Бывшие. Ты так ничего и не понял (СИ)

— Думаешь, был заботливым мужем? — хмыкаю, глядя в окно. — Под конец нашего брака я практически ни о чем тебя не просила, все решала сама.
Стафеев молчит, переваривает. А может, просто не хочет ругаться при дочери, потому что мы приехали к садику.
Я ничего не говорю Денису, молча выхожу из машины, иду в группу.
Дина переодевается пулей, когда узнает, что у ворот ждет папа. Даже рассказывает ничего не понимающей воспитательнице, что теперь ее будет привозить папа.
  
Я делаю вид, что оглохла.
Вот когда все документы будут готовы, тогда и расскажу, а пока не о чем разговаривать.
По территории сада Дина летит впереди меня, я еле успеваю ее догнать. Денис выходит из машины и распахивает объятия для дочери, она ныряет в них, обнимает Дениса за шею.
Я отвожу взгляд, когда понимаю, насколько больно мне на это смотреть. Все-таки мама права, Дине нужен отец. Она растет, и одной мамы ей уже мало, тем более когда у всех ее друзей есть и мама, и папа.
Денис зажмуривается, прижимая к себе Дину.
— Поехали, — командует.
Едем мы под поток рассказов Дины. Это наша традиция — рассказывать о том, как прошел день, что интересного произошло.
Денис слушает жадно, внимательно, задавая вопросы.
Когда мы подъезжаем к дому, Денис выходит из машины и достает из детского кресла Дину.
— Спасибо, что подвез, — говорю вежливо.
— Мамочка, а папа что, не будет с нами ужинать? — хитрющая лиса.
— Папа не голоден, — приторно улыбаюсь, глядя на Дениса.
— Вообще-то, очень голоден, — улыбается в ответ.
Ах ты ж! Это что за атака с двух сторон!
— Ладно, пойдемте ужинать, — сдаюсь и приглашаю бывшего мужа в дом.
Пока я разогреваю еду, Денис развлекает Дину. Из комнаты дочери слышится их смех.
Я же расставляю тарелки, достаю хлеб и начинаю его нарезать.
— Марин.
— Черт, — дергаю рукой и режу палец.
Не сильно, но кровь хлещет.
Зажимаю палец и подношу к воде.
— Твою мать, — он заглядывает мне через плечо. — Где аптечка?
— Вот тут.
Стафеев достает коробку, перебирает ее содержимое, находит пластырь, разворачивает. Тут же отрывает бумажное полотенце и подает мне. Я прижимаю его к пальцу, чтобы перестала идти кровь, и протягиваю вторую руку:
— Давай. Я сама.
— Я помогу, — не отдает пластырь. — Руку.
— Нет. Я сама, — настаиваю на своем.
Слышу, как Денис рычит, подходит ко мне и берет порезанную руку.
— Вот никогда ты не была упертой, как баран, так давай и не будешь начинать?
Аккуратно убирает бумажное полотенце и тут же клеит пластырь.
— Давай ты не будешь мне говорить, что мне надо делать, а что нет? — говорю скорее для проформы, просто потому, что привыкла кусаться.
Денис не отпускает руку, только перехватывает ее за запястье.
— Марин, я же хочу нормально разобраться во всем. По-человечески, чтобы не было никому плохо. Даже наоборот, чтобы было хорошо Дине.
— Поэтому ты собираешься забрать у меня дочь и увезти ее в город?
— Я могу засудить тебя, ты в курсе? — спрашивает вдруг.
Кровь отливает от лица, а он продолжает спокойно:
— Ты лишила меня дочери, скорее всего, подкупила сотрудника, который выдавал тебе свидетельство, чтобы меня туда не вписали. Я могу забрать у тебя Дину и увезти ее в город, даже не спрашивая твоего мнения.
не и вправду становится дурно. Отшатываюсь, как от удара, но Денис продолжает держать меня за руку.
— Как низко ты пал, Стафеев, — неверяще качаю головой.
— Я не говорил, что сделаю так, — отвечает спокойно. — Я говорю, что могу, но не сказал, что хочу. Я не желаю навредить тебе, хотя, знаешь ли, наказать за то, что ты обманула меня, хочется. Но мне не нравится даже сама мысль об этом. Я стремлюсь к тому, чтобы мы могли нормально общаться, как взрослые цивилизованные люди, чтобы получилось наладить отношения.
Отнимаю руку и смотрю внимательно в его глаза:
— Я не хочу ничего налаживать с тобой, Денис.
Стафеев поднимает руку и убирает прядь с моего лица, отвечает мягко:
— Боюсь, что придется, Марина. Тебе нужно только довериться мне.
— Однажды я уже тебе доверилась, — говорю тихо. — Ничем хорошим это не закончилось. Сомневаюсь, что что-то изменится во второй раз..
— Что вы тут делаете? — Дина заходит и предотвращает очередной наш конфликт.
— Мама порезалась, и я наклеил ей пластырь на рану, — тут же находится с ответом Денис.
Ужинаем мы относительно спокойно. Бывший муж уплетает ужин за обе щеки, видно, все-таки оголодал мужик на чужбине. Но мне его не жалко. Нет. Вот ни капельки. Еще чего!
И вообще — я убеждаю себя, что этот мир ради дочери. Все только ради нее.
После ужина Дина не хочет отпускать папу, просит помочь ей сделать поделку в садик. Денис с удовольствием остается, помогает, а я думаю о том, что такими темпами мне будет все сложнее и сложнее выставлять его за порог.
Уж слишком филигранно он интегрировался в нашу жизнь.
  
