Удачный брак

Внезапно Аманда ощутила, что у нее горят щеки. Сердце стучало в ушах. Ну уж нет. Она не вещь, которая принадлежит Заку. И Кейз тоже не вещь. Это и ее дом тоже.
Аманда испытала что-то сродни возбуждению, когда вошла в офис, скрестив руки.
По обе стороны стола Зака на полках, которые крепились так, что, казалось, парили в воздухе, стояли фотографии в рамочках, их на протяжении лет делала целая армия платных фотографов, которых по настоянию Зака приглашала Аманда. Снимки, развешанные по всему дому, были милыми, но Аманде хотелось семейных портретов в стиле тех, что она видела у Сары, с всклокоченными волосами, перемазанными шоколадом физиономиями и закрытыми глазами. Даже у Мод и Себа были такие фотографии: жизнь, идеальная в своей неидеальности. Для Зака их семья всегда была подретушированной абстракцией, чем-то, что можно поставить на полку, чтобы любоваться издали.
Но что от семьи и брака хотела получить сама Аманда? Она никогда всерьез не задумывалась над этим вопросом. Иметь возможность сказать собственному мужу, что ей страшно. Хотя бы это. А еще ей хотелось, чтобы Заку было не наплевать.
Аманда подошла к креслу Зака и уселась. Она дотронулась до мышки, и экран ожил. Еще один их снимок, сделанный фотографом в Саннидейл, где они жили до того, как Кейзу исполнился годик. Они стояли против света у окна из лофта, который выглядел куда гламурнее, чем был на самом деле. Зак держал на руках Кейза. Аманда стояла позади, положив руки на плечи Зака и глядя на Кейза. Словно бы они так и правда жили: дотрагивались друг до друга, смотрели с любовью.
Когда Аманда снова пошевелила мышкой, то выскочило окошко, запрашивающее пароль. Она попробовала соединить свой день рождения и день рождения Зака, но без особой надежды. Как и ожидалось, пароль не подошел. Другие варианты и пробовать нечего.
Так что Аманда выдвинула ящик справа от нее. К ее удивлению, он не был заперт и поддался. Внутри аккуратной стопкой лежали несколько хрустящих коричневатых папок. Аманда достала их и положила на колени. На верхней значилась надпись «Лагерь Кейза». Внутри оказались несколько брошюрок с вариантами лагерей, которые они обсуждали, включая и тот, куда Кейз в итоге отправился. Аманда собирала всю информацию, которая касалась Кейза, будь то школа, лагерь, кружки. Но она понятия не имела, что Зак хоть что-то хранит. Следующая называлась «Кружки Кейза». Там лежала брошюра Бруклинской консерватории, где Кейз брал уроки игры на гитаре, и футбольного клуба в Нью-Йорке. В папке «Школа» лежали копии табелей с оценками, информационное письмо из школы, которое они получили, с приглашением прийти на беседу с учителями (единственный раз, когда Зак ходил в школу, поскольку знал, что это минимум, который от него требуется) и список учащихся. Глядя на все это, Аманда испытала странное чувство — нечто среднее между замешательством, виной и печалью. Словно бы она случайно наткнулась на тайную коллекцию любимых игрушек трудного подростка. Это настоящий Зак? Это то, чего он на самом деле хотел? Больше участвовать в жизни Кейза? Может, он не знал, как попросить о том, чего ему хотелось, как и Аманда?
В самом низу стопки Аманда нашла кое-что, чего не видела раньше. Это были электронные письма от директора Грейс-Холл на личный адрес Зака. Три письма, если быть точным, и все с одним и тем же текстом, только по-разному отформатированным. Речь шла о каком-то инциденте с участием Кейза, который в школе хотели как можно быстрее обсудить. Потом шли подробности того, как именно будет происходить встреча, и перечень дат на выбор. Три подобных сообщения за три прошедших месяца, начиная примерно через месяц после их переезда: двадцать четвертое апреля, девятнадцатое мая и пятое июня.
Из-за какой-то организационной путаницы школа направила Заку письма о таком важном вопросе? С таким же успехом могли бы смыть их в унитаз. Аманда даже не могла винить Зака за то, что он их проигнорировал. Наверняка решил, что Аманда их тоже получила и разберется с «инцидентом», как она всегда это делала: окончательно, тщательно и одна. Письма были безумно туманными. Сделал ли что-то Кейз или, наоборот, кто-то что-то сделал ему? Он сам стал источником проблем или проблемы были у него?
 
