Последний Паладин. Том 9 (СИ)

— Удивительно, — с восхищением во взгляде протянул Старейшина, которого вода обтекала стороной, — твой иммунитет к стихиям поражает. Нобу оказался прав. Ты весьма способный для Имперского бездаря. Настолько, что я готов забыть твои выходки, если ты присягнешь мне и расскажешь, кто тебя обучал.
— А печеньки тебе на завтрак не испечь? — хмыкнул я.
— Значит… нет, жаль… — тягучим голосом протянул Старейшина и сомкнул ладони.
На этот раз ударной волны не было. Просто дрожь земли под ногами многократно усилилась. После чего вода хлынула со всех сторон и тут же заполонило все пространство целиком. Все, кроме церемониального пьедестала у которого стоял довольный старик.
Дикая вода обволокла всего меня, давила щиты, стянула горло, а Путь Тела начал разгоняться, чтобы не дать мне захлебнуться. В сравнении с агрессивностью этой воды, та река была детским бассейном. В нынешнем состоянии я вряд ли протяну в ней больше пяти минут.
И в довершение к этому, стены на моей части святилища начали движение, постепенно зажимая меня в тиски.
Нет, водные процедуры я люблю, но это уже перебор.
Рывком я оттолкнулся от стены и подплыл к старику, но уперся рукой в прозрачный разделяющий нас барьер из тонкого льда. Барьер, за которым стоял и мерзко улыбался лохматый узкоглазый старик.
Пожалуй, я выиграл достаточно времени, чтобы Лиса покинула эту живую каменную тюрьму старого психопата, по недоразумению прозванную Храмом.
С этой мыслью я нарочно хлебнул немного воды. Слизистую в горле защипало, а из носа выступили и мгновенно растворились в воде две капельки крови.
После чего я нашел взглядом старика и направил на него указательный палец, прислонив его к ледяному барьеру.
«Отомсти», — дал я мысленный приказ, и из руки черной молнией вырвался сгусток Тьмы.
Нерушимый лед барьера разлетелся вдребезги и, не останавливаясь, острый сгусток врезается в Старейшину.
Сложившись от удара, старик пролетает несколько метров и его вбивает в стену.
Однако вместо того, чтобы расплющить старика, его постепенно вдавило в стену на два метра, после чего вибрирующий как бур сгусток Тьмы распался на две части и, обогнув тело Старейшины, эти части улетели дальше, создав в святилище две сквозные дырки.
Все произошло за две секунды, а спустя еще пять, вся стихийная вода покинула помещение, а я промокший до нитки стоял перед каменной стеной.
Стеной, из которой с диким хохотом вылезал невредимый Старейшина. Его безумный нечеловеческий взгляд бегал, руки потряхивало, а тело плотно обволакивала внешняя защитная аура, которую мне не удалось даже поцарапать.
Единственное, чего мне удалось добиться, это легких визуальных признаков энергетического истощения на хлебале старика, но и они затягивались на глазах, а побледневшее ненадолго тело обретало румянец.
— Хорош… ты действительно хорош… — мерзко смеялся старикан, медленно выбираясь из стены, — но это бесполезно… бесполезно… пока я в Храме, я не могу умереть! Меня невозможно убить здесь! Стены Храма защищают меня! Я И ЕСТЬ ХРАМ!!! — проголосил хриплым басом Старейшина и залился безумным смехом.
А параллельно с его безусловно мудрой и адекватной речью, руки Старейшины неустанно издавали хлопки, а энергия из бурой стихийной пыли вперемешку с водными частицам втягивались в ненасытные энергоканалы старика с утроенной скоростью.
— Ты храм, значит, — вздохнул я, — интересно… идентифицировать себя как храм это сумасшествие, или еще нет? — задумчиво почесал я мокрый подбородок, — впрочем, я увидел достаточно, — заключил я и убрал «Коготь Пустоты».
— СДАЕШЬСЯ⁈ — с полубезумным буро-синим взглядом засмеялся Старейшина, потирая пульсирующие ладони.
— Сдаюсь? — беззаботно переспросил я, — не, просто освобождал вторую руку. Знаешь, я ведь тоже умею хлопать, — с улыбкой добавил я и приказал, — сгинь.
Хлопок в ладони и продолжающего мерзко хихикать Старейшину в момент разрывает на части изнутри. Его кровавые ошметки разлетаются по святилищу, и в его стенах, наконец, становится тихо.
  
