Я снова рассмеялась, а Кай сердито уставился в экран телевизора, дергая себя за ухо. Такой чертовски милый! Я сбросила с себя пушистое серое одеяло и встала на колени, чтобы посмотреть ему в лицо.
— Ты знаешь, как очаровательно ты выглядишь, когда дергаешь себя за ухо, такой сварливый и смущенный? — проворковала я.
Он бросил на меня расстроенный косой взгляд и скрестил руки на груди, туго натягивая свою серую толстовку. Ухмыльнувшись, я придвинулась к нему чуть ближе.
— Не злись, мистер Идеальный принц. Мы можем поиграть снова, и на этот раз я буду с тобой помягче. Хммм?
Складка между его бровями углубилась, когда он опустил ресницы. Я проследила за его взглядом.
От чёрных хлопковых шорт, которые задрались до самого верха моих обнаженных бедер, поверх такой же укороченной футболки, останавливаясь там, где пуговицы натянулись на моей груди — я, возможно, намеренно выбрала комплект, который, как я знала, хорошо облегал.
Его язык скользнул по внутренней стороне щеки, прежде чем его глаза снова встретились с моими. Горячие. Злые. Голодные. Идеальные. Именно то, чего я хотела. Я приподняла бровь, положив руки по обе стороны от колен, зная, что эта поза сведет мои груди вместе.
— Тебя что — то отвлекает, мистер Идеальный принц? — промурлыкала я.
— Ты точно знаешь, что меня отвлекает, Эсмеральда, — сказал он. Я расширила глаза в притворной невинности. Его руки на груди разжались, когда он уставился на меня, и возбужденные мурашки побежали по всей моей коже. — Ты думала, что отправлять эти сообщения было забавно?
— Забавно? — эхом повторила я. — Нет, — я протянула руку и положила её на его массивное плечо, перекинула ногу через его бедра, оседлав его колени. — Это было не ради забавы.
— Ты ведешь себя как паршивка, Эсмеральда, — прорычал он, его руки нашли мою талию и сильно сжали.
Может быть, одно это слово и не должно было возбудить меня так сильно, как оно возбудило, но всё тёмное и чувственное внутри меня было тем, что я прятала за маской вежливой принцессы, трахающейся только в миссионерской позе. Это было моим спасением. Моя свобода поступать так, как я хочу, и быть наказанной за это, не теряя чувства контроля.
Но вся игривость, которую я чувствовала, была отодвинута на задний план, когда что — то противоречивое и тревожное отразилось на лице Кая, прежде чем он закрыл глаза. Обхватив одной рукой его шею сзади, а другой обхватив его щеку, я прильнула к нему, прижимаясь всем телом.
— Что случилось, Кай? — прошептала я.
Он обвил руками мою спину, прижимая меня к себе.
— Не думай, что я не хочу тебя, Эсмеральда, хочу. Очень сильно, — он прижался своим лбом к моему. — Но если ты когда — нибудь подумаешь, что я использую тебя как отвлечение из — за сегодняшнего дня, я…
Я улыбнулась.
— Ну, учитывая, что ты тот, кто заставляет нас обоих ждать, потому что ты хочешь уважать мои чувства, я не думаю, что могла ошибочно подумать, что ты используешь меня, Кай. Никогда.
Он издал забавный звук.
— И с тех пор ты сделала своей миссией свести меня с ума из — за этого решения, — слегка прорычал он. — И это работает, Бэббл. Это чертовски работает, но…
— Но?
— Но ты должна знать, что была права, — он отодвинулся достаточно, чтобы посмотреть мне прямо в глаза. — Я могу быть напористым. Но я хочу быть более напористым, — он заметно сглотнул. — Как бы сильно я ни хотел быть нежным с тобой, я хочу…
Он прижал меня ближе, но ничего не сказал, по — видимому, изо всех сил пытаясь признаться вслух в том, чего он хотел. Я могла бы заполнить этот пробел, но не сделала этого. Мне казалось важным позволить ему сказать это самому.
Я ободряюще провела большим пальцем по его скуле, когда он снова открыл рот.
— Я хочу быть грубым с тобой, Эсмеральда. Больше, чем просто грубым, — он посмотрел прямо мне в глаза. — Я хочу быть для тебя чем — то вроде…доминанта. Но я знаю, что не всем это нравится, или это кажется странным и неправильным, и если ты этого не хочешь, то я не буду таким, — он покачал головой. — Никогда. Я бы никогда не сделал того, что тебе не нравится, Эсмеральда. И я бы никогда не причинил тебе вреда.
Может быть, дело было в том, как он это сказал — быстро, взволнованно, почти извиняющимся тоном, — но у меня было ощущение, что именно Мэг заставила его так себя чувствовать. Что это было неправильно или что ему нужно было извиниться за то, что ему нравилось, что было неправдой. И я так сильно это ненавидела.
Я захватила его рот в поцелуе, крепком, но быстром.
— Я хочу, чтобы ты доминировал надо мной, Кай, — сказала я ему в губы. — И я знаю, что ты никогда бы не причинил мне боль, и тебе не нужно беспокоиться о том, что ты причинить мне боль. Мы можем обсудить наши ограничения, и у нас может быть стоп — слово. Что — нибудь понятное, что легко запомнить, и что мы оба сможем использовать.
— Обезьяна, — пробормотал он через несколько мгновений, ища согласия.
— Обезьяна, — повторила я, широко улыбаясь. — Мне нравится. Легко запоминается и понятно.
Между нами повисла приятная тишина. Все эти мягкие улыбки и взгляды. Но мягкость — это было уже не то, чего я хотела от Кая. Особенно когда я всё ещё чувствовала выпуклость его члена.
Я игриво вздернула подбородок.
— Разве ты не собираешься прикоснуться ко мне, мистер Идеальный принц? — замурлыкала я, сжимая его плечи, немного подавшись вперёд у него на коленях. — Или ты колеблешься, потому что, честно говоря, ты только говоришь, а не действуешь. Способен играть со мной только наполовину.
Он сузил глаза, в них вспыхнул зловещий жар, вызвавший во мне трепет. Я со вздохом повела бедрами; его член тёрся прямо о мой клитор через одежду.
— Ну знаешь, целуешь меня, но не трахаешь. Преследуешь меня, но не берёшь в плен, — его пальцы восхитительно сильно впились в мою талию. — Называешь меня паршивкой, — я ухмыльнулась. — Но у тебя не хватает смелости приручить меня.
Его рука появилась из ниоткуда. Злобная и быстрая, как змея, когда он схватил меня за горло и притянул к себе. Я ахнула от шока, расплавленная боль бессмысленного наслаждения пронзила мое нутро. Этого было достаточно. Одно. Чёртово. Прикосновение. И в моих прозрачных стрингах была лужица.
— То, что я этого не сделал, — прошептал он так обманчиво скромно, что волосы у меня на затылке встали дыбом. — Не значит, что я не могу этого сделать, Бэббл. Так что следи за тем, что говоришь.
С тяжелым ударом в груди я приподняла брови.
— Тогда докажи это. Потому что я не верю…
Кай прижался своими губами к моим, слегка сжимая моё горло, в полной мере воспользовавшись моим удивлением. Он просунул свой язык прямо мне в рот, его действия были сильными и грубыми — полная противоположность тому, как принц должен целоваться по стандартам общества и сказок. Но я приняла это со стоном благодарности, обвиваясь вокруг него, как будто он был моим источником жизни.