Метка клана (СИ)
Мира вдруг вспомнила, как Герман, разговаривая с ней, иногда морщился, как от боли. Тогда она не придала этому значения. Но теперь… может ли Герман тоже быть в неё влюблен и хотеть её? Почему бы и нет. Он молодой для сварга, и встречался с ней больше раз, чем кто-либо из них.
— Ладно, — махнула рукой Мира, — проехали. Природный зов, так природный зов. В конце концов все было не так уж и плохо. — Она смущенно улыбнулась, сказав это. — Просто у меня никогда ещё не было настолько интенсивного по сексу дня.
— То есть за тот вечер я прощен?
— Да я и не злилась, до тех пор, пока иглы не стали втыкаться мне в грудь.
— С этим я разберусь. Клянусь тебе.
Официант принес вино и колу. Артур разлил напитки по бокалам и поднял свой.
— Ну, может быть тогда выпьем за взаимопонимание?
Мира вздохнула.
— Ты ведь не отвяжешься, да?
Артур обаятельно улыбнулся.
— А ты загляни вглубь себя. Ты действительно этого хочешь?
Шальные рыжие глаза смотрели Мире словно прямо в душу. Этот взгляд… он смотрел на неё так в своей спальне. Словно она единственная на свете. Мира сопротивлялась, но, безусловно, таяла в его присутствии. Словно и не было обиды и злости. Этот животный магнетизм проникал сквозь поры, впитывался её женским естеством.
— Так ты хочешь расстаться и никогда не видеться?
— Нет…
Он внезапно протянул руку и накрыл её пальцы ладонью.
— Я хочу быть с тобой. Я представляю, как это выглядит в твоих глазах. Но это искреннее желание, и я намерен его осуществить.
— А мое мнение учитывается?
— Я ничего не потребовал. Я лишь озвучил свои намерения.
Мира посмотрела ему прямо в глаза.
— Я не буду твоей наложницей, не буду твоей телкой. Если твои намерения так серьезны, придумай что-то, чтобы мы были равны. Не по положению, по восприятию. Я не намерена жить жизнью сварга, участвовать в ваших групповухах и Посевах. Я человек и хочу жить по-человечески. Если для тебя это невозможно или неприемлемо, лучше ничего не начинать.
Она помолчала.
— Ты мне тоже сразу понравился. Ты красив, ты отличный любовник. Хотя, конечно, я надеюсь, что это не на фоне моей двухлетней голодовки. — Артур усмехнулся. — Но, как ты сам сказал, наше общение началось довольно непривычно для меня. И я не очень намерена к такому привыкать. Так что совсем не общаться было бы, наверное, глупо, но давай лучше по классике. Прогулки, свидания, обнимашки…
— Я ужасно тебя хочу.
— Да, прямота — это хорошо.
— Но?
— Я тоже тебя хочу… пожалуй… — призналась Мира, внезапно поняв, что так оно и есть. Но какой-то внутренний голос твердил, что нельзя вот так просто поддаваться на его очарование, от которого её сердце билось чаще, а женские принадлежности недвусмысленно намекали, что двухлетнюю голодовку перекусом, даже подобным пятничному, так просто не утолить. — Но это все очень быстро и сразу много. Я так не привыкла.
— Хорошо, я понимаю.
— Так что давай не будем с места в карьер, ладно?
Артур не успел ответить, так как принесли мясо, и он набросился на еду. Видимо, и впрямь был очень голоден.
Некоторое время они молча жевали. Стейки были бесподобны.
— А что ты думаешь насчет игл? — спросила Мира, уничтожив свое мясо. — Кто из твоих сестер мог это сделать?
— Мне сложно судить. Я же не видел их тридцать лет. Все могло поменяться.
— Охренеть… Никогда к такому не привыкну.
— Ко всему привыкаешь в итоге. Екатерине скоро в спячку, ей уже шестьдесят. Стелле через пять лет.
— А я думала, что Стелла старше.
— Она старше. — Артур улыбнулся.
— То есть…
— Да не забивай голову.
— Так что ты думаешь?
— Если честно, не представляю, кому из них это могло понадобиться. Как ни странно, обе не особо приверженцы старых традиций. Так что мой выбор, по идее, вообще не должен их волновать. К тому же каждая отзывалась о тебе хорошо. Стелла, конечно, та ещё стерва, но делать такую подлость… плохо представляю, что она на такое способна. Все же подозреваю телку, которой поручили сложить одежду. У них иногда такое бывает. Все нормально, а потом — раз, и бзик. Я давно отчаялся понять, почему.