Глава 32
 
Марина
За всеми этими разборками с Денисом я совсем забыла о ежегодном мероприятии, которое проводит завод в начале лета.
— Ребят, вы в курсе? В субботу мы едем в горы на тимбилдинг, — заявляет Олеся, появляясь утром в нашем кабинете.
— Какой еще тимбилдинг? — Саша смотрит на Олесю так, будто готова прибить ее.
— Мы же не являемся сотрудниками завода, — Денис тоже хмурится.
Олеся искренне удивляется:
— Ну как же? Вы часть команды, которая работает на благо завода и страны в целом. Какая разница, что написано в трудовом договоре.
— А мы точно нужны там? — спрашивает Стафеев с надеждой.
— Конечно! — Олеся даже обижается. — Всех сотрудников поделили на блоки и распределили по группам. Кто-то поедет в эти выходные, кто-то в следующие, и так на месяц вперед.
— Я тоже еду в эти выходные? — пожалуйста, пусть про меня вообще забудут!
— Марин, ты едешь с экономистами через две недели.
Не стесняясь стону в голос.
Это обязаловка. Не хочешь — обоснуй. Господи, как же я «обожаю» это.
— Олеся, ты сказала — в горы? — подключается Денис. — У нас нет ничего для похода, никакой экипировки.
— Ничего особенного и не нужно, — Олеся машет руками, активно всех убеждая, что поездка — это лучшее, что может быть в жизни. — Нужна только спортивная одежда, кроссовки и легкая куртка на всякий случай, об остальном позаботится компания.
— Есть хоть какой-то шанс отмазаться? — вздыхает Малыш.
— Нет! — Олеся искренне не понимает, почему никто не хочет ехать.
— А можно взять с собой «плюс один»? — неожиданно спрашивает Егор.
— Когда это ты успел завести себе тут «плюс один»? — возмущенно спрашивает Саша, а я закатываю глаза.
Вот прилипала. Какая тебе разница?
— Ну возьми, — разрешает Олеся и хлопает в ладоши: — Значит так, жду вас всех в субботу в шесть утра у входа в офис.
— Шесть утра! — стонет Саша.
— Я пришлю вам подробную инструкцию и план мероприятий, — продолжает Олеся. — Обещаю, будет весело.
Когда за Олесей закрывается дверь, Вася спрашивает у меня:
— От этого как-то можно отвертеться?
— Нет.
— Соврать, что болен?
— Нет.
— Сказать, что надо к врачу?
— Нет.
— А если я просплю нечаянно?
— Нет!
— Да что мне сделать, чтобы не ехать туда?
— Умереть, — выпаливаю и прикусываю губу.
Стены кабинета вздрагивают от хохота, обстановка меняется, смеется даже бука-Саша.
— Ладно, ребят, — успокаиваю команду. — На самом деле, все не так уж и плохо. Компания организует заброску в высокогорье. Там устраиваются всякие игры, вкусно кормят. Но самое главное — там очень красиво, это правда. Обычно мы выезжаем рано утром и вечером уже дома.
— А Вета была там? — спрашивает Егор, и все взоры обращается к нему.
— Вообще тут почти все ходят в горы. У нас в школах очень популярно ориентирование на местности, много соревнований проводится в горах, так что Вета, конечно, там бывала, но на тимбилдинге ни разу.