Не своя война (СИ)

— Отлично, пошли поедим…
Койка скрипнула под тяжестью тела, когда Дженве встал.
— Надо найти прачку, — проговорил Ллойву, не опуская ладоней. — Невыносимо слышать запах нашей дороги…
— Я тебя понял, Ловкач, — бодро ответил Дженве. — Уверен, здесь можно найти всё. Как ты?
Только теперь Ллойву опустил руки и сел на кровати. «Цвет сегодняшнего дня — коричневый». Все вокруг сливалось в бурое неосвещенное пятно. Окно слишком мало, света недостаточно, чтобы отличить мебель от стены.
— Лучше, благодарю, — хотелось на улицу, взглянуть на небо, избавленное от этой грязи. — Сегодня надо попасть на площадь, узнать, чем дышит город.
— Дерьмом, — грубо отозвался Дженве. — Чем ему ещё дышать? Конским дерьмом. Иногда человечьим.
— Не ожидал услышать это от тебя, — рассмеялся Ллойву и грубая корка шрама лопнула, неприятно царапнув щеку. Он так никогда не заживёт.
— Я просто голоден, пойду узнаю, чем нас попотчуют, — Дженве поднялся и, грохоча рассохшимися досками пола, вышел. И почти сразу раздался уверенный стук в дверь. Ллойву поднялся, в два шага пересёк комнату и распахнул створку. Бес.
— Позволишь? — вкрадчиво спросил он.
— Нет, — Ллойву заступил Бесу дорогу, и вышел сам, прикрыв дверь. Он не может войти без приглашения, он сам так сказал. Что это за странный ритуал? Бес сделал шаг назад и замер у двери. Но нет худа без добра, если уж этот господин следует за ними по пятам, может, он приоткроет завесу тайны этой земли?
— Ты будешь завтракать с нами? — пытаясь остаться гостеприимным, спросил Ллойву.
— Нет, — Бес отвернулся, словно прислушался. Что-то его тревожит, — я пока не употребляю обычную пищу.
— Пока? — удивился Ллойву.
— Придет время, и я вернусь на эту землю человеком, — пояснил Бес с кривой улыбкой, — и тогда Мышка вернётся домой. А затем я снова стану чудовищем. Все циклично. Тебе ли не знать.
Вот это любопытно. Ллойву с новым интересом взглянул на свою галлюцинацию.
— Когда это случится?
— Не скоро, до этого времени может произойти множество событий, — нетерпеливо ответил Бес, все так же стоя у двери, словно опасаясь ловушек. — Ты планируешь идти к тьярду?
— Я хотел, но пока не могу придумать предлога…
— Скажи, что у тебя есть информация про Орден Девы, — Бес как то странно ухмыльнулся, словно говорил много меньше, чем знал.
— Что за Орден Девы? — удивился асатр.
— Истинники, с ними у тьярда свои счёты. Он будет рад послушать, что они замышляют, — Бес снова повернул голову на привычный уже стук двери.
— Но я не имею об этом ни малейшего понятия! — Что он себе позволяет? Представить потомка последнего бога каким-то доносчиком! — Что я должен ему сказать?
— Они собирают недовольных в Глинцейских горах. Поверь, там много кто хочет нового тьярда…
— Я не стану влезать в местные дрязги! Должен быть другой путь…
— Тебе надо попасть к нему, так? — Бес зло сощурился. — Это не так то просто!
— Я не заговорщик! — возразил Ллойву, возможно слишком громко, на говорящих начали обращать внимание уже пробудившиеся постояльцы. — Чего ты от меня хочешь?
— Я лишь предлагаю один из способов, не нравится — ищи свой, — отстраненно ответил Бес, — поищи на площади своё вдохновение, там сейчас многое можно услышать. Ты же это любишь? Знать…
— Я… — Ллойву хотел возразить, что знания о людских пороках его интересуют мало, но Бес исчез, как и не был.
Зато вернулся Дженве.
— Скверно, Ловкач, завтрак придётся искать самим.
— Я почему-то не сомневался, — Ллойву оглядел пробуждающийся двор. — Мне здесь не нравится, Джев. Думаю, нам стоит поискать другое место для ночлега.
— В этот раз спорить не стану, — Дженве распахнул дверь, — но сделаем, как скажешь.
Ллойву послушал звуки пробуждающегося города: где-то за стеной ржали и фыркали лошади, где-то стучали молотки, со стороны улицы доносился людской гомон.
