Чужая невеста. Я тебя украл (СИ)

- Можешь плакать, сколько хочется. Это последний раз, когда ты плачешь по случившемуся. Клянусь! - с чувством произносит Аслан.
- Обними меня. Мне не верится, что ты жив! Как… По новостям сказали, что ты погиб!
- Журналисты поторопились сделать заявление. Да, я погиб и был мертв несколько минут. И, знаешь, что?
- Что?
- Я находился между жизнью и смертью, там было много света, и я точно знаю, что моим светом была ты, - говорит он просто, со всей душой, и обнимает меня, целуя, гладя по волосам. - Прости, что я так долго к тебе шел. Но авария не прошла бесследно. Я все это время валялся в больнице и восстанавливался, был в коматозном состоянии. Но всем сердцем стремился к тебе, слышал твой голос. Это была ты. Звала меня…
- Я постоянно звала тебя! Я не хотела думать о тебе! Но это происходило само собой. Вопреки всему я с тобой постоянно говорила. Мне было одиноко… Несмотря на семью, что меня приютила, мне было одиноко, я мысленно постоянно говорила только с тобой.
- И я это чувствовал. Клянусь.
У меня нет причин сомневаться.
Теперь я понимаю, почему не могла ни забыть, ни отпустить его, почему постоянно говорила с ним внутри себя. Потому что он нуждался во мне, а я нуждалась в нем. Наши души стремились друг к другу, были связаны. Поэтому несмотря ни на что, я ощущала, как сильно мне его не хватает!
- Ты хочешь что-нибудь? Пить? Есть?
- Хочу тебя поцеловать.
- Это с легкостью и большой радостью! - отзывается Аслан. - Иди ко мне.
Мы снова целуемся. Нам есть о чем поговорить, есть что обсудить. Тысячи-тысячи вопросов: что, как, почему? Я хочу знать о каждом его дне, что он провел без меня! Но вместо того, чтобы начать говорить, мы снова целуемся, проверяя границы выдержки друг друга.
- Остановись, остановись, прошу, - стонет Аслан, когда я целую его шею. - Тебе нужен покой. Есть показания врача, - говорит строгим тоном и гладит меня пальцами по шее, там, где стрекочет пульс. - Обещаю, как только станет можно, я тебя занежу, зацелую всюду.
Я вспыхиваю от его смелых обещаний и таю без прикосновений, когда он, прижавшись теснее, на ушко хриплым шепотом рассказывает, как именно будет меня любить…
- Люблю тебя. Больше всего на свете. Ты - моя жизнь, - выдыхает он мне в губы, признаваясь первым.
Я таю. Именно этих слов я ждала, хотела услышать и просто не могу не ответить тем же, признаваясь между поцелуями ему в любви.
- Любишь? - переспрашивает он.
- Люблю. Люблю…
Нашим поцелуям и объятиям нет конца. Мы ненасытные, безудержные. Наши слова и признания падают, в жадную бездну влюбленности, которая просит еще и еще! Невозможно остановиться…
Проходит, наверное, несколько часов, прежде чем Аслан начинает рассказывать о семье и браке то, что еще не рассказывал. Он подробно объясняет, как договорился с семьей, развелся. Я слушаю его и, наконец, могу с уверенностью сказать, что не только слушаю, но и слышу, внимая всему сказанному. Я внимаю любимому без оглядки на свои обиды и страхи.
- Ты отказался от всего, чтобы развестись и стать свободным? - ахаю.
- Ради тебя. Да, думаю, это было меньшее, что я мог сделать.
Аслан говорит, я едва дышу. Но больше всего меня поражает та часть его рассказа, в которой он признается, что знал, где я, с кем живу временно. Аслан знал, но не стал вмешиваться прямо.
- Не хотел приводить к тебе Мержоева. Этот самодур мог тебе навредить. Мне пришлось наступить на горло своему желанию вернуть тебя. Я планировал довести развод до конца, разобраться с Мержоевым, и потом забрать тебя… - он делает паузу, добавляя с усмешкой. - Я даже договорился с Маржан.
- ЧТО?!
Это шок… Просто шок.
- Ты говорил с ней?! Говорил?! Как?!
- Лея, - Аслан делает паузу, добавив мягко. - Маржан заявила, что помогла тебе от чистого сердца, и я думаю, что она не лгала. Но в то же время она не отказалась от денежной помощи, и я был щедр, желая, чтобы ты ни в чем не нуждалась.
- Не могу в это поверить! Маржан не говорила, что ты звонил. Она убедила меня выйти замуж за Дархана и поддерживала мысль, что это единственный выход!
