Призраки зла

Прежде, чем спуститься вниз, он проверил, в порядке ли магнитофон, бесценный помощник в его профессии — Малтрэверс постоянно пребывал в страхе, что он как-нибудь откажет в середине интервью, что тогда с ним делать. Пара пробных включений показала, что все его внутренности функционируют нормально, и он пошел поискать Бакстона. Тот действительно оказался внизу — прислонившись к стойке приема посетителей, читал «Кроникл».
— Так вы на меня вышли через Дженни? — спросил он.
— Косвенно. Из-за Дженни я познакомился с Люэллой Синклер, которая рассказала мне о вас.
— Люэлла? Вот, в какие дебри вы залезли. — От нахлынувших воспоминаний лицо Бакстона стало печальным. — Тогда я был в центре всех событий. Такое интервью разворошит многое из прошлого.
— Надеюсь. Где лучше всего поговорить?
Мы расположимся в гостиной, — Бакстон вышел из-за стойки. — Постояльцы могут приходить туда только по вечерам.
По пути в гостиную Малтрэверс спросил: — А где Тэсс?
— На кухне, болтает с Кейт. Похоже на старые времена. Они сплетничают так, как будто Кейт и не уходила из шоу-бизнеса.
Малтрэверс, довольный, что Тэсс сделала первый шаг, начал интервью с полувопросов, полу-утверждений, позволивших Бакстону припомнить историю своей карьеры и своего успеха и расслабиться. Он начал курить, искалеченные пальцы неуклюже держали сигареты, которые он прикуривал одну от другой. То, что говорил Бакстон, Малтрэверс главным образом знал, и разговор катился гладко, пока он не поднял вверх пальцы.
— Потом мне пришлось все бросить. — Он резко замолчал, в его глазах отразилось физическое страдание, по-видимому, никогда не покидавшее его. — Хотите знать, как это произошло?
— Я и так в основном знаю. Барри Кершоу.
— Правильно, — Бакстон погасил сигарету и сразу же зажег новую. — Однако ничего не удалось доказать. Он замел все следы. Что вам удалось раскопать из этой истории?
Малтрэверс пересказал информацию, добытую от Люэллы Синклер. — Сходится?
— Значит, вам все известно. Этот подонок перекрыл мне все пути. На этом моя карьера закончилась. Иногда некоторые гости старшего возраста меня узнают. В остальном же, как будто ничего и не было.
— Вам должно быть, очень горько.
— Не так, как было вначале. Горечь сжигает человека изнутри. Меня поддержали два события: во-первых Кейт вышла за меня замуж, несмотря на то, что я стал полу-инвалидом, во-вторых, Кершоу получил свое.
Малтрэверс выключил магнитофон, стоящий между ними на низком столике. — Давайте поговорим без записи. Люэлла убеждена, что Кершоу убили.
— Конечно.
— Но кто? Это останется между нами.
— Я пытался выяснить, но либо никто этого не знал, либо все скрывали. — Бакстон печально улыбался. — Жаль, хотел поблагодарить благодетеля.
— А что говорит ваша интуиция?
— Я не знаю, чего вы от меня хотите. — Бакстон взглянул на него с подозрением. — Если вы не сможете использовать эти сведения, почему они вас интересуют?
— Любопытство. Профессиональная черта.
— Вздор.
Малтрэверс широко заулыбался. Он вспомнил, что говорила Люэлла о Бакстоне и его уме, и решил, что лучше раскрыть карты.
— О’кей, поговорим начистоту. Интервью — подлинное, если хотите, можете позвонить в «Кроникл» и проверить, но у меня есть и другие соображения. Ответьте еще на один мой вопрос, и я вам все расскажу. Когда вы в последний раз были в Лондоне?
— Кажется, в марте. Это точно было перед Пасхой. Когда начинается сезон, мы отсюда не выезжаем. — Взгляд Бакстона стал тяжелым. — Ответил. Что дальше?
— Если вы отсюда не уезжали, вы никак не связаны со смертью Кэролин Оуэн. Все пошло оттуда.
— Кэролин? Я не знал, что она умерла. — Бакстон подался вперед. — Объясни, друг.
В последующую четверть часа говорил только Малтрэверс. Он объяснил, что случилось, рассказал о своих подозрениях, которые сам не мог объяснить.
