Бывшие. Ты так ничего и не понял (СИ)

Дина смеется и поднимает руку, ласково проводит по плечу Дениса.
— Ты что же, не знаешь, как меня зовут?
Стафеев не отвечает, лишь бросает на меня гневный взгляд, в котором явно читается претензия. Да-да, если бы я рассказала тебе раньше, ты бы знал, что у тебя есть ребенок, и, естественно, был в курсе имени дочери.
Но если бы ты рассказал мне раньше, что у тебя не прошли чувства к жене, этого все бы не было, черт возьми!
  
Хотя нет, меня так не устраивает. Ведь откройся Денис мне сразу, у меня сейчас не было бы такой замечательной девочки.
— Меня зовут Дина, — кокетливо дочь улыбается Денису, лезет в рюкзак и достает своего зайца: — А это Рыжик, смотри, какой он хорошенький. А еще ты знаешь, что я хожу в детский сад? Мне там не очень нравится, потому что в садик ходит Лева Степанов, он все время забирает моих кукол.
Кажется, от обилия информации у Дениса сейчас случится припадок.
Вета стоит рядом со мной, бледная, растерянная. Одну руку прижимает к груди, вторую положила мне на плечо как знак поддержки.
Егор стоит чуть поодаль. Я не знаю, в курсе ли он, кем мы с Денисом приходимся друг другу и вообще понял ли, что сейчас происходит, но выглядит он тоже не очень.
Бледный и растерянный.
— Значит, — продолжает размышлять Дина, — теперь ты будешь отводить меня в сад, как это делают другие папы? Знаешь, я сказала Леве: если он будет продолжать меня обижать, я пожалуюсь своему папе, и папа поругает его! А он мне не верил, — придвигается ближе и спрашивает заговорщически: — Ты же его поругаешь?
Стафеев смотрит на Динку и заявляет со всей серьезностью:
— Я тебя защищу, Дина.
— А я знаю, — улыбается Денису, и у него, кажется, дергаются все мышцы на лице от переизбытка эмоций.
Мы замолкаем, переглядываемся неловко.
Честно? Я понятия не имею, что делать. По-детски хочется залезть под одеяло и спрятаться от всего мира.
— Мариш, — Вета присаживается рядом со мной, — как ты смотришь на то, чтобы мы погуляли в Динкой, а вы тем временем поговорите. Обещаю, отвезу ее потом домой.
Переглядываемся с Денисом. Да, разговора не избежать.
— А можно я тоже с вами погуляю? — спрашивает у Веты Егор. — Тут здорово, ехать домой не хочется, а одному скучно.
— Вета, это Егор, мой коллега, — еле ворочаю языком.
Подруга окидывает Егора придирчивым взглядом:
— Ну пойдем, коллега Егор.
Они уходят, а мы с Денисом остаемся вдвоем. Он поднимается с корточек и садится на лавочку рядом со мной.
Многое нужно сказать, но все слова застревают в горле.
— Как же так, Марина? — спрашивает он, даже не глядя на меня.
  
