Теперь вы знаете, кто я. Том I (СИ)

— Мне это неинтересно, Майк, можешь не тратить время. Лучше смотри шоу, а то пропустишь что-то важное, — я не удержался от шпильки.
— Тебе неинтересно наладить отношения с отцом? — переспросил Майк. — А что тогда тебе интересно, если не твоя семья?
— Не передёргивай мои слова, Майк, — я поморщился. — Вы все моя семья, даже если папа так не считает. Но я не могу врать самому себе.
— Врать самому себе?! Это что за новомодная херня? Может, ещё скажешь, что мы тебя притесняем и нам надо быть толерантнее? Джек, ты съехал с катушек вдали от дома. Папа давно не злится на тебя за то, что ты стал долбаным айтишником, а не военным, как все мужчины в нашей семье…
— Кто сказал, что мне нужно прощение? — иронично уточняю. — Ты думаешь, я должен извиниться за то, что выбрал своё будущее сам? Если это так, ты ещё тупее, чем я думал.
— Не меняй тему, мы говорим о мире, а не вспоминаем прошлое.
— Так, давай проясним сразу. Отец не разговаривает со мной вот уже пять лет, но конфликт между нами идёт все десять. Я не приму его точку зрения. Да, я мог стать военным и пойти по его стопам. Но я не буду служить государству, которое не ценит этого.
— Тебе нужна оценка? Верни зад в школу, Джек… Наша семья поколениями служит лишь потому, что мы защищаем страну, в которой живут наши близкие. Этого не купишь.
Майк мимоходом попенял на мой подарок — ключи от дома в районе получше. Впрочем, отец выбросил ключи в мусорку и теперь жилище простаивает, а я ежемесячно плачу налоги в надежде на то, что папа образумится.
— А затем это же государство отказывает в кредите на лечение Лизбет, — я не хотел переходить на больную тему, но Майк задрал нравоучениями. — Толку-то от такой службы, когда ты не способен помочь своей дочери. Толку от страны, которая выкидывает тебя, словно старого пса. Толку от страны, если ты живёшь в сраном пригороде на грошовую пенсию и выкидываешь конверты с деньгами, которые шлёт тебе родной сын!
Конец моей речи прозвучал громче, чем я хотел.
Майк нахмурился и сделал шаг вперёд. Я встал из-за стола, мы оба были на взводе.
— Повтори, что ты сказал, — пугающе спокойно произнёс Майк. — По-твоему, наш отец не помог Лиз? А ты весь такой хороший?
Так, похоже, я перегнул.
— Я не это имел в виду, ты понимаешь. Сколько он обошёл порогов, пока ему не выдали ссуду?
— Болезнь Лиз для всех нас стала неожиданностью, — Майк высился надо мною, всё так же спокойно чеканя слова, словно вбивая гвозди в доску. — Я откладывал девяносто процентов денег на лечение, мы с женой забрали сына из садика, чтобы сэкономить. Мама продавала мебель, отец ходил по банкам… А где был ты, Джек? Где был ты, сукин сын?! И теперь ты хочешь сказать, что отец в чём-то не прав, считая тебя грёбаным слизнем?! Он помог ей, а не ты! Пока тебя не было, мы все вместе боролись за её жизнь. Твои деньги были нужны тогда, а не сейчас… Ты был нужен семье в то время, а не сейчас!
— Полегче, — предупредил я.
— Я ещё не начинал.
После этих слов мне в лицо прилетел здоровенный кулак морпеха.
Упал стул, я повалился на пол, но быстро сориентировался и перевёл взгляд на Майка, который, видимо, хотел приложить меня ещё раз.
— Сын, успокойся! — из гостиной уже спешил отец.
— Убирайся отсюда… — выплюнул Майк. — Ты нам не нужен, как и твои деньги!
  
Глава 2. В которой герой узнает кое-что о Максе
 
Ночевать пришлось у сестры, так как в родительском доме места для меня не было. Отец успокоил Майка, а мама дала мне платок и пакет льда, чтобы унять боль и остановить кровь из разбитого носа.
Бить брата я не собирался, хоть и давно знал, что, встреться мы один на один, шансов у него не будет. Но семья — это единственное, что делало меня человеком.
Лизбет разволновалась и отчитала Майка. Было смешно видеть, как маленькая и хрупкая девушка рычит на громилу почти в три раза больше неё. Брат смутился и принёс извинения под гневным взглядом Лиз.
Пожалуй, я перегнул палку, когда напомнил о семейной трагедии.
 