 
- Я приехал за тобой, после того, как пришел в себя. Маржан начала уверять, что ребенок - от Дархана, что вы спите вместе и сблизились, как муж и жена. Почти сразу же! Даже показала мне спальню с измятой кроватью и твоей сорочкой.
Я горько смеюсь:
- Она солгала! Вернее, она хотела, чтобы мы сблизились. Дархан мне дорог, как друг и наставник, но не как мужчина! Я никогда не была с ним близка, даже не целовала его! - говорю прямо, расставив все точки над i, не желая, чтобы Аслан злился и ревновал напрасно. - Я в тот день места себе не находила. С самого утра! Когда ты говорил с Маржан?
Аслан называет время.
- Мы были в парке в это время, - замечаю. - Хотели погулять, но меня тянуло в дом. Знал бы только, как сильно тянуло…
- Тебя тянуло ко мне, а я в это время слушал, как ты счастлива с другим. Едва не сошел с ума!
- Маржан выдала желаемое за действительное!
- И еще одно. Ты не жена ему! Запомни, - отрезает Аслан. - Ты не вышла замуж. Ты до сих пор по-настоящим документам - Лея Джафарова, и на тебе нет никаких брачных обязательств. Но я собираюсь это исправить сразу же. В ближайшее время. Лея Джафарова, ты согласна стать моей женой? Согласна стать Леей Салмановой и дать нашему сыну мою фамилию?
Есть много того, что еще следует обсудить, решить… Тот же дядя, мой дядя, Умар Джафаров, никуда не делся!
Но сейчас я забываю обо всех проблемах и просто говорю:
- Да. Да, я согласна. Я хочу этого больше всего на свете. Хочу…
- Ты не пожалеешь, - обещает Аслан. - Это не просто слова. Мы будем счастливы. Ты, я и наш сын. И запомни…
Он крепко-крепко берет мое лицо в ладони, произнося медленно-медленно:
- Все сложности и мысли, которые крутятся в твоей голове, все тревоги… Это поддается решению. Все решаемо. Только не молчи. Умоляю. Говори. Просто говори со мной. Без утайки.
- И ты - тоже! - запальчиво прошу я.
- Да. И я - тоже. Этот урок мы усвоили, как никто другой.
Наш разговор по душам прерывает стук. Аслан нехотя пересаживается на кресло рядом с моей кроватью, но руки не отнимает.
- Можете войти, - разрешает он.
В палате появляется медсестра, справляется о моем состоянии, проверяет давление. Кажется, со мной все хорошо. Нет-нет, со мной точно все хорошо. Особенно теперь, когда Аслан рядом.
- Дай ладонь, - прошу его и опускаю на свой живот. - Сын пинается.
Глаза Аслана расширяются от восторга, по лицу пробегают эмоции, губы растягиваются в улыбке.
- Он всегда такой активный?
- Всегда. Но сейчас, в особенности, - шепчу я, откинувшись на подушки. - Здоровается с папой и рад встрече. Он рад, Аслан, я это чувствую. Ему нравится твой голос.
По щекам бегут слезы счастья, наслаждаюсь моментом единения. Нас снова прерывают.
- В вам посетитель, Лея.
- Кто? - строго интересуется Аслан.
- Дархан Ахмадов.
Лицо Аслана мрачнеет.
- Нет, - отрезает он.
- Аслан! - смотрю на него с упреком.
- Что?!
- Дархан беспокоится за меня.
- Я уже понял это, а еще я понял, что он к тебе очень неравнодушен, - нехотя цедит Аслан. - Когда я увидел тебя, то еще не знал о настоящем сроке твоей беременности, узнал об этом позднее. Но я просто хотел поговорить с тобой. С тобой, хотел увидеть, что ты действительно счастлива, как пыталась убедить меня в этом Маржан!
Кровь приливает к щекам. Я складываю одно к одному, понимая, что Маржан, зная о визите Аслана, нарочно подталкивала меня в постель к Дархану, надеясь, что хоть так заставит всех кругом поверить…
Но не вышло.
- Я приехал к дому и сразу увидел тебя. Я понял, что Маржан мне солгала. Один взгляд на тебя, и все стало ясно. Я это прочувствовал. Душой. Сердцем. Понял, что ни о каком счастье речи и не идет. Ты просто жила, пока это было возможно, но ты не была счастливой в том доме… Бумаги из больницы с подтверждением твоего настоящего срока мне передали в этот же вечер, но значительно позднее. К тому времени тебя уже разместили в больнице. Аби сказал, что Дархан крупно поссорился с сестрой, а теперь он колесит в коридоре больницы и раздражает меня своим присутствием! Торчит здесь с самой ночи. Не будь он инвалидом, я бы говорил с ним на языке мужской силы, - хрустнул кулаками Аслан.