— Пока я вёл беседу а нашим радушным гостилье, я уловил в нашу с тобой сторону интерес со стороны вчерашних знакомцев, — донеслось до Ллойву из открытой комнаты, — и он мне не нравится.
 
— Гостилье? — чуть улыбнулся Ллойву, — для краснощёкого толстяка слишком лестно и для его… двора.
— Мы слишком отличаемся, Ловкач, — услышал он возле себя. Дженве уже собрался и вышел с мешками на плечах. — Про таких как мы слышали, но мало кто видел.
— Но слышали, — уточнил Ллойву.
— В гостевом зале говорят, у тьярда есть советник, и я догадываюсь, кто это, — Дженве достал трубку. — Появился недавно, чуешь, куда я клоню?
— Я почти был уверен в этом, — вздохнул Ллойву и привалился плечом к почерневшему от времени столбу.
— Нас пока не трогают, потому что не уверены, кто мы для них, друзья или враги. Но скоро они разберутся для себя, — Дженве набил трубку и зачиркал огнивом. Замер, вспоминая происшествие накануне и продолжил своё занятие, посчитав, что о нём брату знать необязательно. — Говорят повсюду неспокойно. Столицу охраняет целая армия…
— Что-то я не увидел никого из этой армии, — со скукой проговорил Ллойву, — подозреваю, слухи преувеличены.
Помолчали.
— Так что? — Дженве выпустил клуб дыма, — наш следующий шаг?
— Я бы не стал обсуждать его здесь, — Ллойву скользнул взглядом по фигуре прошмыгнувшего рядом мальчишки, — давай прогуляемся.
— Что вот так сразу?
— Именно, если мы станем скрываться, то вызовем подозрения, так? Мы пришли с ясными намерениями. И мы будем на виду… Торговцы… — Ллойву пожал плечами. — Послушаем, о чём говорит людь.
Братья поговорили с толстощёким румяным хозяином, представившимся господином Валыгой, тот клятвенно пообещал, что обед подадут обязательно, а пока господа могут попить утреннего молока и откушать ржаных лепёшек. Господа милостиво отказались, а один, с неприятным чёрным шрамом и тёмными зелёными глазами, похожий на колдуна, брезгливо сморщился. Ещё господа пообещали вернуться к обеду, попросили присмотреть за лошадями, щедро оплатив услугу круглой монетой странной чеканки, опробовав которую на оставшийся зуб супруга определила как золотую. Странные чужаки платили золотом! Поэтому господин Валыга придумал послать мальчишку конюшего к господину Ривельсону, ибо он очень просил предупреждать о подобных беспечных чужаках. Тем более, что эти чужаки вроде торгуют лесом. А лес, это прибыльное дело. Наверняка, у них в мешках много таких приятных тёплых для сердца монет.
Братья тем временем неспешно направились по улице к площади. Господин Валыга проводил их взглядом, прикидывая, сколь умелы сии господа в кулачном бою? Скольких господину Ривельсону по прозванию «Чистильщик» брать с собой? С виду — крепкие, ну а вдруг тот, со шрамом, и правда колдун? Их, навроде не осталось, всех повывели. Орден Истинной веры не дремал последние годы. А ну, как не всех? А если… и господин Валыга отошёл к себе за конторку, поманив туда и посыльного мальца. Наказал ему, что сказать и куда отправиться. Тут же, в таверне квартировали и рыцари «белой лилии», ударного закованного в латы кулака истинников. Сам господин Валыга отправился прямиком к этим доблестным воинам сообщить о вопиющем случае использования запрещённого в Тангоре колдовства и чародейства.
Площадь не впечатлила вчера в закатных сумерках, не изменила впечатления о себе и сегодня. Мощёная огромными каменными плитами, она сплошь была заставлена грубо сколоченными торговыми рядами, а посередине возвышался помост с тремя столбами. По всему, готовились к повешенью.
— Эгей, мы вовремя, — присвистнул Дженве, оглядывая виселицу.
— Похоже, бескровным путём мы будем идти слишком долго и можем не успеть, — в тон ему ответил брат.
— У тебя есть план? — встрепенулся Дженве.
— Да, придётся нарушить несколько правил, — согласился Ллойву, оглядывая суетящуюся толпу вокруг. Торговцы расставляли товар, покупатели торопились выторговать себе лучшую цену. Никого не волновало сооружение посередине всего этого благообразия, словно речь шла о чём то обыденном.