Хльюи. Северный ветер (СИ)

Остаток дня я слонялась по дому, заставляла себя читать книжку, заставляла себя вышивать, гулять в саду, кормить рыбок в маленьком прудике, не видя их. И чем ближе было дело к ужину, тем страшнее мне становилось. Я дала себе обещание, что не позволю себе опозориться и просить пощады, до чего бы ни сподобился дознаватель. Тогда, в усадьбе папеньки, он уже показал мне свой темперамент и сыпал угрозами. Некстати вспомнилось, как я ненароком прочитала его мысли обо мне и его планах на мое тело. Сопоставив с рассказом Тании, я даже нашла нечто схожее, а потому переживания мои были весьма обоснованными.
Я помню, как няня любила повторять, что мужчины все одинаковые, и им надо только одного. При этом совершенно не важно, кто этот мужчина, простой рыбак, лакей или королевский сын. Они все думают одним и об одном.
К тому времени, как на ужин пришел домой Лис, я была уже морально готова ко всем пыткам, при этом я смыла с лица все следы утренней истерики, чтобы не давать мужу лишнего повода потешаться надо мной.
За ужином все молчали, только Тания косилась на меня с опаской, силясь понять, почему я решила, что кто-то будет поступать со мной так же мерзко. Я старалась не показывать волнения и сдержанно ковырялась в тарелке, не особо чувствуя вкус еды. Ильиз бросал на меня заинтересованные взгляды, задумчиво жуя.
- Ты сегодня непривычно тихая, - нарушил тишину за столом Лис, когда Тильба и Тания оставили нас, отправившись на кухню, мыть посуду.
- Я просто думала, как долго продлится мое заточение здесь? Ты ведь не можешь прятать меня вечно от своих врагов?
- Осталось немного потерпеть, Хльюи, - ответил муж, потягивая белый искристый арестрон, привезенный купцами с Эфику, заокеанского государства, где всегда тепло, и не бывает зимы. — Вскоре, я вскрою затаившийся в столице гнойник, и тогда ты спокойно сможешь гулять по городу, дорогая.
Арестрон оказался приятным на вкус, сладковатым, игристым. Но, сделав несколько глотков непривычного мне напитка, я отдала предпочтения ягодному ширсу.
- Тебе не понравился напиток? — удивился маг. — Хедаре стоило больших усилий достать его для меня.
- Слишком крепкий, - покачала я головой. — Не хочу потерять голову.
Лис негромко рассмеялся, заставив меня недоуменно нахмуриться.
- Выпей, Хльюи, иногда совсем не вредно потерять немного голову, - дознаватель встал из-за стола и, подхватив бутылку с нашими бокалами, сказал, - пойдём на воздух. Ты что-то раскраснелась.
В беседке мы просидели за разговорами, наверное, еще пару часов, незаметно уговорив этот безумно дорогой напиток. Оказалось, не смотря на свою крепость, он совершенно не туманил голову. Я продолжала все соображать. Единственное, по телу растеклось приятное тепло и расслабленность.
Время пролетело совершенно незаметно. Ильиз рассказывал, про новости с границы, про отца и войска Япираннии. Рассказывал про свое расследование, и в какие тупики он заходил. Я была далека от понимания многих терминов, но, не смотря на это мне совершенно не было скучно, а дознаватель пытался максимум адаптировать рассказ под мой скудный девчачий мозг.
Когда душный летний вечер сменился такой же душной ночью и начали слетаться комары на меня такую вкусную, пришлось заходить в дом.
Я не помню уже, о чем мы говорили, когда по привычке Ильиз взял меня под руку, ведя в нашу спальню. За разговорами, я как обычно отправилась в ванную, и опять повторилась процедура с изучением моего ранения, только в этот раз обошлись без повязки.
- Спокойной ночи, - поспешно пожелала я и спряталась под покрывало, пытаясь как можно быстрее уснуть. Но маг ничего не ответил мне, только тихо хлопнула дверь в ванную.
Все мои старания уснуть не давали никаких результатов. В голове настойчиво слышался голос Тании, рассказывающий страшные вещи. Внезапно забылось, как храбро я решилась вынести все тяготы, мне стало себя безумно жаль, от чего глаза налились слезами. Я успела вытереть непрошенные слезы, и съежиться калачиком на краю кровати, притворяясь спящей, до того, как второй раз хлопнула дверь в ванную, оповещая о приходе мужа.
 
Потухло солнце, висящее под потолком. Скрипнула предательская половица под тяжелой поступью. Зашуршало покрывало.
