Сказки Тридесятого царства: Лягушка и Колобок (СИ)

— …побыть в компании моей невесты, Виренеи.
— Хм, — на лице Ивана расплылась довольная улыбка. — Позволяю. — И в сторону глянул, хитро так.
«Что-то не так. Я чего-то не замечаю, или… зачарован не замечать?.. Всё равно. Папенька уже всё решил, противиться бесполезно, да и нравится мне эта Виренея. Голос её нравится. Ноги к ней сами так и идут,» — на самом деле ноги вели Кристиана на середину зала, где никого не было! — «Пусть хоть с какой внешностью потом окажется, когда любят, на внешность внимания не обращают. А я её, кажется… люблю».
Пустота впереди него рассеялась внезапно. Из дымки проявилась девушка в зелёном сарафане, и её лицо оказалось… нет, не красивым, просто симпатичным и смутно знакомым. Точнее, это было очень знакомое лицо, кажется, даже… родное?
Кристиан всё увереннее шёл к Виренее, а у той взгляд менялся от напряжённого и настороженного, до понимающего и расслабленного. Под конец она и вовсе закатила глаза, но Кристиан отчего-то был уверен: в этот раз Виренея сердится не на него.
Меж тем царевич захлопал в ладоши, царь одобрительно крякнул, царица тепло улыбнулась. А Виренея схватила за Кристиана за руку и потащила за стол, приговаривая:
— Достали уже со своими проверками. Говорила же: у нас всё серьёзно. Иван! — у стула его невеста топнула ногой. — Иди теперь сам убирай то, что Кристиану навнушал.
— Уверена? — хохотнул Иван.
— Я свои силы тратить не собираюсь, — насупилась Виренея.
— Ну да, — всё ещё улыбаясь, царевич дал знак своему целителю.
Тот вышел из-за колонны, поводил руками над Кристиановой макушкой, и в голове принца снова всё прояснилось. На этот раз по-настоящему. Единственной неприятностью стала вернувшаяся в тело боль, не резкая, терпимая, но всё же.
— У всего своя цена, — тихо проговорил целитель. — Поверьте, ваша весьма невелика.
— Понимаю и благодарю, — отозвался Кристиан.
Он бы с радостью ещё поговорил с уникальным целителем, да только тот уже отступил, прячась за резной деревянной колонной.
— Ну что, дети мои, — поднял кубок царь. — Даю своё благословление на вашу помолвку. И на сегодняшнюю свадьбу.
«Сегодняшнюю свадьбу?» — Кристиан недоверчиво глянул на Виренею.
В голове всё ещё шумело от грубого ментального воздействия, но теперь он помнил недавнее прошлое в мельчайших подробностях, и был абсолютно уверен: о свадьбе они с Виренеей не договаривались. Не в последнюю очередь потому, что Виренея так и не сказала «да».
— И то верно, чего тянуть? — меж тем поддержала мужа царица. — Сегодняшняя ночь особенная, новогодняя. Силы нави так и струятся что с неба, что с воды, что с сырой земли, в явь приходят, да по ветру стелются. В такую ночь только свадьбу и играть. Супружество счастливое будет.
— Что происходит? — прошептал одними губами Кристиан, наклоняясь к Виренее.
— Ты прошёл проверку на верность. И теперь нас хотят поженить. Сегодня. Пожалуйста, не соглашайся, — сделала бровки домиком царевна.
— А если я не против? — улыбнулся Кристиан. — Зря что ли проверку прошёл?
— Не про то сейчас речь. Если согласимся, нас разлучат. Такая традиция. Потом мы попадём в сложный брачный обряд. Очень долгий. О-о-очень.
— Понятно. Тогда до утра отсюда не выберемся.
— Да! — с жаром подтвердила Виренея.
— Кажется, жених и невеста тоже согласны, — обратилась ко всем гостям царственная мать.
— Нет! Я не об этом! — замахала руками Виренея.
— Э-э, — поднялся со своего места Кристиан. — При всём уважении, ваше величество, в нашем королевстве имеется свой свадебный обряд. Если поженимся здесь, боюсь, наш брак останется незаконным.
— Разве одно другому мешает? — отозвался с другого конца стола царевич Иван.
— И то верно, — подняла тонкую бровку царица. — Поженитесь здесь. А потом ещё раз поженитесь там.
— Свадьбе быть, — сказал своё веское слово царь, вонзая двузубую вилку в бок запечённого окорока.
