Призраки зла

— Не надо так надувать щеки, — сказала Тэсс, когда Малтрэверс перечитывал материал во второй раз. — Не будь таким тщеславным.
— Можно же немного погордиться, что выполнил свою работу хорошо, хотя я как никто другой вижу в ней слабые места. Написано слишком цветисто. — Он сложил газету и уронил ее под кухонный стол. — В любом случае Дженни Хилтон не на что пожаловаться. О Кершоу нет ни слова.
— Если бы она знала, на что мы вышли, она бы забеспокоилась, — заметила Тэсс.
— Мы только хотим выяснить, почему погибла Кэролин Оуэн и нутром чуем, что она была убита, больше ничего. Это не имеет никакого отношения к Дженни… — он замялся — если конечно, она не связана с Тедом Оуэном — в недавнем или далеком прошлом. Ты пыталась это выяснить в разговоре с ним?
— Нет, — вздохнула Тэсс. — Вот в чем проблема, а? Я проснулась сегодня ночью и долго не могла уснуть, пробуя понять взаимосвязь.
— Я не собираюсь петь руны в стиле Пуаро и доказывать, что заметил нечто, что другие упустили из виду. Это неприятная привычка. — Он встал. — Остается надеяться, что Порлок принесет информацию сверх той, за которую мне обещали заплатить в «Кроникл».
Тэсс усмехнулась. — А я надеялась расслабиться на просторе.
— Мы будем расслабляться культурно. Общий принцип тот же, но гораздо меньше времени и энергии тратится в постели.
Она наморщила нос. — Я об этом позабочусь.
— Эпикурейка. Но не забудь, мы едем туда за информацией. Ты допросишь с пристрастием Кейт Бакстон, попытаешься выяснить, что известно ей, а я займусь ее мужем.
Малтрэверс с Тэсс выехали из Лондона так рано, что когда Кершоу снова позвонил в сыскное агентство, они уже проезжали Бристол.
— Вы читали «Кроникл»? Там есть статья о Дженни Хилтон.
— Мы достанем экземпляр. Адреса там, я думаю, нет?
— Даже район не указан. Позвоните им, может быть, они вам скажут?
— В субботу там никого нет. Кто автор материала?
— Некто… Аугустус Малтрэверс. Имя мне ничего не говорит.
— Как пишется его фамилия, подождите. — Кершоу услышал, что на том конце провода отложили трубку, последовала минутная тишина, затем трубку снова взяли. — Может пригодиться. В лондонской телефонной книге есть только один Малтрэверс. Имя начинается на А. Проживает на Копперсмит Стрит. Явно стоит попробовать. Я вам перезвоню.
Кершоу положил трубку, почти сразу же снова раздался звонок. На этот раз звонила его мать. — Да, он видел «Кроникл». Да, он этим занимается. Да, агентство попытается… Да, мамуля. Да, мамуля. Хорошо, мамуля. Да, мамуля. «Нет» всегда давалось ему с трудом.
Когда ему наконец удалось закончить разговор, вошла Стэфани, натягивая перчатки. От нее пахло духами, которые он подарил ей на день рождения.
— Я собираюсь проехаться по магазинам. — По магазинам в костюме «шанель», туфлях от Гуччи и надушенная «Жиоржио Беверли Хиллз», сто пятьдесят фунтов флакон. — Вернусь, вероятно, поздно. Девочки сегодня в гостях у Уэйнребсов. Еда — в холодильнике.
— Когда ты, вернешься? — Она разглаживала перчатки на руках, критически оценивая впечатление. — Не жди меня. Может быть, я загляну к папе с мамой… или зайду к кому-нибудь.
Она ушла. Не сказав «до свидания», не поцеловав, даже не махнув на прощание рукой. Тэрри услышал, как хлопнула входная дверь и зашуршал гравий под колесами отъезжающего «мерседеса». Снова зазвонил телефон, он автоматическим движением поднял трубку.
— Это снова Элан Бедфорд. Малтрэверса нет дома. Я записался на автоответчик. Нет гарантии, что это тот Малтрэверс, но вероятность велика. Когда мы достанем газету, посмотрим, может быть, там есть какие-то косвенные данные об адресе.
— Я ничего не нашел, — сказал Кершоу. По-моему, она намеренно окружает себя тайной.
— Мы ее разыщем. Никому не спрятаться в Лондоне навсегда. Нужно только проявить терпение. Пока, Тэрри.
