Последний Паладин. Том 9 (СИ)

Солнечный монолит.
Одна из высших техник контроля известных человечеству. Помню Магистры за одно его упоминание ругали светлых и отказывались вносить технику в программу обучения по причине чрезвычайной затратности, ведь при создании светового столба, что бы ты ни делал, он продолжает тянуться бесконечно вверх до тех пор, пока у одаренного не кончится энергия.
И совершенно не важно, сто тысяч эрг твой запас или сто миллионов. Эта техника выжрет все до последней капли. Столб света не остановится, пока не сожрет все, а простоит при любых затратах лишь минуту.
Воздух нагрелся, дышать тут было невозможно, даже если бы я мог. При этом сам Солнечный Монолит, в отличие от Света Преисподней, не убивал, а просто блокировал все стихийные процессы внутри цели, что в совокупности с физическим параличом от ветра создавало идеальную комбинацию по обезвреживанию кого угодно.
Дал бы лысому второй балл за тщательную подготовку, но тело не слушается.
Сам же монах-природник подошел уже практически вплотную. Движения уверенные, руки опущены, а контроль техник идеальный. Ни одной крупицы энергии мимо. Старик Акс бы кипятком ссал от того, как чисто работает этот монах.
Шаг и он уже в метре от меня. Ловкое движение и в руке сектанта блестит изумрудом лезвие ритуального кинжала.
Под этим световым столбом даже артефакты не работают. Полная блокировка. Идеальный контроль любой Стихии.
Только вот Тьма не обычная Стихия. И матерь Стихий очень не любит, когда ее «дети» об этом забывают.
Взмах ритуального кинжала, и изумрудного цвета лезвие останавливается в сантиметре от моей шеи.
Удивиться тому, что я смог пошевелиться и перехватить его руку, монах не успел, так как эту самую руку я неестественно выгнул и послышался хруст. Сломанная рука разжала ладонь, ритуальный кинжал полетел вниз, и не без моей помощи вошел монаху-природнику под ребра.
Толчок глубже к сердцу, до щелчка. И мертвое тело обмякло на моих руках, а следом все его техники контроля развеялись, словно их и не было.
Голова побаливала, а от обезвоживания ломило мышцы и кости. Даже в пустыне жажда мучала меня не так сильно, и я бы сейчас цистерну воды смог выпить, но это подождет.
Потерев пересохшее горло, я обернулся и поднял взгляд к зданию магазина одежды, на крыше которого виднелись голубые вспышки.
Теневой шаг и я стою на крыше.
Пришлось немного угомонить жажду, напитав тело напрямую стихией. Зарекался так больше не делать, потому что тратить стихию на базовые потребности организма это все равно что забивать гвозди микроскопом, но чего не сделаешь ради друга.
Правда Макс справлялся куда лучше, чем я думал.
Уследить за двумя периодически сталкивающимися друг с другом голубыми вспышками было непросто. На первый взгляд казалось, что они находятся в десятках мест одновременно, но постепенно глаза привыкли и я смог оценить текущий расклад.
Макс молодец, смог вывести противника из помещения на открытое пространство и, казалось бы, не уступал монаху-молнии в скорости, только вот если присмотреться, можно увидеть, что молодой Князь Молнии на пределе.
И причиной тому абсолютный иммунитет. Как я и думал, этот лысый голуборукий сектант тоже им обладает. Только к Стихии Молнии.
Из-за этого атаки Макса просто не достают врага, а любые попытки приблизиться на расстояние удара клинком, ловкий монах легко пресекает своей левой рукой бурого цвета. Земля словно живая блокирует и заземляет любые атаки клинком.
Сочетание Молния-Земля. Худший из возможных противников для чистого молника Макса. Еще один балл сектантам за подготовку.
Впрочем, это им не особо помогло.
Однако несмотря на нулевые шансы задеть врага, Макс не сдавался и умудрялся даже в глубокой обороне теснить монаха и сдерживать его на крыше, не пропустив за все время ни единого удара. Ну разве что по гордости.
Увидев, что Макс справляется, я присел на край крыши и, подгадав момент, произнес — поглоти.
И одна из земляных защит монаха внезапно не сработала в самый неподходящий момент, и голубой клинок Макса срезал сектанту часть ноги. Тот тут же сбился с ритма и пропустил еще две атаки, последняя из которых стала фатальной, пробив тому шею навылет.
  