Много лет назад, когда я был совсем юн, Лиз поставили страшный диагноз — опухоль мозга. После череды анализов мы выяснили, что образование операбельно, а значит, есть шанс. Проблема заключалась в том, что оно располагалось между мозговых полушарий, плотно оплетая одно из них. Такую операцию могли провести лишь два хирурга во всём цивилизованном мире. Но суммы, в которые бы обошлось лечение, повергали в шок.
Моя семья узнала страшную новость, потом получила надежду, а затем лишилась её.
Все впали в отчаяние, но начали собирать деньги. Мы никогда не жили богато, но в те времена едва хватало на еду.
Я спал на тонком матрасе в своей комнате. Потому что всю мебель мы продали, а дом уже заложили за кругленькую сумму и доживали в нём последний год, так как выплатить подобный долг было нереально.
Майк всерьёз задумывался о продаже почки, да и я тоже. Лиз постоянно плакала. Она похудела, и с каждым днём свет в её глазах угасал всё сильнее.
Отец ходил в банки — сначала в один, затем во второй. Он тряс медалями и надевал форму, он льстил и плакал, но никто не давал подобные суммы.
Если бы он не покинул службу после рождения Лиз, он бы, наверняка, смог воспользоваться связями. Но сейчас, когда он был отставным полковником, его влияние сводилось к нулю.
Именно тогда я решил, что не стану военным. Мне не нужна судьба, когда близкие мне люди умирают, а страна, которой я служил всю жизнь, глуха к моим мольбам.
Кажется, я один понимал всю иронию происходящего.
К семнадцати я был отлично подготовлен. Мне пророчили хорошую карьеру, гораздо лучшую, чем мог заслужить Майк. Но разочарование ело изнутри, оно затмевало все чувства, изменяя мою суть.
Я решился на грабёж. Моральные принципы не позволяли вредить обычным людям, поэтому моей целью стала банда мелких наркодилеров в соседнем районе, куда менее благополучном, чем наш.
Это оказалось на удивление просто: выследить подозреваемых, незаметно увязаться следом, понять, когда они вывозят с точки заработанную прибыль, и назначить дату.
Вооружившись ножом, я пошёл по привычному маршруту.
Высокий и тощий пацан направлялся к базе, чтобы вывернуть карманы и слить весь кэш, загрузиться новой партией и выйти на улицы.
Меня порядком трясло, но останавливаться я не собирался.
Когда парнишка зашёл в переулок и приблизился к двери, я скользнул следом, схватил лежащий у стены пакет с мусором и сделал вид, что иду к контейнерам.
Нарк осмотрелся по сторонам, его настороженный взгляд остановился на мне, но уже через мгновение он постучал, полагая, что ничего опасного поблизости нет.
Я аккуратно положил мешок, натянул на лицо маску Микки Мауса и побежал к нему.
Когда дверь открылась, татуированный латинос увидел не знакомого курьера, а меня. Рядом с моими ногами валялся вырубленный парень. Латинос получил головой в нос, а я вломился внутрь.
Меня встретил тёмный коридор с несколькими дверьми, в воздухе витал сизый дым, отдающий травкой. Я посмотрел под ноги — возле латиноса лежал дымящийся косяк. Затушив джойнт ногой, я прошёл по коридору.
За первой дверью меня встретила кровать с балдахином. Позади неё стоял светильник, поэтому я видел всё, что происходит на простынях. Собственно, догадаться было несложно — характерные стоны и гротескные тени не оставляли вариантов.
Вторая дверь вела в кладовку, а третья на кухню.
За столом сидели двое — оба с характерными тату и с бритыми головами. Третий участник небольшого кулинарного мероприятия что-то готовил в ложке, держа её над газовой плитой.
Вряд ли это блюдо из высокой кухни, скорее всего — героин.
Лысые за столом упали, когда первый получил удар ногой в грудь. У нарка перед плитой забегали глаза — он не хотел выбрасывать своё варево, поэтому просто отошёл на шаг.
Я вырубил всех, забрал у одного пушку, закрыл кухню и прошёл к последней двери.