Я же отряхнулся, подошел к самому крупному из ошметков, которым оказалась мертвая башка.
Старик даже не успел осознать, что произошло, да так и подох с улыбкой.
— Ну вот, а говорил, что тебя нельзя убить, — покачал я головой.
А всего-то стоило запустить внутрь Старейшины критическую массу энергии Тьмы. Даже стараться особо не пришлось. Поглощенный своим могуществом и внешней неуязвимостью старик втягивал стихию вокруг себя как пылесос и всунуть в поток храмовой энергии немного «лишнего» оказалось не так уж сложно.
Далее Тьма, выжигая напрочь энергоканалы старика набила его пустой внутренний источник до отвала и лопнула его изнутри как воздушный шарик.
— Поглоти, — приказал я, вытянув руку в сторону улыбающейся седой башки.
Облако Тьмы появилось на мгновение, и с жадным чавканьем поглотило старческую черепушку Старейшины.
Если в ней осталось хоть что-то про секту «Видящих», я об это узнаю, когда энергия усвоится.
Но это будет чуть позже, а сейчас пора отсюда выбираться. Ведь со смертью Старейшины, все здание Храма начало трястись, пол крошился и разваливался под ногами, а с потрескавшегося потолка сыпались все более крупные куски тусклого камня.
  
Глава 2
 
Я стоял на берегу озера, хрустел яблоком и любовался за тем, как красиво осыпается Храм. Казавшееся монументальным каменное сооружение покрывалось трещинами, стены съезжали и падали целыми пластами и, захватывая с собой подвесные мосты, врезались в озерную гладь и медленно уходили на дно.
Сейчас Храм и некогда сердце всей экосистемы, представлял собой огрызок на потрескавшейся скале, который продолжал разрушаться.
И этот факт влиял на весь город вокруг.
Энергия в воздухе стонала и вибрировала, небо затянуло тучами, вода в озере и водопаде потемнела.
Не обошло случившееся стороной и местных жителей.
С этой мыслью я отвлекся от созерцания разрушения и перевел взгляд на улицу за своей спиной. Туда, где-то тут, то там, на земле лежали люди. Все они были живы, но без сознания.
Затопления этого района не коснулись, поэтому их жизням ничего не угрожало. Но чтобы убедиться наверняка, я подошел к ближайшему местному, которым оказалась везучая девушка, что отрубилась прямо на скамейке.
Прислонил ладонь к ее лбу и прислушался.
Как я и думал.
Просто энергетическое истощение.
Слабые одаренные, коими являлось подавляющее большинство местных, переносят его легче всего. Побудут в отрубе часика три, да и проснутся более свежими, чем были до этого. Разве что простуду схватят, но даже слабому одаренному надо постараться, чтобы переохладиться настолько сильно. Все же на дворе не ночь, а снега в городе совсем мало.
Хотя, признаю, внешне пустой город выглядит немного жутковато.
Зато вокруг было тихо и спокойно.
Воспоминания Старейшины рваными крупицами пробуждались во мне. Разобраться в обрывках мыслей безумца было той еще задачкой, но некоторые вещи я мог сказать точно. Ни о каких «Видящих» Старейшина не знал и делал то, что делал, ради себя и Храма.
Храм Дома Идэ действительно был связан с сознанием старика, и они имели общую сеть энергетических каналов. Так что, Старейшина не соврал. Он в какой-то степени реально являлся Храмом.
И еще немного энергетическим вампиром с комплексом бога.
Иначе я никак не мог объяснить тот факт, что Старейшина-Храм подключил к своей энергетической системе не только подвалы с психами, но и каждого жителя города.
В воспоминаниях старика я даже нашел сложную систему ранжирования, которая заранее определяла какой житель будет воином, а какой мясом. Все ради стабильности энергетической системы.
Система питала Храм, генератор и самого Старейшину. А самым жутким в ней было то, что она с рождения присваивала младенцам порядковый номер по величине потенциала.
Лучших допускали к тренировкам и тратили время и ресурсы на их развитие, остальным же, которых Старейшина в своих воспоминаниях именовал не иначе как «стадо», позволялось жить спокойной мирной жизнью, но лишь до тех пор, пока энергетической системе не понадобится очередной донор.