Аманда закрыла папку и прижала к груди. Она даже не могла позвонить в школу и все выяснить, поскольку они закрылись на первые две недели лета. А как спросить Зака об этих письмах, не признавшись, что нашла их, роясь в его столе?
Надо что-то придумать. Она не могла позволить, чтобы абсурдные правила Зака, дурацкие стандарты, которые он ей навязал, помешали ей защитить ребенка. Она уже допустила ошибку, когда разрешила Заку перевезти их в Бруклин посреди учебного года, что наверняка и послужило источником проблем в школе. Ошибкой было промолчать в тот момент. Будет ошибкой промолчать сейчас, не рассказать о папе, не спросить об этих письмах. У нее есть право голоса. Она больше не потерпит, чтобы сын расплачивался за ее слабость.
  
Лиззи
 
10 июля, пятница
 
Я стояла, ощущая звон в ушах после того, как охранник оставил меня стоять с подписанной Заком доверенностью. Документ дрожал у меня в руке.
Зак сам себе наносил увечья. Зак сам себе наносил увечья. Что. За. Хрень.
Я вышла из здания и пропустила несколько автобусов, которые шли до главных ворот Райкерса. Я не могла и дальше торчать там, пока кто-то не попросит меня убраться. Будь ты хоть трижды адвокат, а нельзя просто так ошиваться на Райкерс-Айленд. Но я не могла и просто так уехать, не задав вопрос Заку.
Я пропустила еще один автобус, а потом вернулась обратно в надежде, что охранники позволят мне переговорить с ним еще раз без того, чтобы тащиться в главный корпус и получать официальное разрешение.
— Простите, — обратилась я к тому же охраннику, который помогал мне с доверенностью, и беспомощно улыбнулась: — Я забыла кое-что спросить у моего клиента.
— Про то, что у него с лицом? — Охранник казался слегка раздраженным, но смотрел на меня с сочувствием.
Я кивнула:
— Я была бы очень благодарна.
— Ладно, — нехотя согласился он. — В виде исключения.
Спустя пятнадцать минут мы с Заком сидели в той же комнате.
— Не наобщалась? — спросил он, глядя вниз. Его нога подрагивала.
Я молча смотрела на него. С чего бы начать?
— Зачем ты наврал? — наконец спросила я.
— Прости, но тебе стоит быть поконкретнее, — буркнул он. — На ум приходят сразу несколько вариантов.
Я показала на его лицо, хотя он и смотрел вниз, и сжала руки так, чтобы они не тряслись.
— Ты же сам это с собой сделал.
Нога Зака замерла. Он очень долго не двигался.
Сначала он поднял голову, встретился со мной глазами, затем положил руки на металлическую подставку перед собой и уселся поровнее, мигнул и посмотрел на меня твердо. Передо мной сидел незнакомый человек. Человек, которого я никогда раньше не видела.
— Сюрприз! — хмыкнул он, а потом улыбнулся: — Долго же до тебя доходило.
Я сжала кулаки сильнее, ногти вонзились в ладони.
— Почему? — Слово царапнуло сухое горло.
— Почему я удивлен, что до тебя так долго доходило?
— Нет. Почему я? — Мой голос прозвучал слишком громко. Это могло привлечь охранников. Но я ничего не могла с собой поделать. — Есть множество других адвокатов. Да у тебя самого полно других адвокатов.
— Ну, как мы уже установили, ты преданна до безобразия, — усмехнулся он. — А еще ты решительная особа. Если уж начнешь мне помогать, то не сдашься. — Он показал на свое лицо. — Это лишний стимул.
— Это все потому что я отказалась с тобой встречаться?
— Господи, Лиззи, — фыркнул он. — Что за высокомерие?! Это не имеет ничего общего ни с какой любовью. Хотя мы оба знаем, что ты тогда была не права. Ты меня использовала.
— Мы были друзьями.
— Все не так просто, — бросил он. — В любом случае сейчас это уже не имеет никакого значения. Я же уже тебе говорил, что не сидел и не грезил о тебе все эти годы. Ты же видела, какой была Аманда, да? Я успешно отоварился в отделе жен. Просто я дико хочу выбраться из тюрьмы.