Присвоить любовь (ЛП)

— Кто это был? — спрашивает мой папа, входя в магазин.
— Клиент, — автоматически отвечаю я.
Мой отец что-то бормочет, испепеляя взглядом витрину магазина, в то время как Хаксли запрыгивает в свой пикап и выезжает с парковки.
— Нам не нужны такие клиенты. Держись от него подальше. Все мужчины хотят только одного.
— Ты не можешь запретить мне встречаться со всеми мужчинами, — отвечаю я с раздраженным вздохом. — Разве ты не хочешь, чтобы я когда-нибудь была счастлива в браке?
Мой отец что-то бормочет себе под нос и обращает своё внимание на то, чтобы разложить коробку с гайками и болтами. Я закатываю глаза, но решаю не развивать тему. Если мы поссоримся из-за этого сейчас, он ни за что не отпустит меня завтра, какую бы ложь я ни придумала.
Кроме того, даже нелепость моего отца не сможет испортить мне настроение сегодня. Хаксли пригласил меня на свидание. Как я могу чувствовать что-то иное, кроме головокружения?
Глава 3
Хаксли
Я нервничаю, и мои вспотевшие руки то и дело скользят по рулю, пока я еду по городу и направляюсь в кафе на Уолнат-стрит. Не могу вспомнить, когда в последний раз был так взвинчен, такой… нервный. Я думал, что военные избавили меня от беспокойства, но когда дело доходит до того, чтобы пригласить милую, драгоценную Джордан на свидание? Моя подготовка совершенно не подготовила меня к такому взаимодействию.
Я заезжаю на парковку и сразу замечаю Джордан. Вместо обычных джинсов и футболки на ней зелёный сарафан, который облегает её грудь и струится по бёдрам и ногам. Она поднимает голову, вглядываясь в меня через ветровое стекло моего грузовика, и я поражаюсь её красоте. Лёгкий ветерок развевает её каштановые пряди волос вокруг лица, а юбка платья танцует вокруг её тела.
Припарковав грузовик, я выпрыгиваю из него и вытираю вспотевшие ладони о джинсы. Я чуть не спотыкаюсь по дороге к Джордан.
Боже, пожалуйста, не дай мне выставить себя перед ней полным дураком.
Что-то подсказывает мне, что у меня будет только один шанс произвести наилучшее впечатление.
— Хаксли
— Джордан…
Мы говорим одновременно, что заставляет меня усмехнуться. Джордан краснеет.
Я протягиваю руку, переплетая наши пальцы, прежде чем притянуть её ближе.
— Ты просто потрясающая, — говорю я ей, целуя в висок. Как и вчера, я вдыхаю её цитрусовый, приторный аромат, затем заставляю себя отступить на шаг, прежде чем взвалить её на плечо и повезти в гору.
— Спасибо, — бормочет она, и её зелёные глаза загораются от моего комплимента.
Я беру на заметку, что впредь буду осыпать её похвалами. Видит бог, её отец определённо этого не делал.
— Ты, как всегда, самый красивый на свете, — говорит Джордан, и её щёки краснеют от этого признания.
Мне хочется ударить себя кулаком в грудь, зная, что моя женщина находит меня привлекательным. Мне никогда раньше не было дела до чьего-либо мнения о моей внешности, но я хочу, чтобы Джордан понравилось то, что она видит.
— Спасибо, милая девочка, — говорю я ей с улыбкой. — Готова ехать?
Она с энтузиазмом кивает, её глаза сияют от волнения и нервозности.
Я помогаю Джордан забраться в грузовик, борясь с желанием пристегнуть её ремнём безопасности. Я знаю, что отец Джордан чрезмерно опекает её, и меньше всего мне хочется обращаться с ней как с ребёнком.
Через пятнадцать минут мы въезжаем в следующий ближайший город, Иглтон. Он может похвастаться быстро растущим населением в девять тысяч жителей, что в этих краях является настоящим мегаполисом. Следуя указателям на карнавал, который продлится в городе неделю, я нахожу место для парковки на грязной стоянке и быстро выскакиваю из грузовика, подбегая к Джордан.
Я протягиваю ей руку, всегда желая, чтобы моя женщина знала, что у неё есть выбор. Если она выберет меня, я буду оберегать её. Я также покажу ей мир, который она никогда не видела. Я подарю ей приключение, которого она так жаждет, и буду всё время защищать её. Всё, чего я хочу, — это чтобы Джордан была уверена в себе и счастлива.