Глава 26
 
Марина
— Давай уйдем отсюда? — предлагает Денис, разглядывая веселящийся народ.
— Куда? — спрашиваю безэмоционально.
— Это твой город, тебе лучше меня известны спокойные места, где можно поговорить.
— А если я не хочу? — вздергиваю подбородок.
Денис выгибает бровь:
— Ты серьезно сейчас? Считаешь, нам нечего обсудить?
— Обсудить, конечно, есть что. Проблема в том, что я этого не хочу. — отворачиваюсь от него.
— Знаешь ли, Марина, — говорит мягко, а следом зло улыбается, — мне плевать! Ты пойдешь со мной и расскажешь мне, с хрена ли я четыре года хожу лохом, который не в курсе, что у него растет дочь!
— А вот разговаривать со мной таким тоном не нужно!
Мозг понимает, что нам нужно уйти и высказать все друг другу в тихом месте, где нет никого, сердце же болит и отказывается отстаивать принятые четыре года назад решения.
Я поступила так, как сочла нужным. Я была раздавлена, находилась в отвратительном состоянии духа. Да, я была обижена и не считаю себя виноватой в том, что Денис не знает о Дине.
Он все пять лет брака отказывался от меня, а его слова «хорошо, что у нас ничего не вышло с детьми» ежедневно звучат в ушах, напоминая о том, что я всегда была лишь нелюбимой женой, удобным приложением, от которого даже ребенка не хочется. Да и зачем? Ведь у него уже есть ребенок, которого он любит.
Ничего, что он не имеет ничего общего с мальчиком, ведь Леша не его кровный сын.
Денис поднимается, берет меня под локоть, дергает вверх, чтобы я встала на ноги, и уводит с праздника. А я иду молча и не сопротивляюсь, молясь лишь об одном: чтобы сейчас нас не увидели мои родители или Илья. Выяснять отношения еще и с ними я не готова.
Стафеев выводит меня из шумной толпы, звуки музыки остаются за спиной. И где-то там моя дочь.
Э-эх, черт возьми, а ведь в этой толпе осталась Динка. Я так хотела провести этот день с ней. Но судьба решила распорядиться иначе.
Денис выходит к парковке и подходит к своему автомобилю, снимает сигнализацию, открывает пассажирскую дверь и помогает мне сесть.
Это и близко не похоже на акт заботы, скорее, мне кажется, он боится, что я могу сбежать.
Стафеев молча выруливает на дорогу и ведет машину достаточно агрессивно, психует.
Я бросаю на него взгляд и пристегиваюсь на всякий случай. В молчании мы едем куда-то. Куда — он не говорит, а я и не спрашиваю, но когда машина останавливается перед моим домом, выгибаю бровь:
— Серьезно? Хочешь, чтобы я пригласила тебя войти?
— Я спросил, куда можно поехать, чтобы поговорить, — ты промолчала. Если ты не в курсе, я нихрена не знаю в вашем городе, поэтому привез, как мне кажется, в единственное подходящее тихое место. — Денис, как всегда, логичен и рационален даже в стрессовой ситуации.
— А если я живу не одна? А если не захочу тебя звать в дом? — не могу сдержать протеста.
— Я не спрашиваю у тебя разрешения. Мы поговорим, Марина. Прямо сейчас. Я не собираюсь откладывать этот разговор до того времени, когда тебе это будет удобно.
Открываю дверь и молча покидаю салон автомобиля; выхожу на улицу, не без удовольствия приложив дверь «Майбаха». Это по-детски глупо. Стафеев никогда не переживал за машины, менял их часто, но они не были для него дорогой игрушкой. Железо и железо, как он говорил.
Иду к дому, назад не оборачиваюсь, но слышу шаги Дениса.
Я открываю дверь и прохожу в дом, разуваюсь, Денис входит за мной.
Шагая по коридору, он замирает у комнаты дочери. Порога не переступает, но рассматривает все с интересом, улыбается. А в глазах — господи, зачем я посмотрела… Там столько нежности, что сердце выворачивается грубыми швами наружу.
— Можешь пройти, — говорю тихо.
Денис переступает порог, рассматривает комнату внимательно.
Это типичная комната девочки. Буйство розового, огромное количество плюшевых игрушек и мягкого текстиля: ковер, пледы, маленькое кресло. На окне гирлянда из единорогов, на полу в ряд выставлены единороги от мала до велика.
Денис подходит к этажерке, где мы храним книги, и снимает с полки фотографию. На ней мы с Диной. Тут ей чуть меньше года — пухлые щечки, озорная улыбка. Стафеев проводит пальцем по рамке, как будто гладит нас.
— Что она любит? — спрашивает хрипло.
— Много разного, но больше всего единорогов, — киваю на пол, и Денис усмехается.
— Насчет чемодана единорогов… — хочу сказать, что не нужно этого. Достаточно одной игрушки, но у бывшего мужа свое мнение:
— Я обещал. Я выполню свое обещание, — говорит резко.
Да ты что? Мне ты тоже обещал в здравии и в радости до гробовой доски. Что ж не сдержал-то слово?
— Я хочу купить ей все, что она пожелает, — произносит уже спокойнее. — Меня не было в ее жизни больше трех лет, я не могу приехать к ней с одним гребаным единорогом, понимаешь ты это?!
Сжимаю зубы.
У каждого из нас своя боль и правда тоже своя.
— Пойдем на кухню. — Нечего портить комнату дочери отрицательной энергией.
У нас с Динкой все просто, никакого лоска или роскоши. Обычное жилье среднестатистических людей, поэтом мне не стыдно за убранство дома. Я создавала уют как могла. Что-то реставрировала собственными руками, поддерживая теплую атмосферу, на какие-то предметы интерьера откладывала деньги.