— Теперь я понимаю, почему вы хотели встретиться со мной, — заметил Бакстон. — Но вам надо было с самого начала выложить все напрямик. Не стоило затевать историю с интервью.
 
— Откуда я мог знать? — возразил Малтрэверс. — Чтобы понять, что вы собой представляете, мне было необходимо познакомиться с вами лично. Теперь я многое понял и могу говорить менее… завуалированно. У вас есть какие-нибудь предположения?
— Я прекрасно помню Кэролин, — сказал Бакстон. — Некоторое время у нас была интрижка, но вскоре она лопнула, как это всегда бывает. То, что Оуэн был связан с Кершоу, для меня новость. Кто-то мне говорил, что Кэролин вышла замуж, но я его никогда не встречал. Что касается Дженни… — Малтрэверсу пришлось подождать, пока он подожжет новую сигарету, после того, как удерживался от курения целых пять минут. — Она единственная, на ком я чуть не женился.
— И что же случилось? — Это была новость. В разговоре с Дженни за завтраком после интервью они касались и судьбы Джека Бакстона, но она не показала виду, что у них были какие-то особые отношения. Насколько Малтрэверс помнил, она говорила о нем совершенно равнодушно.
— Проще всего ответить, что случилась Кейт. В действительности все было сложнее. В глазах Дженни мы с ней были Ромео и Джульетта, не меньше но… не знаю. Либо ее пламя было слишком горячо, либо мое стало иссякать. Почему-то мы скрывали нашу связь, не помню причину, может быть, так было интереснее, но мне захотелось выйти из игры. Я встретил Кейт — и она стана для меня главной любовью моей жизни, она и сейчас ей остается. Но я никогда не обманывал Дженни. Когда я понял, что наш роман подошел к концу, я прямо сказал ей об этом. — Он слегка усмехнулся, хотя глаза его оставались грустными. — Пригласил ее выпить, поблагодарил за все и сказал, что мне очень жаль. Я же правда хотел поступить по-хорошему.
Малтрэверс нахмурился. — Когда это произошло?
— Восемнадцатого июня тысяча девятьсот шестьдесят восьмого года. В пабе на Кью. Как сейчас все помню.
— Меньше, чем через две недели после смерти Кершоу и за день до того, как она навсегда покинула съемочную площадку. — Ответ на главный вопрос вдруг стал ясен. — Так это вы — тот личный мотив, о котором она отказалась говорить.
— Послушайте, — запротестовал Бакстон. — Дженни была слишком здравомыслящей особой, чтобы бросить карьеру из-за разбитого сердца. Сначала я думал, что есть какая-то связь, но я ожидал, что через пару недель она вернется с какой-нибудь отговоркой, вроде нервного срыва. Но она исчезла насовсем, и это означает, что за ее уходом стоит какая-то более серьезная причина. Не надо вешать всю вину на Джека Бакстона.
— Что же тогда вызвало ее уход? — настаивал Малтрэверс. — Что бы это ни было, уехав, она наверняка плакала по вас ночи напролет.
— У нее бывали приступы депрессии, когда она слушала Синатру. Мы все переживали подобные настроения, заставлявшие нас совершать странные поступки. Но мы их преодолевали, — Бакстон покачал головой. Этого недостаточно. Должно быть что-то еще.
Последовало долгое молчание, наконец Малтрэверс нашел ответ, потрясший его своей очевидностью.
— А как вам такое объяснение? Кершоу убила Дженни Хилтон — из-за вас. Затем вы порвали с ней. А она любила вас так, что готова была ради вас на убийство. От такого поворота обстоятельств можно убежать.
Джек Бакстон издал глубокий вздох словно вобрал в себя все воспоминания о той любви. Высказанная вслух эта немыслимая гипотеза сразу же обрела реальные очертания.
— Но послушайте, — в голосе Бакстона слышались недоверие и протест. — В чем вы меня обвиняете?
— Вы об этом ничего не знали, — успокоил Малтрэверс. — Но попробуйте опровергнуть эту версию. У меня это не получается.
— Дженни не могла. Она бы мухи не обидела.
— Муху она и не обижала. Она убила… не знаю… пятизвездочного мерзавца, — судя по всему, что я о нем слышал. И сделала это из любви. Джек, у меня есть свои соображения, я не стану вас ими обременять, по которым мне не менее, чем вам, неприятна мысль, что Дженни Хилтон кого-то убила. Но после того, что вы мне рассказали, я не могу ее отбросить.