— Подождите, не вешайте трубку. У меня еще одна просьба. — Кершоу почувствовал, что расплывчатые подозрения, беспокоившие его много месяцев, сфокусировались, и с силой сжал трубку. — Ничего не записывайте, Элан. Это — строго между нами. Не имеет никакого отношения к нашей компании. Ничего не надо говорить старику.
 
— Вы хорошо знаете мое агентство, Тэрри. Мы всегда соблюдаем конфиденциальность. Пока действия клиента остаются в пределах законности. Что вы хотели?
— Я хочу, чтобы вы последили за моей женой.
Последовала пауза. — Понятно. В течение какого срока?
— Пока не выясните, где она проводит время, когда я на работе.
— Я сожалею, что вам приходится меня об этом просить. Никогда не думал, что вы окажетесь в таком положении. Когда нам приступать?
— Сегодня. Она сказала, что отправляется в магазин. По ее понятиям, кроме «Хэрродз» магазинов не существует.
— Минут через двадцать к вам заедет одна молодая леди, — сказал Бедфорд. — Дайте ей последнюю фотографию вашей жены, и она начнет работать. Когда появятся какие-нибудь данные, я вам сообщу.
Пансион, принадлежащий Джеку и Кейт Бакстонам, был расположен у подножия головокружительно крутого Порлокского холма, при съезде с которого туристам приходилось так сильно жать на тормоза, что воздух постоянно наполняла гарь от задымившихся колодок, и они клялись, что спускаются здесь в первый и последний раз. Ослепительно белые, оштукатуренные «под шубу» дома, с окнами из декоративного нарезного стекла, через которое проглядывали цветастые занавески, и толстой соломенной кровлей на крышах создавали идиллическую картину, приятную взорам отдыхающих, особенно американцев, прибывающих на поиски романтизированного образа Европы. В доме стояла подлинная мебель времен короля Георга, столы в гостиной украшали вышитые скатерти, на пухлых стульях были надеты чехлы, отделанные тамбурным швом, по стенам висело множество гравюр цвета сепии, изображающих охотничьи сцены.
Такое явно смешное сочетание создавало причудливый своеобразный стиль, действующий успокаивающе. К удовольствию гос тей, его дополняли современные удобства и цветной телевизор.
Джека Бакстона все еще можно было узнать по фотографиям, которые попались Малтрэверсу при подготовке к интервью, но лицо его обрюзгло, а вызывающе длинные волосы, обязательный атрибут шестидесятника, сменила скудная пепельно-седая шевелюра, начесанная вперед и напоминающая потертую швабру. При рукопожатии Малтрэверсу показалось, что у него в руке часть окорока, примыкающая к суставу — помертвевшее мясо, скрывающее изуродованные раздробленные кости. Не удержавшись, он опустил взгляд и увидел покрасневшие пальцы, искореженные хроническим артритом, торчащие из ладони, как гигантские раздавленные креветки.
— Если вам известно обо мне, то наверняка вы знаете и о них, — сказал Бакстон.
— Знаю, — сочувственно кивнул Малтрэверс. — Вы не хотите об этом говорить?
— Вовсе нет. Я смирился с этим. Однако вам сначала надо освежиться с дороги. Я покажу вашу комнату, извините, не могу донести чемодан.
Они поднялись вслед за ним по узкой лестнице. Какой бы ни была первоначальная планировка Джасмин Коттедж, дом был большой, что позволило разделить верхний этаж на шесть двойных спален. Бакстон отвел их в комнату, примыкающую к задней стене дома.
— Здесь меньше шума от транспорта, — пояснил он, окидывая помещение хозяйским взглядом, — чтобы проверить, хорошо ли поработала горничная. — Извините, мыло надо заменить. Я прослежу за этим. Если вам еще что-нибудь понадобится, позовите меня или Кейт. Когда вы будете готовы, найдете меня внизу.
В номере была только раковина, и Тэсс отправилась на поиски ванной, а Малтрэверс занялся тем временем распаковкой их весьма скудного гардероба. Когда спустя двадцать минут Тэсс вернулась, он был поглощен изучением путеводителя по Эксмуру.
— Оказалась в другом конце коридора, — сообщила она. — Очень освежает. Пока ты принимаешь душ, я спущусь вниз и представлюсь Кейт Бакстон. Если она была танцовщицей, то возможно, у нас найдутся общие знакомые. Это нас сблизит.
— Счастливо.