Не вернуться никогда

— Аой! Ветер! 
— Суши вёсла, ставь парус — ха! — ответил Вадомайр. 
— Ха! — Ротбирт налёг на брас. Шурша по рее кольцами, парус, до той поры льнувший к мачте, развернулся в тугой треугольник и натянулся под ударом подоспевшего ветра. Ротбирт захлестнул брас, фиксируя курс. Вадомайр, повиснув спиной над водой за кормой, крепил брамселя, отворачивая от волн мокрое смеющееся лицо. 
  
— Ух! — куттер с громовым ударом зарылся в волну, и Вадомайр в следующий миг взлетел верх — мокрый насквозь, но весёлый, хохочущий, в ореоле брызг, перескочил на палубу между лавок и схватился за плечо Ротбирта: — Мы как ветер летим, взгляните же! 
Вода запела веселей. Куттер нёсся вовсю. Ротбирт оттеснил Свидду от руля, и тот вместе с Вадомайром уселся на борт, держась за ванты, чтобы уравновесить крен. 
— К повороту! — проорал Ротбирт, упираясь ногами в днище. — Живей, именем Вайу! Поворот! 
Вадомайр прыгнул на борт, дёрнул брас и конец реи треснул по спине Свидду, зарывшегося носом в бочонок. 
— Ну ладно, — усмехнулся тот, плеснув в лицо забортной водой, — потом сквитаемся… 
— Я не нарочно, — тут же отреагировал Вадомайр. 
— Неплох был поворот, — сообщил Ротбирт со своего места, — а потому — смиримся с мелкими потерями. 
— Смиримся, — согласился Свидда, потирая ушибленню спину, — на время. 
* * * 
Три небольших островка, указанные в деревне, отыскались почти сразу — Ротбирт с его чутьём не промазал в океане, как не мазал из лука. Покрытые зеленью, пышные, они удивительным образом смешно напоминали плавающие в похлёбке зёрна пророщенного овса. 
Парни утомились от приторной тропической роскоши и сейчас, разлёгшись в лодке, лениво созерцали высокое вечернее небо, горящее закатными красками море, солнце, садящееся за острова — и саму их тёмную, почти чёрную на фоне заката зелень. Вадомайр, лёжа на планшире, опустил в воду руку и ногу. Свидда валялся, положив ногу на ногу и закинув руки под голову, на высоком носу. Ротбирт устроился на второй скамье, свесив ноги за борт, что-то напевал. Потом сказал: 
— Не очень-то спешит здешний кракен. Я думаю — может, его позвать? — он приводнялся, и над водой полетело: — О-хой, о-хооооооой! 
— Наверное, ночи дожидается, — предположил Вадомайр, булькая рукой в воде. — Ну, я никого не неволю, а сам выкупаюсь! 
Он стащил штаны, встал на качающемся борту и, оттолкнувшись, бухнулся в воду. Куттер закачало. 
— Да чтоб тебя!.. — завопил Ротбирт. В ответ донёсся смех — Вадомайр, наполовину выскакивая из воды, обеими руками вмах грёб к острову. 
— Догони-и-и! — послышалось задорное. 
— Догонишь тебя… — проворчал Ротбирт, укладываясь. — Камень тебе на шею, да и то вывернешься. 
Свидда зевнул, и мальчишки больше не произнесли ни слова, пока Вадомайр не вдёрнул себя в лодку. 
— Вода тёплая, как подогретая, — сообщил он, отжимая волосы. — Будете плавать? 
— Нет, — Ротбирт устроился удобнее. Свидда покачал головой. 
— Ну тогда спать давайте, что ли… Уж если кракен не клюнет на такую наглую приманку… — Вадомайр пожал плечами. 
Ещё до того, как стемнело полностью, все трое уже спали. И не видели, как в полёте стрелы от них поднялась из глубин океана светящаяся масса… 
* * * 
Свидда проснулся первым. Проснулся от холода — остывшая за ночь вода студила воздух над океаном. 
Рассвет был потрясающе красив. Свидда, не сводя глаз с поднимающегося из вод огненного крылатого шара, оседлал нос — словно коня — и, держась руками за брус, звонко, протяжно и задумчиво, пропел: 
— Долго ночь меркнет. 
Но вот заря свет запалила, 
туман поля покрыл, 
Орел в вышине кликнул. 
Тогда пускал я коня 
вокруг кургана отцовского. 
Трижды посолонь конь курган обежал, 
заржал трижды, зарю привечая… — нотут взгляд его упал на спящих эндойнцев. И задумчивость сменилась коварной усмешкой. Ротбирт спал на животе — стоя коленями по обе стороны скамьи и уложив голову на руки. Вадомайр устроился сидя у него в головах и уложив запрокинутую голову на плечо друга. 
Зачерпнув обеими ладонями воды из-за борта, Свидда тихо перешагнул через скамью и очень аккуратно вылил воду на лицо Вадомайра. 
— Дождь… — пробормотал тот по-русски, причмокнув губами. — Воронки растягивайте, собирайте воду… — добавил он на анласском. И даже не проснулся толком. 
— Вооот как?! — обиделся Свидда. — Ну… — он зачерпнул воды теперь уже рубахой и, помедлив секунду, вывернул её над спящими. 
— ЯаааААА!!! — завопил Ротбирт, вскакивая. Вадомайр шатнулся с его плеча, впечатался лбом в скамью. — Тонем!!! Ой, что это?! 
— Месть — вещь, угодная богам, — наставительно сказал Свидда. 
— А сейчас мы проверим, угодна ли богам твоя жизнь, — пообещал Вадомайр. — И ещё — как ты плаваешь! 
Он прыгнул на нарайнца, и оба, сцепившись, грохнулись за борт. Ротбирт, смеясь, нагнулся через борт. Его друзья позабыли о схватке — плавали кругами у лодки. Вода тут, у берега, была прозрачной до самого дна, где таинственно шевелились, тянулись вверх от зелёных камней, плети водорослей, алели и чернели веточки драгоценных кораллов и мелькали стаи разноцветных рыб. Ротбирт начал стягивать штаны, собираясь прыгнуть за борт, туда, где уже у самого дна вертелись два гибких тела — Вадомайр и Свидда самозабвенно гонялись друг за другом…