  
Когда она вкладывает свою руку в мою, я обхватываю её пальцами и смотрю в её изумрудные глаза. В этих глубоких зрачках больше беспокойства, чем, когда мы впервые сели в грузовик. Я пользуюсь моментом, чтобы помочь ей подняться с сиденья и заключить в объятия.
— Нет причин нервничать в моём присутствии, — говорю я ей.
— Я знаю, — шепчет Джордан. — Я просто… никогда раньше не ходила на свидания.
Я не удивлён этой новостью. Не потому, что Джордан нежеланна, а из-за её властного отца и из-за того, что она от природы застенчива.
Я слегка отклоняюсь назад, чтобы обхватить ладонями её щёки.
— Я был армейским рейнджером в течение последних десяти лет, и по крайней мере половину этого времени я служил в армии, так что у меня тоже нет большого опыта в отношениях. Мы будем учиться вместе, хорошо?
Это, кажется, успокаивает Джордан.
— Хорошо, — кивает она в ответ.
Я целую её в лоб и беру за руку, направляясь к нашему первому аттракциону на карнавале: «Нападающий», он же «Силач». Надеюсь ли я произвести впечатление на Джордан? Немного. Но, эй, мне нужна любая помощь, которую я могу получить, когда дело касается этой женщины.
Заплатив за билеты, я подвожу нас к вертикальному сооружению, украшенному яркими лампочками и обозначенному через определённые промежутки времени. Джордан поднимает на него взгляд, затем обращает своё внимание на меня, вопросительно изогнув очаровательную бровь.
— Вот, возьми молоток, — инструктирую я, указывая на комично большой молоток.
Ручка не менее двух с половиной футов длиной, с десятифунтовым резиновым молотком на конце. В глазах Джордан вспыхивает тревога, но я вижу момент, когда она справляется со своими нервами и решает пойти ва-банк. Смотреть, как её изумрудные глаза горят вызовом, когда она замахивается молотом, — это захватывающе.
Джордан обхватывает рукоять обеими руками и поднимает в воздух молоток, который оказался тяжелее, чем ожидалось. Она поднимает его почти над головой, прежде чем опустить на рычаг, торчащий из платформы. На автомате загорается индикатор, и мы наблюдаем, как маркер проходит одну, две, три из десяти линий, ведущих к вершине, где звенит большой колокольчик, если у вас хватит сил попасть по нему.
На мгновение мне кажется, что моя девушка разочарована, но затем она протягивает мне руку, молча прося ещё один билет, чтобы попробовать ещё раз. Я улыбаюсь ей, мне нравится решимость, горящая в её глазах.
Она снова поднимает молоток, на этот раз выше, умудряясь взмахнуть им над головой, а затем изо всех сил ударить по рычагу. Маркер движется вверх, вверх, вверх… и останавливается, не дойдя до середины.
— Хочешь попробовать ещё раз? — спрашиваю я, усмехаясь, когда она качает головой.
— Как насчёт того, чтобы показать мне, как это делается, мистер Мускулы? — шутит она.
Я громко смеюсь, и, Боже, мне так хорошо. Она чувствует себя хорошо. Для неё всё что угодно.
Я отдаю билетёру билет и обхватываю своими большими, грубыми руками рукоятку молотка. Делаю глубокий вдох и напрягаю спину и бёдра, слегка приседая, чтобы увеличить нагрузку. Молоток взмывает вверх, а затем ударяет по рычагу на платформе, отправляя маркер прямо на вершину.
Раздается звонок, и вспыхивают огни, заставляя Джордан взвизгнуть от восторга.
— Ты сделал это!
— Я немного потренировался, — говорю я ей, подмигивая. — Итак, что ты хочешь получить в качестве приза? Традиционно люди покупают золотых рыбок в маленьких пластиковых пакетиках и тратят слишком много денег на аквариум и корм, а через неделю рыбки умирают. Но есть также мягкие игрушки-зверушки.
— Давай не будем отмечать наше первое свидание смертью рыбки, — поддразнивает Джордан. — возьму эту милую маленькую игрушку в виде дикобраза, — решает она, указывая мужчине, ведущему игру, что ей нужно.
Он протягивает игрушку ей, и она прижимает её к груди, что разбивает мне сердце. У меня такое чувство, что в жизни моей девочки было не так уж много любви или подарков. Мне это ненавистно.