— А ты не торопился! — брезгливо оттолкнув от себя булькающий полутруп ногой, выпалил запыхавшийся Макс.
— Вообще-то на мне были двое, — заметил я.
— И сколько из них обладали иммунитетом к Тьме? — возмутился он.
— Туше, — примирительно развел я руками, и в этот миг из теней вылетела бутылка воды, к которой я тут же и присосался.
— О! Водичка! — радостно потянулся к бутылке Макс, но я не останавливался пока не выпил полностью.
— Это мой питомец клептоман! Найди себе своего! — вернул я ему его же фразу и улыбнулся.
— Ой, да ну тебя, — вздохнул парень, во внутреннем кармане пиджака которого уже лежала бутылка воды.
Сам пиджак лежал всего в полутора метрах от него, так что захочет пить хотя бы на сотую долю процента от моего, найдет.
Пока же Макса куда больше воды интересовали два трупа, которые лежали рядом со мной.
— Я думал ты хотя бы одного живым взял, — расстроенно вздохнул Макс, — знал бы что ты не смог, не убивал бы своего так быстро.
— Не «не смог» взять живым, а не стал, — внес я ценное уточнение, — да и они бы все равно ничего не сказали.
— Почему? — нахмурился Макс.
— А ты ничего странного во время боя не заметил?
Вместо ответа молодой Князь подошел к убитому им монаху. Осмотрел его внимательно со всех сторон, пробурчал что-то себе под нос, после чего заметил у него чуть съехавшую повязку, потянулся и сдернул ее полностью. Сначала одну, а потом и все три, оплетающие голову.
От увиденного Макс побледнел и отшатнулся на шаг назад.
У монаха были выколоты глаза, срезаны уши и нос и отсутствовала нижняя челюсть. Да и само деформированное и покрытое струпьями лицо весьма отдаленно напоминало человеческое.
— Что это за хрень… — сглотнул он ком в горле, — как он мог так двигаться без органов чувств⁈
— На обостренном до максимума чувстве стихийной энергии, — подсказал я и швырнул Максу бутылку.
Ловко поймав стекло, Макс поначалу скривился, что это не вода, а пиво, а потом увидел этикетку Ильретеевского темного и жадно присосался к горлышку.
— Лучше? — спросил я.
— Немного, — кивнул Макс и с отвращением посмотрел на мерзкий труп еще раз, — разве человек способен на… такое?
— А они уже и не были людьми, — вздохнул я, после чего одной рукой открыл свою бутылку Ильретеевского, а второй поглотил тела.
Единственное что оставил, это три снятых с трупов сектантских медальона, да ритуальные кинжалы.
— Их же явно прислал кто-то из восточных, Маркус, — потирая виски и приложив найденную таки в пиджаке водичку к голове, произнес Макс, — Они совсем страх потеряли творить такое в черте города! С такой мощью эта троица могла половину имперской аристократии перерезать за одну ночь!
— Согласен, — кивнул я, — поэтому мы просто перережем их раньше.
— А ты силен в дипломатии, сразу видно, — усмехнулся Макс, но при этом с готовностью поднял на меня взгляд, — и как мы их найдем?
— Есть парочка способов, — хмыкнул я, и швырнув один из медальонов в проявившееся облако Тьмы, приказал, — найди.
  
Глава 12
 
Старейшина Дома Мори сидел и медитировал.
Все та же темная комната с зашторенными окнами. Все тот же провонявший имперскими собаками воздух. Все та же чужбина, оставаться на которой хоть лишнюю секунду, у Старейшины не было ни малейшего желания.
Однако он терпеливо сидел, ждал и медитировал. Безмятежное дыхание, прикрытые глаза, ненависть спрятана глубоко в сердце, а снаружи лишь обволакивающий пространство стихийный ветер.
Из-за этого Маркуса Старейшина пропустил Всеимперский съезд, влез в долги к светлоглазому Князю, а также израсходовал ценнейший артефакт на звонок.
Эти мысли сбивали идеальное равновесие и распаляли в груди Старейшины ярость, но стоило ему подумать о шкатулке, как безмятежность возвращалась, сметая все лишние эмоции без следа.