— Странно. Ты вроде вот давно живешь. Неужели не приходило в голову, что не всех устраивает то довольно унизительное положение, в которое вы их ставите?
— Мира, пойми наконец, все эти женщины — добровольцы. Мы никого не принуждаем. Все честно и открыто.
— Ладно. — Мира подняла руки в примиряющем жесте. Потом провела ладонью по глазам. — Я реально не хочу думать больше обо всем этом. Прости.
Она взглянула на Артура.
— Давай не будем поднимать эту тему. Но в обществе сваргов я вращаться не хочу.
— Я глава клана, Мира. Моя жизнь связана с ним. Я не могу жить вне.
— Тогда может, и не стоит ничего начинать? — тихо сказала Мира.
Артур помолчал.
— Может быть, ты изменишь мнение. Жизнь — штука сложная.
Мира подумала и сказала.
— Давай так. Ты разберись там у себя. А потом посмотрим.
— Договорились.
— А пока просто будем самими собой.
Все оставшееся время они говорили обо всякой жизненной ерунде, словно и не были сделаны важные признания. После чего прошлись по вечерней Москве, держась за руки. Долго простояли на Крымском мосту, который Мира очень любила. Артур обнимал ее, зарывшись носом в волосы. Так что, прикрыв глаза, Мира чувствовала умиротворение. Он шептал ей красивые банальности, звучавшие очень искренно, и все было чудесно.
Спустя две недели Мира приняла предложение Гая о работе.
За это время они встречались трижды. Два похода в театр с последующим ужином и ненавязчивым интересом к её решению. В конце концов это мягкое давление сыграло свою роль, а кроме того, Мире представилась возможность познакомиться с Виолеттой. Это знакомство произошло весьма в необычном месте. После двух почти светских вечеров Гай неожиданно пригласил Миру в аквапарк.
Она обожала воду. И аквапарки. Обожала водяные горки, и детские визг, и визжать самой. Так что не задумываясь согласилась.
В этот раз Гай сам был за рулем. Он посадил Миру на переднее сиденье, а на заднем, аккуратно пристегнутая, сидела черноволосая девочка, которая молча и внимательно смотрела на неё небесно-голубыми глазами.
— Познакомься, Ви, — сказал Гай, — это Мира, я про неё тебе рассказывал.
— Очень приятно познакомиться, Мира, — учтиво поздоровалась девочка. — Слышала о тебе много хорошего.
— И мне очень приятно, Виолетта, — ответила Мира. — Твой папа о тебе, правда, ничего пока не рассказал, но я буду очень надеяться, что ты сделаешь это сама.
— Нужно будет выбрать время.
Ого, удивилась Мира про себя. А вслух сказала:
— Я смотрю, ты серьезный человек.
— Так и есть, — вздохнула Виолетта. — Папа хочет, чтобы ты меня расшевелила.
— Что? — растерялась Мира.
— Он сказал, что предложил тебе стать моей няней. Я не очень понимаю, зачем мне нужна няня, но мне точно нужна подруга.
Мира удивленно посмотрела на Гая. Тот вздохнул.
— Да. Мы умны не по годам.
— Мира, — подала голос Виолетта, — у тебя совместный купальник или раздельный?
— Э-э-э… — ошарашено обернулась к ней Мира, — раздельный. А что?
— Папа ненавидит совместные купальники на девушках.
Мира скосила глаза на Гая.
— Что, он с тобой об этом говорил?
— Возможно, обмолвился ненароком, — сказал Гай, не отрывая взгляда от дороги.
— Мы разговариваем о многом, — сказала Виолетта, — мы с папой закадычные друзья.
— Так странно слышать от тебя такие словечки, — улыбнулась Мира.
— Почему? — удивилась Виолетта. — Потому что мне десять лет, а ты ожидаешь от меня игры в куклы?
— Знаешь, я бы не отказалась, чтобы нынешние десятилетние девочки иногда играли в куклы.
— Я бы тоже. Но не переживай. Смартфона у меня нет.
— Нет? — удивилась Мира.
— Нет. Я их не люблю. Наверное, я консервативна.