У Кристиана во рту так и пересохло. Надо было что-то срочно решать. Но как? Сложно договариваться о побеге в присутствии большей части обитателей дворца.
 
И вдруг его осенило:
«Вот именно! Если большая часть народа здесь, то дворец почти пуст».
Принц снова склонился к невесте:
— Виренея, правильно ли я понимаю, бежать надо или сейчас, или никогда?
Царевна кивнула и поинтересовалась:
— Падал когда-нибудь с большой высоты, будучи колобком? Не на мостовую. В сугроб, — смягчила предстоящий трындец Виренея.
— Нет. А что, у меня есть выбор?
— Вообще-то, нет.
— Вы не беспокойтесь, дети, — тем временем щебетала царица. — Свадьбу справим скромно, но по традициям. У нас и сарафан с кокошником имеются, я, как знала, приказала давеча отреставрировать бабушкин свадебный наряд. Ну и… с учётом особой ситуации отменим обычай кричать «горько».
— Если без «горько», церемония сильно сократится? — тихо хихикнул Кристиан.
— Не особо. — Виренея огляделась по сторонам. С разговорами было покончено, и все принялись за еду. — Кажется, на нас никто не смотрит. Готов?
Вместо ответа Кристиан медленно приблизился к её лицу, приподнял подбородок, мазнул носом по носу и прильнул губами к губам, нежно, неторопливо, наслаждаясь ответом пухлых вишнёвых губ…
Закончился поцелуй неожиданно и, как всегда, в тот самый момент, когда они оба вошли во вкус и не хотели останавливаться. Однако глупо было надеяться, что их схлопывание останется незамеченным надолго, так что оба заколдованных существа тотчас спрыгнули под стол и направились к выходу из зала. Правда, не кратчайшим путём, а вдоль скруглённой стены, за колоннами, где сновали холопы и девки с кувшинами и подносами.
К моменту, когда поднялся шум, Кристиан с Виренеей уже закончили лавировать меж сапог и лаптей царской прислуги и мчались по коридору дворца… ну как мчались, Кристиан катился изо всех сил, Виренея — прыгала. Сначала в ближайшую комнату, где они оба спрятались за сундуком. Потом, когда из трапезной повыбегали все гости, и стража несколько раз промчалась туда-сюда, маленькие существа снова выбрались в коридор.
Во дворце Кристиан мог полагаться только на Виренею. И она не подвела. Царевна знала все посты охраны и самые оживлённые коридоры, и даже башню, настолько древнюю и заброшенную, что у неё не было двери, а кирпичи на стенах местами просто крошились.
Выемки и выпуклости в стене образовывали нечто наподобие ступенек, которые Виренея преодолела сразу же.
А вот Кристиан не мог. Несколько раз он срывался на полпути, трижды балансировал на краю. В общем, к тому моменту, как его печёному тельцу удалось взобраться на каменный парапет, тоненькие ручки и ножки дрожали, а под корочкой разливалось нечто похожее на человеческое счастье.
— Наконец-то, — с упрёком квакнула Виренея.
— Ого… вот это вид, — с высоты столица Тридесятого, присыпанная искрящимся снегом, выглядела волшебно. — Виренея, какая красот… а-а-а-а-а!!!
Неожиданный, но сильный толчок в спину прервал его восхищение. Перед глазами замелькало, а потом резко стало темно.
«А ещё сыро и холодно».
— Виренея! — пискнул из глубокого снега Кристиан.
— Что-о… — вяло квакнула лягушка-царевна.
Услышав её голос, он почувствовал, что злость за волшебный пендель мгновенно прошла.
— Ты как? Цела? Что-нибудь болит? — Кристиан старался не замечать свои мгновенно отсыревающие бока.
И старался не торопить Виренею, ведь существа, обладающие нервной системой, переносят падения тяжелее, чем оживлённые неорганические существа. А то, что выбираться из сугроба нужно как можно скорей, она знает и сама.
— Не болит. Просто сонно, — зевнула лягушка, не переставая копошиться где-то неподалёку.
«И то верно, на холоде она засыпает,» — Кристиан поёжился, правда, не от снега, который окружал его плотной леденящей стеной, а от перспективы раскиснуть.
— Виренея, я копаю в твою сторону! Конечно, пальцы у меня, как ниточки, так себе помощь, но хоть что-то…