Я почувствовала, как привычным жестом, Ильиз загребает меня в охапку своими руками, подтягивая ближе, и замерла, усиленно делая вид, что крепко сплю. А сама с ужасом осознавая, что Ильиз абсолютно гол, тихо впадаю в панику. То есть, он и раньше спал без верха. Я успела несколько привыкнуть к тому непотребству уже. Традицию спать в пижаме, он презирал видимо, поскольку всегда укладывался в одних только штанах от этого предмета ночного туалета. Но сейчас, он полностью раздет, я это очень даже ощущаю. Толщина ткани моей ночной сорочки это позволяет. Жаль, она не позволяет не чувствовать вовсе. Заливаясь краской, я усиленно делала вид, что сплю и молилась не только всем богам, но даже демонам Отреченного бога, чтобы сейчас у нас во дворе упало небо, и муж не тронул меня.
Дежурный поцелуй в макушку.
- Неужели ты думаешь, меня остановит твоя неправдоподобная игра? — тихо фыркнул мне в макушку муж, касаясь горячей ладонью моей щеки.
Я сплю. Я его игнорирую. Ничего не слышу. Меня нет. Я не здесь. Я его не знаю. Папенька… чуть было не захныкала я.
Ильиз снова тихо рассмеялся и как-то с вызовом заявил:
- Ну ладно, дорогая…
И тут я раскрыла глаза, потому что моих губ коснулось горячее дыхание с привкусом заморского вина, а дышать стало значительно труднее, под весом мужчины.
- Если ты хочешь, можешь продолжать спать, - улыбнулся самодовольно рыжий, - я сам тут разберусь, что у тебя к чему.
Пока я осмысливала его слова, Ильиз меня снова поцеловал. Я неуверенно попыталась сопротивляться, но бежать было некуда. Этот поцелуй разительно отличался от того, в папенькиной усадьбе. Я все ждала, когда же дознаватель снова проявит свою жестокость, но с каждым касанием его губ, мне все больше хотелось продолжения. Сама не заметила, как перестала упираться в обнаженную грудь мужа, не поняла, когда пал этот барьер между нами, утонув в ощущениях… как все мысли вытеснялись, усиливающимся жаром в крови…
- Вот видишь, Хльюи, я не кусаюсь, - оторвался на мгновение от меня муж и собственноручно заложил мои руки за свою шею, заставив обнять его. — Я могу быть с тобой нежным, - шепнул он, коснувшись моих губ пальцами, и потянулся к горлу, - могу быть ласковым, Хльюи…, - снова легкое касание наших губ, и его руки ползут ниже по моему телу, собственнически и нагло, - если ты мне позволишь…
Пока я пыталась вернуть себе ясность ума, и сообразить вопрос это был или сарказм, Ильиз перешел в решительное наступление, не давая мне больше времени на испуг или лишние мысли. И если я думала, что позорно потеряла голову от поцелуя, то сильно ошибалась. Это я еще была в своем уме, можно сказать. А вот, когда кремовый шелк сорочки был порван и отброшен в неизвестность, когда дознаватель алчно осмотрев меня янтарным голодным взглядом, бессовестно припал губами к моей груди, а руку и вовсе потянул вниз, касаясь меня непозволительно дерзко, словно имел на это право, и невыносимо нежно, словно лебяжьим пером приласкал… я выгнулась, в панике пытаясь сообразить, где же тут связь с его планами на меня, которые я вполне отчетливо видела и слышала еще тогда, в самом начале нашего знакомства и закусила собственный кулак, сдерживая рвущиеся хриплые стоны.
- Хльюи, - отвлекает меня от мыслей муж, нависая надо мной, и заглядывая в глаза. Впрочем, руки бессовестной не убрал, дразня меня и лаская, о боги! Я только сейчас осознала, что лежу под голым мужчиной, сама такая же нагая, с непристойно разведенными в сторону ногами, где он… демоны! Что ж это за наказание такое! Стыдно-то как! Я попыталась свести ноги вместе, но Ильиз не позволил, - дорогая, - его шепот у самых моих губ, - перестань думать, - и его касания становятся глубже и проникновение, и я действительно перестаю думать, а мой испуганный стон перехвачен его губами, и вот уже я ничего не могу понять или успеть осознать, потому что муж… он везде и сразу. Кажется, он поглотил меня всю собой, окутав своим жаром, своими руками, губами, своим светом. Ласковым и нежным светом. Ослепляющей яркостью своего дара.